И вот я, человек земнородный,
Погрязший в суете бренного мира
И одурманенный вином обманчивого безумия, —
Я непрестанно лгу и никогда не говорю правды
Как же, с каким лицом дерзну я,
[После того как] перечислил выше
Мои заслуживающие хулы свойства,
Предстать пред судом Твоим,
О правосудный, страшный, неизреченный,
Неисповедимый, могучий [Господь] — Бог всех?
Ибо, сопоставляя здесь, в этой [книге],
Неблагодарность грешной души моей с Твоими благодеяниями,
Я покажу, что Ты всегда могуч в правоте своей,
[Тогда как] прегрешения мои навеки осуждают меня,
Хотя Ты и помог мне, слабому,
Сотворив меня своей рукою — [рукою] всевышнего по образу Твоему.
Ты украсил меня словом,
Даровал сияние дыхания [жизни],
Обогатил мудростью,
Вырастил в разумении,
Укрепил ведением,
Отделил от прочих животных,
Наделил душой познающей,
Одарил естеством самовластным.
Ты родил, как отец,
Вскормил, как кормилица,
Пестовал, как опекун,
Насадил меня, нечестивого, у себя во дворе,
Полил водою живою,
Очистил росою купели,
Укоренил водою жизни,
Хлебом небесным накормил,
Божественной кровью своей напоил,
Приобщил к недоступному и непостижимому;
Моим очам — [очам] земнородного —
Дозволил отважиться смотреть на Тебя,
Облачил меня в славу света Твоего,
Допустил воздеть к Тебе
Бренные пальцы моих оскверненных рук;
Мой недостойный прах смертного
Ты удостоил быть словно отблеском света [Твоего];
Отца Твоего, могучего, страшного, благословенного,
Ты, по человеколюбию, определил быть отцом и мне, недостойному.
И не опалились полные суетности уста мои,
Когда призывал Тебя как сонаследника;
Не укорял Ты меня,
Когда я дерзал приобщиться к Тебе;
И не помрачался свет в очах моих,
Когда на Тебя я взор устремлял;
И не изгонял Ты меня, заключив в ковы,
Вместе с приговоренными к смерти;
И не изувечил Ты ладонь руки моей,
Что, оскверненную, к Тебе я протягивал;
И не раздробил суставы пальцев моих,
Что осязали слово жизни Твое;
И не окутало меня облако,
Когда я приносил Тебе жертву, о страшный;
И не сокрушил зубы мои,
Когда, [причащаясь], жевал я Тебя, беспредельный;
И не пошел Ты в гневе наперекор мне,
Идущему наперекор воле Твоей,
Подобно заблудшему дому Израиля;
Не посрамил меня, недостойного, в свадебном чертоге Твоем
Во время пения и танцев;
Не стал укорять меня, неправедного,
При виде нищенского моего облачения;
И меня, связавши мне руки и ноги,
Не прогнал вон, «во тьму внешнюю».
Приняв все это множество благодеяний
И всепрощающее долготерпение
От Тебя, о благодетель, милосердный всегда и во всем,
Я, убыточный должник,
Обуреваемый неистовыми,
Полными всяческих заблуждений страстями,
Воздал Тебе бесчисленными и многообразными
Преступлениями, плотскими и духовными, —
Вот чем, о Бог мой и Господь, отплатил я Тебе
После стольких милостей.
Так воздал я Тебе злом, согласно укоряющей притче моисеевой[23],
Я, позабывший благоразумие и возлюбивший безумие.
Все эти несметные благодеяния и милости
Я, неправедный, уничтожил суетным поведением своим;
Этот неизреченный свет благодеяний,
Собранных вместе Твоим попечением,
Я развеял в вихре безумия, о всевышний.
И хотя не единожды давал Ты мне знать,
Протягивая попечительную руку, дабы привлечь меня к себе,
Однако не склонился я,
Подобно Израилю, осужденному пророком[24],
И хотя обещал, согласился я угодить Тебе,
Однако не остался верен этому обету,
А вновь стал творить то же зло,
Вернувшись к прежнему образу [жизни].
Возделал ниву сердца моего терниями грехов,
Породившими [лишь] плевелы.
Мне подходят Богом внушенные притчи святых пророков,
Ибо Ты ожидал от меня винограда,
А я вместо него дал разрастись волчцам;
Я превратился в невкусный, горький плод
Отчужденного моего сада;
Я покорился переменчивому ветру,
Что, вечно колебля, несет меня своевольно,
Как речет Иов блаженный,
Я пошел в путь невозвратный
И на песке построил здание безрассудства своего.
Страстно желая достичь царства жизни [небесной],
Я был обманут широкой стезею.
Заградив сам себе дорогу,
Своей волею открыл бездну погибели.
Я заткнул окна моих ушей,
Дабы не принять Твоего слова жизни,
Я закрыл зрячие очи души моей,
Дабы не увидеть снадобья жизни.
Я не очнулся от расслабляющей дремоты и оцепенения
При гласе трубы, [возвещающей день] страшного суда,
Я не стал бодрствовать, [услышав] плачевную весть
О дне избрания чрез испытание огнем.
Так никогда и не проснулся от дурмана смертоносного сна,
Что предвозвещает погибель.
Я не дал отдохновения Твоему Духу в скинии моей телесной;
Я не примешал к духовному своему естеству
Части дарованной Тобой благодати,
Своими руками уготовил я себе погибель,
Умертвив, как речено притчесловом, душу свою живую.
И что пользы мне составлять
Эти малые и ничтожнейшие жалостные соразмерные [плачи],
Коли числом своим [грехи] перешли все границы и врачеванию не поддаются?
Днесь в [Твоей воле] даровать жизнь мне, душою мертвому,
И снизойти с милосердием, дабы посетить меня, осужденного,
О Сын Бога Живого, слава Тебе от всех. Аминь!