Глава 33Калли

— Как прошел выходной? — интересуется Адам, стоит мне юркнуть на заднее сиденье дожидавшейся машины.

— Просто... — сногсшибательно. Судьбоносно. — Отлично. Приятно перевести дух перед первыми матчами.

Пришлось собрать волю в кулак, чтобы не затащить Уилла в номер в ту самую секунду, когда он шагнул за порог. И пусть утреннее вторжение никак не входило в наши планы, обнаружился несомненный плюс: появилась слабенькая надежда.

Сперва, услышав за дверью голос Бека, я приготовилась к худшему – решила, что Уилл захочет все завершить. И потому испытала невероятное облегчение, когда он пообещал, что мы справимся. Неизвестность по-прежнему пугает до чертиков, если слишком глубоко в нее погружаться, но нам вполне по силам сохранять профессионализм. Держаться подальше от скандалов. Иначе и быть не может.

Пристегнувшись и устроившись поудобнее, я вдруг замечаю: Адам-то в форме.

— Ого, а я ведь еще не видела экипировку вживую! Смотрится отлично!

Мы с Шэннон перебрали, наверное, миллион фотографий, и, как ни прискорбно признавать, джерси она подобрала классные. Белоснежные, в тонкую насыщенно-синюю полоску. На груди красуется надпись «Блюз», а сбоку на бейсболках – логотип с птицей.

Адам опускает взгляд на футболку.

— Да, решил сразу переодеться. Захватил вещи для спортзала, вдруг после съемок останется время на тренировку. Так что обратно тебе, возможно, придется добираться с кем-то из ребят. Не против?

— Да, конечно, — спокойствие, Калли. Не выдай волнения. — Без проблем.

— Я бы попросил Уилла, но, когда с утра предложил его подвезти, тот ответил, что поедет на байке. Представляешь, парень ни с того ни с сего купил новенький мотоцикл.

Честно говоря, подобная реакция вызывает легкое недоумение. Ну да, поступок слегка экстравагантный, но речь ведь идет о спортсменах-миллионерах.

— Он взрослый мужчина, Адам. Думаю, в состоянии распоряжаться своими деньгами.

— Да знаю я. Просто совсем не похоже на Уилла. Первый байк он взял, подписав контракт с «Мэверикс», и с тех пор ни разу не заикался о новом. Теперь придется как-то переправлять эту махину в Бостон. Сплошная головная боль.

— Хозяин – барин, — я беспечно пожимаю плечами, изображая равнодушие.

Понятно, почему для Адама выходка друга выглядит странной. В начале свидания я рассуждала точно так же. Но чем дольше прокручивала в голове ту ситуацию, тем логичнее все казалось. Еще в Сиэтле Уилл признался, что там он, по сути, лишь существовал, а после перехода в новую команду наконец-то начал жить... к чему я имею самое прямое отношение. При мысли об этом внутри все сладостно сжимается, и я невольно начинаю фантазировать: а что, если надежды оправдаются и все действительно получится?

Стоит нам с Адамом добраться до стадиона, где запланирована съемка портретов и общекомандного фото, и переступить порог, как телефон разражается трелью. Можно даже не смотреть на экран. Звонит все та же особа, что успела набрать номер уже четыре раза с момента звона утреннего будильника.

— Ох, иди без меня, Адам, нужно ответить, — дождавшись, пока он кивнет и скроется из виду, я натягиваю на лицо до тошноты фальшивую улыбку: только так получается скрыть язвительные нотки в голосе. — Привет, Шэннон.

— Калли, ты на стадионе? — привычным прокурорским тоном чеканит Шэннон.

— Уже захожу, — отчитываюсь я, сверяясь с часами. До времени, указанного в расписании, остается десять минут.

— О, — недовольно бормочет Шэннон. — А я вот задерживаюсь. Притормози съемку, пока не приеду.

Трюк с дежурной улыбкой начинает давать сбой. Годами эта маска помогала прятать настоящие эмоции, но Шэннон испытывает мое терпение на прочность.

— И зачем мне тормозить процесс? — ровным тоном интересуюсь я. Сама же прекрасно понимаю: в списке портретов ее фамилии нет, да и стоять над душой совершенно незачем. Честно говоря, я понятия не имею, чем Шэннон целыми днями занимается, кроме попыток контролировать каждый мой шаг.

— Думаю, мне лучше присутствовать. На руках список всех нужных кадров.

Кажется, у меня начинает дергаться глаз.

За спиной хлопает входная дверь, и в холл с улыбкой неспешно заходит Олссон.

— Как и у меня, — отзываюсь я, стараясь свести сарказм к минимуму. — Но я уже на месте, так что передам Олссону, что вы подъедете, как только сможете.

Наверное, вышло грубовато, но я сбрасываю вызов прежде, чем та успевает возмутиться. Шэннон собиралась затеять очередную перепалку. И, что бы себе ни воображала, она мне не босс.

— Доброе утро, Калли. Готова к работе?

