В любом хоть сколько-нибудь серьёзном разговоре о Ленине оппоненты к месту и не к месту напоминают его фразу о необходимости превращения «империалистической войны в гражданскую». Таким образом, как нас уверяют, Ленин «украл русскую победу» в той, Первой мировой, войне.

Что ж, Ленин действительно произнёс вышеуказанные слова в августе 1914 года, в самом начале разворачивающейся бойни, предвидя все последствия этой войны: многомиллионные жертвы, кровавую геополитическую бессмыслицу, сверхзаработки буржуазии и на этом фоне распад экономик целых стран и кризис хозяйствования.

Но обращался Ленин не только к согражданам, которые и услышать его, эмигранта, в сущности, не могли, а к мировому пролетариату вообще. Ленин говорил, что трудящиеся всех стран-участниц конфликта обязаны остановить происходящее, ибо оно катастрофично и вредоносно. Что до победы – о чём вообще может идти речь, если без всякого ленинского участия Николай II отрёкся от престола? В момент отставки он проигрывал войну. Россия потеряла уже 7,5 миллиона человек убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести. Ужас сколько людей мы извели, не выиграв к 1917 году вообще ничего!

Едва взяв власть, Ленин выпустил «Декрет о мире». Ему нужен был мир вовне и мир внутри – для того, чтоб приступить к строительству социализма.

В марте 1918 года Ленин писал о «триумфальном шествии Советской власти»: после ряда первых столкновений большевики перехватили управление страной бескровно. Никакой гражданской войны им теперь и даром не надо было. Но вот незадача: атаманы Александр Дутов, руководивший Оренбургским казачеством, и Алексей Каледин, управлявший Донским казачьим войском, ещё в октябре 1917 года отказались признавать советскую власть. Хотя немногим ранее февралистскую, либерально-буржуазную, признали. Даже не помышляя при этом о возвращении государя на трон, что бы нынче сами казаки по этому поводу запоздало ни думали.

Ни о преследованиях церкви, ни о расказачивании поздней осенью 17-го и речи не шло! Более того, Ленин позволил выбрать – впервые со времён Петра I – патриарха. В казачьих областях вполне себе мирно пытались начать работу Советы.

Не тут-то было. Дутов ещё 8 ноября 1917 года подписал приказ о непризнании власти большевиков на территории Оренбургского казачьего войска, ввёл военное положение и взял под свой контроль стратегически важный регион, перекрывавший сообщение Москвы с Туркестаном и Сибирью. Непримиримый Каледин тогда же отделил от России огромные территории Войска Донского, отказавшись подчиняться Москве, то есть выступил как сепаратист. Притом что, заметим, никакой «республикой» территория Войска Донского не была, и в Конституции её «право на выход» записано не было.

Следом на Дону началось формирование Добровольческой армии, поставившей себе целью смену власти в Москве военным путём. Формировали армию в числе прочих генералы, лично ликвидировавшие монархию и ранее отпущенные большевиками из тюрем под честное слово впредь против Советской власти не выступать.

Империалистическую войну в гражданскую превратили не Ленин, Сталин, Луначарский, Молотов и Будённый, а генерал Алексеев, атаманы Каледин, Дутов, Краснов, ну и все иные – Миллер, Колчак, Врангель… Бойню на русской земле устроили белые армии и разнообразные сепаратистские банды, окормляемые немцами, англичанами, французами, румынами, американцами и японцами.

Что же сделали Ленин и Сталин? Они как раз обратили не ими затеянную Гражданскую в Отечественную. Потому что Гражданская война большевиков шла за русские земли и русские пространства, за пересборку страны. Более того, Ленин легализовал и активировал как минимум три идеи, которые тогда не удались, но, что называется, оцените красоту игры: большевистский поход на Варшаву с целью возвращения Польши (существует даже запись ленинского выступления, где Ленин объясняет большевикам, как надо подавать эту экспансию и аннексию), поход на Иран – Персия была бы в составе СССР! – и… поход на Константинополь (извечная русская мечта).

И если б не противодействие белых отрядов, украинских сепаратистов и восставшего казачества, кто знает, может, что-то из перечисленного удалось бы. Однако в данном случае наши монархисты-реваншисты отчего-то не пишут про «украденную победу». Потому что украли её в данном случае они.

Тут нам обязательно сообщат, что на самом деле Белая армия сражалась за «единую и неделимую Россию». Всё это можно произносить, только не углубляясь в исторические реалии. Белые не могли даже между собой договориться. У них не было ни единого центра принятия решений, ни единого командования. В сущности, каждый из белых лидеров воевал за себя и не подчинялся никому.

На каждом направлении белогвардейские генералы были напрямую зависимы от тех, кто их финансировал и снабжал оружием, равно как и Украина спустя сто лет. Миллер на севере был безусловной марионеткой англичан и французов и, когда они бежали, бежал вместе с ними. Краснов был в полной мере зависимым от немцев. Колчак был английским офицером и наёмником американцев, что и сам не слишком скрывал. Добровольческая армия на юге вступила в переговоры с поляками против большевиков, и этот факт заставляет чуть иначе смотреть на прославленный образ Деникина.

Было б хорошо, если б наши оппоненты прекратили антисоветскую пропаганду сами, осознав: в эту игру могут играть двое. Если они и дальше продолжат играть с ленинскими цитатами, их белогвардейским кумирам предъявят такой длинный список преступлений против России, что русские люди, ещё не вполне о том осведомлённые, просто ахнут. «Вот так поручик Голицын… – скажут. – Вот так корнет Оболенский…»

А как было бы прекрасно, если б Деникин, Дутов и Колчак сказали тогда, в разгар Гражданской, большевикам: «Ваша правота очевидна! Очевидно, что и вы тоже за единую и неделимую! Мы готовы воевать вместе с вами против общих врагов!» И были б тогда у нас и Персия, и Константинополь, и Варшава. И даже на Афганистан собирались большевики идти. И в Индию ещё!

Но ведь нет. Не захотели белые генералы так сделать. Зависимость от западных партнёров оказалась сильнее русского имперского чувства в них.