Врага легче убить, если его ненавидишь. Но иногда бывает трудно возненавидеть человека. Особенно когда сознаешь, что человек в чужой униформе во многом похож на тебя…
Время: 25 декабря 1914 года
Место: Северная Франция
Альберт Уотсон постучал ногами о землю и подул на руки.
— Обещали, что война закончится к Рождеству. Говорят, что в английскую армию записалось больше миллиона, и им бы хотелось, чтобы война закончилась до того, как они сюда попадут!
Альберт был высоким и худым. Униформа цвета хаки плохо сидела на нем. Куртка висела мешком, а ноги в обмотках были такими тонкими, что казалось, вот-вот сломаются. Большие ботинки на ногах молодого человека и красный от мороза нос делали его похожим на печального клоуна.
С высоты своего роста он взглянул на Чарли Эмбельтона. Тот был старше его. Сдвинутая на затылок шапка Чарли обнажала начинающие седеть коротко стриженные волосы. Он сидел у входа в землянку, пытаясь вскипятить на небольшом костре воду в жестяной банке.
— Раз так, — сказал Чарли, смахивая каплю с кончика своего бесформенного носа, — мы ведь постараемся, чтобы она продлилась еще немного?
— Старайся сам, — сказал Альберт. — А я хочу убраться отсюда. Хочу домой, к маме. Я всегда справлял Рождество дома.
— Если бы ты прослужил с мое… — торжественно сказал Чарли.
— Начинается, — пробормотал Альберт, дуя на сложенные в горсть руки.
— Если бы ты прослужил с мое, ты бы забыл, что такое Рождество дома! — провозгласил Чарли.
— Во всяком случае, там теплее, чем здесь, — сказал молодой человек.
— Теплее! Не надо тепла, сынок. Мороз не дает земле раскиснуть, и в окопах сухо. Если бы не холода, мы бы утонули в грязи.
— Ты во всем видишь хорошую сторону, Чарли.
— Так надо, сынок. Ведь могло быть хуже. Нас могли бы бросить на немецкие окопы. Их снайпер мог бы прислать тебе маленький свинцовый подарок. И ты бы лежал на ничейной земле с пулей в мозгу, — сказал старший товарищ. — Впрочем, Альберт, в твой мозг трудно попасть. Слишком маленькая мишень!
— Ха-ха, Чарли. Очень смешно.
— И ты получил шоколад, табак и рождественскую открытку от короля и королевы, не так ли?
Молодой человек сунул руку в карман и нащупал открытку. Он гордился этим посланием короля — пусть даже начертанные на нем слова лишь воспроизводили почерк Его Величества.
— Пусть Господь сохранит тебя и вернет домой невредимым.
Он читал эти слова сотни раз и, если бы не темнота, сделал бы это снова.
— И вернет домой невредимым, — повторил он. Эти слова пробудили в нем тоску по дому.
— Что-то тихо, — неожиданно сказал он. — Может, фрицы уехали на Рождество? Уже несколько часов не было ни одного выстрела.
Чарли подался вперед, к чему-то прислушиваясь. В слабом свете луны его обветренное лицо казалось белым, как снег. Он медленно опустил руку на мерзлую землю, нашаривая винтовку.
— Что это там? — прошептал он.
Подняв голову, Альберт стал всматриваться в темень ничейной земли перед немецкими окопами. Подскочивший Чарли свалил его на землю.
— Хочешь расстаться с жизнью, Альберт? — прошипел он. — Их снайперы давно ждут, когда такой идиот, как ты, высунет голову!
— Ты вывихнул мне локоть! — пожаловался Альберт.
— Тссс! Слушай!
Солдаты сидели на дне промерзшего окопа, навострив уши.
— Оркестр! — выдохнул младший. — Полный духовой оркестр!
— Они идут на нас с тромбонами! — хохотнул старший.
— Они играют «Тихую ночь»!
— Очень рискуют.
— Почему?
— Выдают свое местоположение, — объяснил старый солдат.
— А! Но как чудесно! — сказал Альберт. У него перехватило горло, а на глаза навернулись слезы.
Звучание музыки нарушил тонкий протяжный свист.
