Дверь в кабинет Корнеева открылась, и двое охранников ввели Потапова. Тот выглядел обескураженным, но старался держаться уверенно. Рабочий комбинезон в строительной пыли, бейдж на груди болтается криво.

– Проходите, Аксений Платонович, присаживайтесь. – Ломов указал технику на стул. – Генерал-майор ФСБ. У меня к вам несколько вопросов.

Потапов опустился на стул – резко, словно подкосились ноги. Взгляд забегал по помещению: стены, стол, окно, камин, – ни на чём не задерживаясь дольше секунды. На правой щеке под глазом темнела небольшая родинка, и сейчас, на побледневшей коже, она казалась особенно заметной. Редкие волосы прилипли к покрывшимся испариной лбу и вискам.

Корнеев застыл у окна, директор Громов встал у двери, скрестив руки на груди.

– Аксений Платонович, – Ломов открыл папку и бегло пробежал глазами по документам, – вы работаете в «ЭлектроСервис Плюс», должность – техник-наладчик, верно?

– Да, – кивнул Потапов. – А в чём, собственно, дело?

– Здесь вопросы задаю я, – сказал как отрезал Ломов. – Что вы делали в школе в последние три дня? Где были, когда, с кем встречались?

– Плазмы ставил, – глухо ответил Потапов. – В рекреациях, в актовом зале. Настраивал, проверял. Всё по инструкции.

– В ночь, когда сработала пожарная сигнализация, вы были здесь?

– Да. Работал допоздна.

– А ваши коллеги? Синицын, Кузнецов, Попов, Васильев? Где они?

Потапов пожал плечами, но жест вышел каким-то неестественным.

– Мы в ту ночь все работали. Сегодня я один. Остальные… ну, вроде заболели. Кто-то вообще на больничный ушёл. Одному даже «Скорую» вызывали. – Он вытер пот со лба одноразовым платочком. – А что стряслось-то? Работы мы все выполнили. Сегодня закончу, что осталось.

У Ломова завибрировал телефон. Звонил его помощник Смирнов. Дмитрий Владимирович молча выслушал доклад. Лицо его стало жёстче, скулы заострились, глаза сузились.

– Понял, – сказал он и положил трубку. Вид у него был мрачный.

– Что-то случилось? – Директор подошёл к столу.

– Случилось. – Голос Ломова не сулил ничего хорошего. – Мне только что сообщили: остальные техники мертвы. Умерли кто дома, кто в больнице. И все по одной и той же причине – обширный инфаркт. У меня вопрос, – обратился он к Потапову, – вы в последние сутки делали какие-либо уколы? Может, у вас брали кровь на анализ?

Аксений Платонович содрогнулся всем телом. Пальцы, лежавшие на коленях, задрожали – мелко, как при ознобе.

– Можно воды? – сипло попросил он.

– Можно. Но сначала ответьте на вопрос. – Ломов не двинулся с места. Не протянул стакан. Только чуть склонил голову, вглядываясь в лицо Потапова.

– Да, ребята вчера проходили медосмотр. Кровь на анализ сдавали. Я не успел, поэтому ходил сегодня перед работой. А почему вы спрашиваете?

– Потому что у меня есть подозрение, что их убили, – отчеканил Ломов.

– Как… убили? Инфаркт же, – выдавил Потапов.

– Инфаркт, который не был инфарктом. – Ломов отложил телефон в сторону. – Уже пришли результаты вскрытия. У всех четверых – чистая картина: коронарные сосуды без бляшек, а сердечная мышца – словно её искромсали изнутри. Множественные очаги некроза. Не закупорка, а токсическое поражение.

– Не понимаю… – Потапов побледнел ещё сильнее.

– У ваших коллег обнаружили высокий уровень калия. И не в обычной сыворотке – в стекловидном теле глаза. Это верный признак отравления. – Ломов выдержал паузу. – Им ввели калия хлорид. Внутривенно. Я думаю, во время того самого медосмотра.