— Доброе, — звонко отзываюсь я, обращаясь уже к настоящему начальнику. — Вполне. Я распечатала список всех игроков, так что, думаю, отснимем портреты в два счета.

— Звучит отлично. Уж не знаю, как так повезло, но сегодня мы единственная команда на стадионе. Видимо, многие решили отстреляться еще вчера. Знаешь, после портретов я подумывал устроить парням небольшую дружескую встряску – провести двусторонку. Сможешь задержаться и поснимать игру?

Смогу ли? До сих пор мне доводилось щелкать ребят в основном на тренировочной базе или делать постановочные рекламные кадры. А я до смерти мечтала поймать живые игровые моменты, и уж такой шанс ни за что не упущу.

— А можно проявить толику безрассудства и выйти прямо на поле?

Олссон в ответ на просьбу удивленно приподнимает бровь. Наверняка мысленно рисует себе картины всевозможных ЧП. В камеру прилетает мяч. В меня прилетает мяч. Оплата медицинских счетов и лихорадочные поиски нового фотографа.

— Послушайте. Начиная с этого момента, на каждом матче мне придется сидеть в специально отведенной зоне или торчать в толпе болельщиков. Но раз уж игра неофициальная, я могла бы свободно перемещаться и ловить необычные ракурсы.

— Ладно, твоя взяла, — вздыхает Олссон и, задумавшись, потирает переносицу. — Только, умоляю, постарайся не покалечиться.

— Да, кстати, Шэннон передала, что скоро подъедет, — добавляю я, улыбнувшись в ответ на его просьбу, поскольку давать пустые обещания не в моих правилах.

— Подъедет? Ее вообще быть не должно. Сказала, что работает удаленно.

Что? Вот стерва. И зачем, спрашивается, она мне названивала?

Так, глубокий вдох. Мы же решили не разводить драму, верно?

— Ох, даже не знаю. Может, просто решила проветриться.

— Что ж, раз Шэннон все равно выбралась из номера, для нее найдется парочка поручений. Я ей сейчас наберу, а ты пока можешь приступать.

— Будет сделано.

Я выхожу на поле, к уже собравшейся там кучке парней. Скольжу взглядом по толпе в поисках Уилла, но пока безуспешно. Я стараюсь гнать прочь тревожные мысли, пусть и дается это с трудом. Одно лишь его присутствие дарит толику покоя в те моменты, когда кажется, будто мир вот-вот рухнет.

Наверное, еще переодевается. Господи, мне до одури хочется увидеть Уилла в новой форме! Прошла, кажется, целая вечность с тех пор, как он в последний раз щеголял в бейсбольных штанах. Пожалуй, с самой победы в Мировой серии в Сиэтле. Зато теперь можно не терзаться чувством вины, откровенно любуясь его задницей, обтянутой величайшим даром Господа – бейсбольной экипировкой. Главное – пускать слюни втайне от остальных.

— Привет, Медвежонок Калли, — бросает Бек, подходя сзади и закидывая мне на плечо тяжелую руку. — Как прошло утро?

Я закатываю глаза. Беку-то я доверяю, секрет он не выдаст, но как только парень назвал себя безнадежным романтиком, стало ясно: теперь он будет совать нос в наши отношения при малейшей возможности.

— Нормально. А твое?

— Всего лишь нормально? Андерсон не справляется со своими обязанностями? — заговорщически шепчет Бек и тормозит, не доходя до ребят на поле. Убрав руку с моего плеча, он поворачивается. — Слушай, прости за произошедшее. Честное слово, не хотел...

— Бек, расслабься, — усмехаюсь я. — Твоей вины тут нет.

— Знаю, виноват твой придурок-парень. И, тем не менее, я же видел, как ты перепугалась, Калли. Обещаю, буду нем как рыба.

— Спасибо. Для меня это важно.

— Но кое-что я все-таки должен сказать. Просто обязан прояснить этот момент.

Судя по лукавой ухмылке на его лице, ничего серьезного не последует.

— Если затея с треском провалится, я буду голосовать за то, чтобы работу сохранила именно ты. Уилл как-нибудь выкрутится, да и сам со мной согласится, — Бек кладет руки мне на плечи. — В общем, что бы ни случилось, я всегда тебя прикрою, договорились?

Что ж, я ошиблась.

— Черт возьми, Бек, только не доводи меня до слез на бейсбольном поле.

Он начинает смеяться, но тут же осекается.

— Дэйнс, руки убрал, — рявкает подошедший Уилл. — Ты ведь теперь будешь усложнять мне жизнь, да?

— А то, — Бек подмигивает, убирает руки и поворачивается к Уиллу. — Это даже не обсуждается. Но можешь расслабиться: судя по всему, Калли безжалостно отправила меня в зону братишек. Из обычной-то френдзоны еще можно выбраться, но клеймо родственника? От такого мне уже не отмыться.

— Я сказала, что ты мне как брат, а не то, что им и являешься, — фыркаю я.

— Ой, да я в любом случае в пролете, — пожимает плечами Бек и направляется к парням, оставляя нас с Уиллом наедине.