Солдаты втянули головы в плечи и нырнули вниз, не зная, куда ударит снаряд. Звук нарастал, пока не превратился в вопль, заглушивший музыку, и не оборвался грохотом на той стороне ничейной земли.
— Прямое попадание! — сказал Чарли.
Солдаты поднялись и выглянули из-за бруствера. Голубой дым спиралью уходил в небо, а эхо взрыва терялось в вечернем воздухе.
— Зачем они это сделали? — простонал Альберт. — Ведь было так хорошо!
— Генералы постарались.
— А они не знают, что Рождество на носу?
— Рождество? Они даже не умеют писать это слово.
Альберт печально кивнул.
— Я тоже плохо писал в школе.
Солдаты принялись за чай. Вкус был ужасным, но они согрелись. Проскрипев сапогами по мерзлой глине траншеи, подошел офицер.
— Все в порядке, капрал Эмбельтон?
Чарли вскочил на ноги, щелкнул каблуками и выпрямился:
— Так точно, лейтенант Армстронг.
— Выгляните-ка наружу. Немцы могут появиться в любой момент.
— Слушаюсь, — сказал Чарли и выглянул за бруствер. — Разрази всех ворон, — произнес он, разинув рот. — Глядите-ка!
Альберт и офицер тоже уставились в сторону немцев. В тихом вечернем воздухе сотня свечей мерцала на дюжине елок, которые немцы вынесли из траншей и поставили на своей половине ничейной земли. Вокруг каждой елки сидело от пяти до десяти немецких солдат. Они разговаривали, и в тихом морозном воздухе звук их голосов был отчетливо слышен.
Альберт крикнул:
— Веселого Рождества, Фриц!
После короткой паузы немецкий голос ответил:
— Веселого Рождества, Томми!
— Меня зовут Альберт! — крикнул молодой человек.
— Иди сюда! — позвал немец. — Познакомимся. Пожмем друг другу руки. Вы не стреляйте, и мы не будем стрелять!
Альберт начал перелезать через бруствер, но лейтенант Армстронг схватил его за ремень и стащил вниз.
— Может, это ловушка.
— Об этом я не подумал, сэр.
— Не стоит рисковать.
— Так точно, сэр.
Немец крикнул опять:
— Отпразднуем Рождество! Пожмем друг другу руки!
Молодой офицер выпрямился.
— Схожу и посмотрю, чего они хотят. Если в меня выстрелят, бейте всех подряд. Прикройте меня винтовками.
— Хорошо, сэр.
Лейтенант Клайв Армстронг ступил на ничейную землю. Немецкий прожектор выхватил из темноты кусок промерзшего глиняного пространства, и офицер прикрыл глаза. Не спеша отстегнув кобуру с пистолетом, он бросил ее на землю. Английские солдаты высунули головы из окопов справа и слева от него и наблюдали за происходящим. Один из немцев поднялся и зашагал в его сторону. Встретившись, они отдали друг другу честь. А когда обменялись рукопожатиями, английские окопы взорвались возгласами одобрения. На другой стороне зааплодировали и закричали «ура!»
Немцы запели «Тихую ночь», а двое на ничейной земле, казалось, о чем-то дружески и увлеченно беседовали. Когда гимн закончился и наступила тишина, английский солдат крикнул:
— Спойте «Долгий путь на Типперери»!
— Только для тебя, Томми! — ответили ему, и ночь наполнилась громовыми раскатами английской походной песни в исполнении доброй сотни немецких солдат. А когда они нестройно затянули «Боже, храни короля», вернулся лейтенант Армстронг, и солдаты окружили его. Офицер был чуть старше рядового Альберта Уотсона. Его глаза блестели, а обычно бледные щеки румянились.
— Я разговаривал с их командиром, — сказал он. — Мы договорились о перемирии на сорок восемь часов.
Солдаты одобрительно загудели, а Альберт повернулся к Эмбельтону:
— Хорошая новость, Чарли.
Старый солдат покачал головой:
— За двадцать лет не видел ничего подобного. Этого не было на Бурской войне. Попытайся кто-нибудь такое сделать — сразу бы пристрелили.
— Буры?
— Англичане, глупыш. Нельзя ходить куда попало и брататься с врагом.
— Почему?