Потапов судорожно втянул воздух:

– Но мы… я просто сдавал кровь. Я не видел…

– А вы и не должны были видеть, – сказал Ломов. – Медсестра, вместо того чтобы взять анализ, ввела раствор. Маленькую дозу – не смертельную сразу, но достаточную, чтобы через шесть – двенадцать часов или чуть раньше сердце начало разваливаться. Они ушли домой после работы с лёгким недомоганием, а ночью… – он щёлкнул пальцами, – инфаркт.

– Боже… – прошептал Потапов. Его лицо стало пепельно-серым. – Мне тоже… мне тоже ввели?

– Не знаю. Но если я прав и убийца действует системно, то вы – следующий. – Ломов поднялся. – Вы почувствовали жжение в руке во время забора крови?

Потапов замер, припоминая. Глаза округлились.

– Было… да, было. Я подумал – игла неудобно стоит. Сказал медсестре, а она ответила, что это нормально. – Он схватился за голову. – Я не придал значения.

– Сколько времени прошло с того момента?

Потапов взглянул на часы. Руки тряслись так, что он еле различил цифры на циферблате.

– Три… почти четыре часа. – Потапов вскочил со стула. – Вызовите мне «Скорую»! Срочно!

Директор и Корнеев с беспокойством посмотрели на Ломова, но тот даже не моргнул.

– Безусловно, мы так и сделаем. Но сначала расскажите: на кого вы работаете?

– Я умираю. Вызовите «Скорую»! – вновь заголосил Потапов, но Ломов перебил, не повышая тона:

– Присядьте, пожалуйста, и не нервничайте. Вы же не хотите спровоцировать остановку сердца. Ответьте на вопрос, и мы вас сразу же отправим в больницу. – Он замолчал, дождался, когда Потапов сядет на стул, и повторил вопрос: – На кого вы работаете? Зачем вы и ваши коллеги сделали мастер-ключ? Зачем запирали кабинеты? – Он наклонился ближе. – Это вы подменили видео в звуковой рубке актового зала?

Потапов отчаянно замотал головой:

– Нет. Я ничего не знаю. Мы просто… работали. Нам дали задание, мы сделали. Ключ – для обслуживания. Это всё.

– Для обслуживания? – Ломов усмехнулся одними уголками губ. – Тогда почему все остальные ваши коллеги найдены мёртвыми?

Потапов сглотнул, точно в горле застрял ком:

– Я не…

– Скоро настанет ваша очередь, Аксений Платонович. – Ломов произнёс это так буднично, словно констатировал погоду за окном. – Вы понимаете, что счёт идёт на минуты? Те, кто вас нанял, зачищают концы. Ваши коллеги уже ничего не расскажут. Остались только вы. Расскажите мне всё, и я вам обеспечу безопасность и медицинскую помощь.

Потапов дёрнулся, пытаясь встать, но ноги не слушались. Он снова тяжело опустился на стул.

– Я не знаю их имён. Клянусь. – Его голос сорвался на фальцет. – Нас наняли в контору. Обещали хорошо заплатить. Мастер-ключ… Сказали сделать дубликат. Кузнецов подловил уборщицу в подсобке, сделал. Мы проверили ключ на кабинете музыки. Потом заперли кабинет литературы, чтобы, пока мы фотографируем библиотеку, никто туда не вошёл. Библиотекарше Васильев позвонил и сказал, что в доме будет проверка газового оборудования и ей обязательно надо быть. Наплёл, чтобы в тот день её не было в школе. Нужно было сфотографировать всё в библиотеке. Ещё актовый зал нам пришлось закрыть для подстраховки. Надо было исследовать старую лабораторию. Сказали поискать там скрытые тайники… Времени мало было, ещё надо было плазмы установить. Мы торопились. Но мы ничего не нашли. А про подмену видео… Да, мы заменили файл.

– Зачем? Знаете? – Ломов навис над ним, загородив собой всё пространство.

