С какого-то времени в России стали предлагать лечиться от самых разных болезней одним и тем же лекарством. Чуть что, стране прямо сообщают: давайте ещё прибавим изоляционизма, религиозного консерватизма, а лучше, знаете, даже щепоточку мракобесия.

Я тоже все эти приправы люблю, но понимать надо и другое.

Если мы прибавляем это у себя, автоматически то же самое прибавляется у других. Прибавил для своих в РФ – тут же, автоматически, прибавилось у мусульман, буддистов, язычников всех мастей, прочих представителей национальных республик и автономий. Мы повысили уровень ксенофобии – они повысили вослед. Мы повысили уровень мракобесия – они повысили тоже. Так далеко можно зайти.

Это всё напоминает анекдот про лося с похмелья. Помните, когда лось угодил на охотников, был несколько раз ранен, но убежал и вот стоит у ручья и пьёт. И не замечает, что у него течёт изо всех только что сделанных прострелов. И сам себя спрашивает: «А почему я пью и пью, а мне всё хуже и хуже?»

Мы пьём и пьём из этого ручья, а нам всё хуже и хуже.

Иным русским кажется, что мы лечимся полезными снадобьями. Но российские народы, живущие рядом с нами, лечатся тем же самым. Они тоже, глядя на нас, хотят ещё немножко изоляционизма и национального радикализма. Им тоже может понравиться расчёсывать свои антисоветские болячки, как их понравилось расчёсывать сначала в России 90-х годов, а затем на Украине, в Молдавии, в Прибалтике, в Польше, в Румынии, в Чехии…

Мы так не выздоровеем – здесь, в России. Мы наращиваем противоречия. Нельзя себе прибавить своего национализма, а остальным убавить их национализма. Будет прибавляться у всех, пока не взорвётся.

Группа находчивых большевистских ребят в 1917 году об этом догадались, предложив империи уникальную социальную и национальную концепцию – дружбу народов, равенство, взаимное культурное обогащение, цветущую сложность вместо унификации.

Черносотенцы тогда ничего нового не предложили.

Мне очень нравятся, кроме шуток, те, прежние, черносотенцы. Я много о них читал. И мыслители русской белогвардейской эмиграции мне нравятся почти все – так или иначе. Проблема в одном: они все проиграли. Они не справились с ситуацией. Изучать надо не только опыт их духовных прозрений, но и опыт их жизненных поражений. Потому что из повторения поражений побед не вынесешь.

На самом деле русский консерватизм хранится не только в трудах славянофилов, черносотенцев и белогвардейских эмигрантов. Столь нужный нам русский консерватизм – вполне себе органичная часть русского коммунизма, русского социализма, русского национал-большевизма. Любой человек, который хоть сколько-нибудь знаком с искусством советского XX века, не сможет это отрицать.

Русский консерватизм не в растворённом, но, напротив, в предельно концентрированном виде вошёл в советское искусство через скифство и великие революционные поэмы Блока и Есенина, через хор Александра Александрова, через песню «Священная война» и наш гимн, сочинённые этим рязанским гением, через прозу Шолохова, через фронтовую поэзию, через фильмы Хуциева, Бондарчука, Шукшина, Губенко, через «Андрея Рублёва» Тарковского, через живопись Гелия Коржева и Евсея Моисеенко, через музыку Прокофьева, Свиридова, Шостаковича, через народные промыслы, ставшие полноценной частью промышленности в СССР, через скульптуры Мухиной и Вучетича, через русское евразийство Льва Николаевича Гумилёва.

Русский консерватизм и русский социализм вполне себе могут быть родными братьями. У них, по сути, никаких противоречий нет.

Вместо того, чтобы это – очевидное! – принять и взять на вооружение, современный русский консерватор обязан ненавидеть социализм, презирать большевистских вождей и унижать советскую культуру, за редчайшими в ней исключениями. Исключения эти наш консерватор, привычно кривляясь, объясняет тем, что «посреди антирусского Совка иногда прорастало, вопреки всему, русское».

На самом деле истинно русского посреди «антирусского Совка» выросло несоизмеримо больше, чем современные националистические консерваторы смогли вырастить после уничтожения СССР на том оперативном просторе, где никакие большевики им уже не мешали. И вместо того чтобы пытаться выращивать русские плоды дивной красоты, они до сих пор скалят зубы, оглядываясь в советское прошлое и нарезая народу очередные порции то Ильина, то Солженицына. А случается, Ивана Лукьяновича Солоневича. И всё это, само собой, под прикрытием Бога.

Нам, однако, неясно: с каких это пор Господь стал держателем основного пакета акций постсоветского капитализма и адвокатом буржуазии? В гробу это всё Господь видел.

Русский консерватор здесь я. Антисоветизм – зловредная зараза. Никакие демоны не смогут выпилить блистательный красный век из русской национальной истории.