— Потому что, мой молодой друг, так мы потеряем работу, — улыбнулся Чарли. И добавил серьезно:
— Лейтенант Армстронг сильно рискует, договариваясь с противником. В штабе это может не понравиться.
— В штабе, наверное, жарят гуся и замешивают рождественский пудинг. Им сейчас не до нас, — сказал Альберт.
— Увидим, — пожал плечами Чарли.
Когда Сочельник сменился рождественским утром, песнопение стало стихать. Чарли и Альберт ушли поспать в тыловой окоп и вернулись на следующий день. Осторожно выглянув из-за бруствера, Альберт увидел человек двадцать немцев, игравших в футбол. Они бегали по неровной земле, пиная мяч и пасуя его друг другу.
— Я был неплохим футболистом, — сказал Альберт.
— С твоими-то ногами? — насмешливо сказал Чарли. — Не может быть.
— Еще как может! Ручаюсь, я бы научил этих ребят паре финтов.
— Ну так давай.
— Что ты хочешь сказать?
Чарли вылез из окопа, встал на ничейной земле и прокричал:
— Наш Альберт Уотсон — классный футболист. Он говорит, что побьет вас одной ногой!
Немцы засмеялись:
— Мы — лучшие футболисты в мире.
— Полная чушь! — возмутились английские часовые. На мерзлую глину ничейной земли высыпала куча их соотечественников. Кто-то сказал:
— По одиннадцать с каждой стороны. Посмотрим, чего вы стоите.
Немцы сгрудились, выбирая одиннадцать сильнейших, англичане сделали то же самое. Альберт скромно молчал, но Том Тейлор указал на него:
— Лучший правый крайний в полку.
Никто не возразил, и, сбросив куртку, Альберт выбежал на самое кочковатое поле из всех, на которых когда-либо гоняли футбольный мяч. У одного немецкого офицера нашелся свисток, и он вызвался судить и следить за временем матча.
Он свистнул, и игра началась.
Драки не было уже час, хотя мелких стычек хватало. Альберт заметил, что всякий раз, когда он мчался с мячом к воротам противника, его бил по ногам и валил на землю коренастый немец с красным лицом и редкими светлыми волосами.
Во время очередной схватки за мяч немец едва не сломал Альберту ногу — только тяжелый армейский ботинок спас его. Немец выбил мяч далеко вперед, и высокий офицер переправил его головой в ворота англичан, обозначенные двумя винтовками, воткнутыми в мерзлую землю.
Чем дольше длился матч, тем медленнее бегал коренастый немец.
— Осталось пять минут! — объявил судья.
Мяч подпрыгнул и подкатился к Альберту. Тот повернулся и увидел приближающегося соперника. Немец сделал подкат. Его тяжелый ботинок устремился к лодыжке Альберта и едва не раздробил ее. Но Альберт пробросил мяч вперед, перепрыгнул через ногу немца и помчался к воротам. Вратарь прыгнул слишком рано. Альберт сделал паузу и хладнокровно послал мяч в промежуток между винтовками, обозначавшими штанги.
Английские солдаты кричали до хрипа, и Альберт был счастлив, как никогда в жизни. После финального свистка, прозвучавшего минуту спустя, счастливые англичане подхватили Альберта и унесли с поля на руках. В это время его партнеры обменивались с соперниками рукопожатиями.
Альберт вырвался и побежал на поле. Коренастый немец с красным лицом посмотрел на него исподлобья. И вдруг протянул руку:
— Молодец, англичанин. Здорово играл.
— И ты умеешь играть, Фриц, — улыбнулся Альберт.
Немец ухмыльнулся в ответ. И сразу стал молодым. Даже моложе Альберта.
— Не Фриц, а Ганс. Меня зовут Ганс.
— А меня Альберт. Ты хорошо играл, Ганс.
— И ты, Альберт.
С полминуты они смотрели друг другу в глаза и жали руки.
— Хорошо врезал, — сказал Ганс.
— Спасибо, — ответил Альберт и покраснел.
Неожиданно взгляд немца потух, лицо его помрачнело.
— Сегодня мы бьем по мячу, завтра будем колошматить друг друга.
Альберт опустил голову и вздохнул.