Потапов закрыл глаза. Сглотнул ещё раз. И тихо, почти неслышно, выдавил:

– Нам приказали это сделать.

– Зачем?

– Не знаю. Мы просто делали то, что нам велели. Вызовите мне «Скорую». Мне нехорошо.

– Ответьте на вопрос, и я сразу позвоню медикам. – Ломов выпрямился. – Не расскажете – я официально оформлю протокол, и вы поедете не в больницу, а в СИЗО. Там вы не доживёте и до вечера. Если вам ввели препарат. У вас осталось не более шести часов.

– Воды… можно воды? – прохрипел Потапов. В глазах заплескалась паника. – Я слышал разговор… Они решили дискредитировать школу. Подорвать репутацию. Они хотят, чтобы школу закрыли. – Он схватился за грудь. Дыхание стало прерывистым.

Корнеев позвонил секретарю и попросил принести стакан воды. Девушка моментально появилась в кабинете, испуганно посмотрела на бледного как полотно техника, поставила перед ним стакан, налила из бутылочки воды и ушла. Потапов сделал жадный глоток, но легче ему не стало.

– Мне… мне душно… – Потапов рванул ворот комбинезона. – Воздуха…

Корнеев открыл окно. Холодный декабрьский воздух ворвался в кабинет, но Потапову и это не помогло. Он хватал воздух ртом, пальцы вцепились в сиденье стула. Губы посинели.

Ломов взял техника за запястье, посчитал пульс, осмотрел лицо.

– Срочно «Скорую».

Корнеев распахнул дверь, крикнул секретарю:

– «Скорую»! Вызовите срочно «Скорую»!

В кармане Ломова завибрировал телефон. Он взглянул на экран – спецсвязь.

– Слушаю. – Дмитрий Владимирович поднёс трубку к уху. – Да… Когда?.. Понял. Буду.

Он убрал телефон, посмотрел на Потапова, который уже почти терял сознание, и быстро набрал сообщение дочери:

Кира, подойди в приёмную. Срочно. Важно.

Отправил и повернулся к Корнееву:

– У меня чрезвычайное происшествие. Срочный вызов. Я должен ехать.

– А допрос? – Корнеев растерянно покосился на Потапова.

– «Скорая» сейчас приедет. Я вернусь, как только смогу. – Ломов уже надевал пальто. – Основное мы теперь знаем. Допросим позже, в больнице. Главное, чтобы выжил.

В кафе на первом этаже, тёплом и уютном, сладко пахло ванилью. Команда «ИКС» сидела за своим любимым столиком, радуясь наступлению каникул.

– Двадцать дней! – Илья мечтательно закатил глаза. – Двадцать дней без уроков, без контрольных, без расследований!

– Это ты сейчас так говоришь, – усмехнулся Сашка, – а через неделю начнёшь ныть, что скучно.

– Не начну! Буду спать до обеда, есть оливье, играть в игры и смотреть фильмы. А вы мне будете писать, как вам дома хорошо и как вы по мне скучаете.

– Это точно, – улыбнулась Кира, – а сейчас нужно допивать какао и идти смотреть, что там наши подозреваемые делают. Что-то мы расслабились. Мой папа в любую минуту может написать, что мы едем домой.

– Мои родители только вечером при-едут, – вздохнул Сашка. – Впереди целый день. Если что, мы с Ильёй доведём дело до конца. Всех выведем на чистую воду. И докажем Корнееву, что у него вообще далеко не всё под контролем.

Все трое рассмеялись.

– Ладно! – Илья одним махом выпил какао. – Нас ждут великие дела! Втроём следить за подозреваемыми веселее. Пошли? – Он встал, готовый ринуться в бой.

– Да не беги, – притормозил его Сашка. – Техники никуда не денутся. Надо продумать, что мы конкретно будем делать.

В этот момент телефон Ильи зазвонил.

– Пап! Ты где? Когда будешь? – затараторил Абрамов, ответив на вызов. – Что?.. – Лицо его вытянулось от разочарования. – Нет, я понимаю… Да, конечно… Ладно, пап. Пока.

Он положил телефон на стол и посмотрел на друзей. Глаза у него стали какими-то потерянными.

– Похоже, действительно, можно не торопиться. Папа не приедет, – сказал он. – Ему позвонили, срочные съёмки. Новогодние мероприятия. Он очень извинялся, но… отменить не может.

Кира и Сашка сочувственно переглянулись.

– Илюх, не кисни. – Сашка хлопнул друга по плечу. – Ну, не приедет и не приедет. Значит, встретишь Новый год здесь, в школе. Это же круто!

– Круто? – Илья не мог скрыть огорчения. – Вы-то уедете. А я один останусь.

– Ничего, – утешила его Кира. – Пока в школе никого нет, как раз сможешь выяснить, что СОВА искала в лаборатории. Может, там тайник или ещё что-то?

Илья оживился:

– Точно! У меня же ОКО3 под кроватью пылится! Обследую тут всё!

Зазвонил телефон Сашки. Он схватил его и отошёл к окну.

– Мама! Привет! Вы уже выехали? – В его голосе звучало предвкушение.

Но чем дольше он слушал, тем пасмурнее становился. Улыбка сползла с губ, плечи опустились.

– Мам, ну ничего страшного… Я понимаю… Да, я останусь здесь. Всё хорошо. Честно. Я тоже тебя люблю. Пока.

Он нажал отбой и несколько секунд стоял, глядя в окно. Потом медленно вернулся к столу.

– Тоже остаюсь, – угрюмо сказал он. – Родители билеты заранее не купили. А сейчас они такие дорогие, что не хватает денег.

Повисла пауза. Илья смотрел на друга, и в глазах его разгорался огонёк.

– Самсон… – начал он осторожно. – Ты это… серьёзно?

– Ага, – неохотно буркнул Сашка.

– Так мы оба остаёмся! – Илья вскочил, чуть не опрокинув стул. – Вот здорово! Вместе Новый год встретим! Вместе лабораторию обследуем! ОКО3, тайники, расследования! У нас будут каникулы мечты!

Сашка невольно улыбнулся. Илья умел зажечь своим энтузиазмом даже в самой грустной ситуации.

– А ты, Кир? – спохватился он. – Может, тоже останешься?

Кира вздохнула:

– Это вряд ли. После последних событий я даже представить не могу, что должно произойти, чтобы папа оставил меня в школе. – Она посмотрела на мальчишек с завистью. – Везёт вам. Я бы с удовольствием… но с моим папой это нереально.

– Ничего, ты хоть с родителями встретишь Новый год, – сказал Сашка. – А мы тут, в пустой школе…

– Лучше бы я с вами осталась, – тихо ответила Кира.

И тут её телефон пискнул. Пришло сообщение от отца, он просил её подойти в приёмную.

– Меня папа зовёт. – Кира встала. – Пойду.

– Давай! – Мальчишки помахали ей вслед. – А мы пока подумаем, что с техниками делать! Возвращайся скорее. А если будете уезжать, напиши – придём проводить.

В приёмной было тихо, Дмитрий Владимирович, уже одетый в пальто, ждал Киру, нетерпеливо поглядывая на часы. При виде дочери его суровое, сосредоточенное лицо немного смягчилось.

– Пойдём. – Он взял её за локоть и отвёл в угол комнаты, подальше от посторонних ушей.

– Пап, что случилось? – встревоженно спросила Кира.

Ломов помолчал, собираясь с мыслями.

– У меня плохая новость. Меня срочно отправляют в командировку. На несколько дней. Это не обсуждается, приказ.

– То есть… – брови Киры взлетели вверх, – мы не едем домой?