Когда он поднял взгляд, немцы уже возвращались в окопы.
— Ганс! — крикнул Альберт.
Немец обернулся.
— Удачи тебе, — сказал Альберт. И, что-то вспомнив, добавил, будто поворожил: — Пусть защитит тебя Господь и вернет домой невредимым.
Ганс коротко кивнул.
— И тебя, Альберт. И тебя.
1. Рождественские перемирия, подобные достигнутому в 1914 году, случались и на многих других войнах. Так что в только что описанном не было ничего нового. Но к появлению елок англичане сперва отнеслись крайне настороженно. И, повинуясь первому побуждению, открыли огонь. Немцы установили другие елки, и англичане перестали стрелять.
2. Есть несколько свидетельств о футбольных матчах, сыгранных враждующими сторонами. Некоторые игрались по всем правилам. Но чаще всего дело сводилось к дружеской толкотне вокруг мяча, в которой участвовали сотни солдат. Чаще всего игры между немцами и англичанами, в которых был зафиксирован результат, заканчивались со счетом 3:2 в пользу Германии.
3. Один английский офицер узнал немецкого солдата, встретив его во время перемирия на ничейной земле. Перед войной этот немец был парикмахером в Лондоне. Он согласился постричь знакомого офицера и побрить нескольких английских солдат. Немецкий солдат, когда-то выступавший на сцене английских театров, жонглировал и показывал фокусы, развлекая тех и других.
4. Подчас отношения между враждующими сторонами становились чересчур дружескими. Немецкие солдаты пожелали посетить английские окопы. Капитан, в ведении которого они находились, отказал, так как не хотел, чтобы немцы увидели, как мало солдат у него осталось. Он позволил части из них встретиться с немцами на ничейной земле, а остальным приказал сновать из окопа в окоп, чтобы создать впечатление, будто личного состава у него более чем достаточно.
5. Некоторые перемирия длились до Нового года, но большинство заканчивалось 26 декабря. В некоторых окопах англичане вежливо извещали немцев:
— Мы начнем стрелять в девять часов. На что немцы отвечали:
— Тогда мы перейдем в ваши окопы — там безопаснее!
Многим солдатам было трудно снова начинать военные действия. Когда офицеры приказывали стрелять, они говорили:
— Они хорошие ребята, и мы не можем их убивать.
На что офицеры отвечали:
— Тогда мы начнем стрелять — но не по немцам. — В немецких войсках были те же проблемы. По несколько дней английские и немецкие солдаты палили друг в друга, стараясь не попасть в цель. Один солдат писал:
— В тот день мы тратили патроны, стреляя по звездам в небе. То же было и на другой день.
6. Высокие чины с обеих сторон приходили в ярость, когда слышали о рождественских перемириях. На языке юристов дружеское общение с неприятелем называется братанием. Солдата, виновного в этом преступлении, обычно наказывают. Но на Рождество руку врагу пожало слишком много солдат. Если бы наказали всех, то некому стало бы воевать! А правительства настаивали на продолжении войны. Со временем в траншеи обеих сторон пришли новые солдаты. Они не участвовали в рождественском перемирии, так как были далеко за линией фронта. Новые солдаты начали воевать всерьез и убивать друг друга.
7. По мере того как первая мировая война становилась все более жестокой, перемирия, подобные достигнутому в 1914 году, перестали происходить. Стрельба прекращалась лишь для того, чтобы позволить санитарам противника подобрать на ничейной земле мертвых и умирающих. И тех, и других было очень много. Погибло свыше 8 миллионов человек, и 21 миллион был ранен. Когда 11 ноября 1918 года война закончилась, французский премьер-министр Жорж Клемансо сказал одному из генералов:
— Мы выиграли войну. Теперь нам надо выиграть мир. А это может быть потруднее.
Он оказался прав.
8. Во время рождественского перемирия 1914 года один немец отказался выйти на ничейную территорию и пожать руку врагу. Он сказал:
— Такие вещи на войне непозволительны.
Он остался в блиндаже и никогда не научился дружить с англичанами и французами. Этим немцем был ефрейтор Адольф Гитлер. Через двадцать лет он стал вождем Германии и втянул всех во вторую, еще более ужасную, мировую войну.