– Нет. – Отец говорил мягко, но непререкаемо. – Но директор разрешил тебе остаться в школе. Здесь будет усиленная охрана. Возможно, я заберу тебя тридцатого или тридцать первого декабря. Как ты на это смотришь?

Кира сначала не поверила. Потом её лицо расплылось в улыбке.

– Пап, ты не шутишь? Это же замечательно! Илья и Сашка тоже остаются.

– Тогда тебе будет не скучно. – Ломов чуть улыбнулся.

– Да! – Кира бросилась ему на шею. – Спасибо! Ты самый лучший!

– Тише-тише. – Ломов обнял её в ответ, но почти сразу отстранился. – Кстати, мы практически раскрыли это дело. Тот техник, которого заметил Илья, у нас основной подозреваемый. Ваша команда снова навела нас на след. Вы молодцы.

Кира сияла.

– А с техником что будет?

– Ему стало плохо, сейчас его отвезут в больницу, а когда поправится – допросим как следует. Он многое знает. – Ломов посмотрел на часы. – Ладно, беги к своим. Я поеду. Велели через час быть в центре.

В приёмную вбежали работники «Скорой помощи» – врач и два фельдшера с носилками и медицинским чемоданчиком.

– «Скорая»! Где пациент? – крикнул один из них.

– Здесь, в кабинете. – Корнеев, по-явившийся в дверях, пригласительно махнул рукой.

Медики скрылись за дверью. Ломов поцеловал Киру в лоб:

– Иди к ребятам. Я позвоню.

Кира кивнула и выскользнула в коридор, но уходить не стала – прижалась к стене у двери, наблюдая.

Через несколько минут техника вынесли на носилках. Тот лежал бледный, с закрытыми глазами. Ломов шёл рядом, Корнеев суетился сзади.

– Откачаете? – спросил Ломов у врача.

– Сделаем всё возможное. Острая сердечная недостаточность. Срочно в реанимацию.

– Вот моя визитка. Я следователь. – Ломов сунул визитную карточку в карман врача. – Это важный свидетель. Позвоните мне, как только его можно будет допросить. Я или сам приеду, или коллег пришлю.

– Ладно, – пробурчал врач.

Они вышли на крыльцо, и морозный воздух обжёг лёгкие. Один из медиков запрыгнул в салон следом за носилками, второй захлопнул дверцу, быстро обошёл машину, уселся рядом с водителем.

– Я позвоню! – закричал Ломов дочери, перекрывая нарастающий вой сирены. – Всё будет хорошо!

– Пап, осторожнее! – Кира кинулась было к отцу, но он уже нырнул в свою машину. Двигатель взревел. Мигалки запульсировали сине-красным светом. «Скорая», взвизгнув колёсами, вылетела со школьного двора, за ней – чёрный автомобиль отца.

Кира проводила их взглядом, пока огни не исчезли за поворотом. Сердце колотилось где-то в горле. Всё произошло так стремительно.

Рядом тяжело вздохнул Корнеев. Он стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на опустевшую дорогу.

– Иван Павлович, а третий? – спросила его Кира. – Медиков же трое было. Двое уехали, а третий?

Корнеев обернулся:

– Третий?.. Он остался в кабинете. С директором. Бумаги какие-то подписать.

Из здания выбежали Илья и Сашка.

– Мы сирену слышали! – сказал запыхавшийся Илья. – Что случилось? Кого увезли?

– Техника, – ответила Кира. – Ему плохо стало.

– А… – начал Сашка, но не договорил.

– Они что, врача забыли? – Корнеев как будто очнулся от глубокой задумчивости. – Там врач остался…

Он помчался обратно в школу. Команда «ИКС» бросилась за ним.

Корнеев ворвался в свой кабинет – и замер на пороге. Никого. Только открытое окно, занавеска трепещет на ветру.

– Алексей Сергеевич! – позвал Корнеев, но ответа не получил.

Смотритель выскочил в приёмную, едва не сбив с ног Илью.

– Где Громов?!

– Как где? – испуганно пролепетала секретарь. – У вас в кабинете… с врачом.

– Его там нет! – рявкнул Корнеев так, что секретарь вздрогнула и вскочила с места.

Она побежала к кабинету, заглянула внутрь, и Кире показалось, что девушка сейчас упадёт в обморок.

– Как это… – Секретарь схватилась за дверной косяк. – Они не выходили! Я всё время была здесь! Никто не проходил!

Корнеев ринулся в кабинет директора. Но и тот был пуст. В учительской Громова тоже не было. Иван Павлович вернулся в свой кабинет. Илья, Кира и Сашка вошли следом.

И тут они увидели.

Разлитая вода из упавшего стакана растеклась лужицей по паркету. Настольная лампа валялась на боку. Бумаги веером разлетелись по всему полу.

– Смотрите! – Кира присела на корточки и подняла телефон. Экран был разбит, по стеклу паутиной разошлись трещины. – Это телефон директора? – Она протянула находку Корнееву.

Корнеев взял, повертел в руках. Губы его сжались в тонкую линию.

– Да, – выдавил он. – Его.

– А это что? – Сашка, исследовавший пол возле опрокинутого стула, аккуратно подцепил пальцами что-то маленькое, стеклянное. Пустая ампула. Лишь на дне виднелись остатки жидкости.

Он показал ампулу Корнееву, тот прочитал надпись:

– Севофлуран.

Кира почувствовала, как ноги становятся ватными.

– Его усыпили… Это же лекарство, которое используют для наркоза, когда зубы лечат. Действует быстро. – Она подняла с пола кусок ткани. Та была ещё влажная. Понюхала. – Да, точно оно. Пахнет так же.

– Его усыпили и… похитили? – Илья озвучил то, что все уже поняли, но боялись произнести вслух. – Раз никто не выходил из кабинета, а в окно вылезти они не могли, так как это второй этаж, директора вытащили через камин по подземному ходу. – Илья подошёл к камину, прикоснулся к холодному мрамору.

– Иван Павлович, – сказала сквозь слёзы стоявшая в дверях секретарь, – что же делать?

Корнеев провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него происходящее. Секунду он молчал, потом сдавленно ответил:

– Полицию вызывать.

– Но это же… – секретарь всхлипнула, – это скандал! Конец репутации школы! Меценаты отвернутся, родители заберут детей…

– Тогда звоните Ломову! – грубо и нервно перебил Корнеев.

Секретарь выбежала в приёмную, лихорадочно набрала номер на кнопочном телефоне – кнопки глухо пикали в такт набору, – прижала трубку к уху…

Кира смотрела на разбитый телефон в руках Корнеева, на ампулу, которую продолжал держать между пальцами Сашка, на тёмный провал потайного хода.

Секретарь вернулась через минуту, но эта минута длилась целую вечность.

– У него телефон отключён, – прошептала она и, не выдержав, отвернулась. Плечи её беззвучно затряслись.

Кира взглянула на друзей. В их глазах читался один и тот же вопрос: что теперь делать?

Отец недоступен. Директор похищен. Преступники скрылись через подземный ход и наверняка уже далеко. А снег за окном всё падает и падает, заметая следы, заметая последнюю надежду найти Громова, пока не поздно.

Тишина в кабинете стала такой плотной, что можно было расслышать, как вдалеке, со стороны замёрзшей реки, нарастает и резко обрывается какой-то чужеродный механический звук.

Кира подошла к окну, вгляделась в темноту. Там, за снежной пеленой, мелькнул свет – и погас. Звук не повторился. Только снег всё безмятежно падал, укрывая школьный двор, парк, лес, реку белым пушистым одеялом.

Именно сейчас, глядя на запорошённые снегом окна, она вдруг поняла одну простую вещь, о которой раньше только читала в книгах: страшно не тогда, когда знаешь, чего бояться. Страшно – когда не знаешь.

А они не знали ничего. Кроме того, что директора похитили.