— Я еще не плачу? Будешь издеваться, если пущу слезу?

— Вот засранец, — бормочет он. — Просто скажи, каковы мои шансы удержать тебя, если придурок решит перекраситься?

Я снова закатываю глаза. Уилл правда думает, что после прошлой ночи парочка ласковых и дешевая краска из супермаркета заставят меня передумать? Магический шар-восьмерка подсказывает: «Вряд ли».

— Никуда я не денусь, Уилл, — я слабо улыбаюсь и отворачиваюсь, чтобы наконец приступить к работе, вот только далеко уйти не успеваю – меня снова перебивают.

— Калли! — вопит Майлз, несясь через все поле. — Можно помочь тебе с фотографиями?

Я не могу сдержать смешок: с такой уж неуемной энергией прыгает мальчишка. Декс подходит к сыну со спины и мягко опускает ладони на его плечи.

— Пока она не ответила, давай вспомним: чего мы точно не станем делать в случае отказа?

— Калли не откажет, — задирает голову Майлз, и на маленьком личике читается абсолютно искреннее недоумение.

На лице Декса мелькает выражение, которое я миллион раз видела у Уайлы – классический взгляд «только не съязви при ребенке», неизменно сопровождающийся глубоким вдохом.

— Все отлично, честное слово, — поспешно вмешиваюсь я, стоит Дексу шумно выдохнуть.

— Вот видишь! — радостно вопит Майлз.

— Калли, правда, ты совершенно не обязана... — бормочет бедный Декс, обреченно понурив плечи.

— Знаю. И дабы тебя успокоить... — я лезу в сумку и достаю распечатку с планом съемок, — я пристрою его к делу. Верно, Майлз? Мы ведь настоящие трудяги, так?

— Ага! — взвизгивает мальчишка, выхватывая листок.

Я смеюсь в ответ. Майлз – просто чудо, да и в общении с детьми меня привлекает именно такой формат: пара часов безудержного веселья, а затем со спокойной душой возвращаешь чадо родителям. В юности всегда казалось, что я непременно заведу своих, однако статус классной тетушки подходит как нельзя лучше.

Декс нерешительно переминается с ноги на ногу, но на свой счет я такие сомнения не принимаю. Во всех подробностях произошедшего не разбираюсь, однако, по словам Шэннон, мать Майлза получила должность в крупной юридической фирме, бросила Декса и заявила, что намерена видеться с сыном лишь одни выходные в месяц. Сердце кровью обливается за мальчишку, хотя, судя по наблюдениям, отец отдает ему всего себя без остатка. Знаю, Декс сильно переживал о реакции команды на постоянное присутствие пятилетки во время сезона, однако до сих пор все только радовались компании Майлза.

— Так, приятель, — я опускаюсь перед Майлзом на корточки и тычу пальцем в список игроков с номерами. — Нам предстоит сделать целую кучу снимков, и без твоей помощи в организации процесса никак не обойтись. Поможешь удержать здоровяков в узде?

— Будет сделано! — воодушевленно кивает он.

— Но для начала, — я бегло пробегаюсь глазами по списку, отмечая, что в ближайших кадрах Декс не числится, — передай папе, что его очередь наступит еще ой как не скоро. Пусть спокойно идет работать и ни о чем не тревожится.

— Топай, пап, — деловито бросает Майлз и тут же прыскает со смеху. — У меня вообще-то полно работы!



И, черт возьми, к обязанностям он подошел со всей серьезностью. На индивидуальные портреты игроков и тренеров, а также на общие командные снимки выделили три часа. Однако благодаря юному сержанту мы управляемся за два.

Оказывается, идеальный способ держать в строю взрослых мужчин – натравить на них орущего пятилетку. К тому же Майлз совершенно не стеснялся разбрасываться угрозами. Собственными ушами слышала, как он обещал непослушным игрокам пририсовать на фотографиях усы и закрасить черным маркером передние зубы.

— Пс-с, эй, Майлз, — зову я, опустив взгляд на помощника, когда команда окончательно выстраивается для финального кадра. Мальчишка взирает на парней с невероятной гордостью.

— А? — он резко поднимает голову.

— Хочешь сфотографироваться вместе с командой?

— Правда?! — восторженно пищит Майлз.

— Так, еще пара кадров. Готовы? — я с улыбкой поворачиваюсь к игрокам, делаю последний снимок и тут же перехожу к кадру для души. — Ну все, Майлз, беги выбирай место.

Пока Майлз важно вышагивает вперед, парни принимаются хором скандировать его имя. С улыбкой до ушей малыш подбегает к отцу, и Декс усаживает сына на плечи.

— Ну что, Майлз, готов? — кричу я и, дождавшись вздернутого вверх большого пальца, делаю последний кадр. — Порядок, мистер Олссон, все готово.

Понимая, что перед двусторонкой нужно сменить позицию, я направляюсь к сумке: пора перебрать аппаратуру и поставить другой объектив. Не успеваю я ничего убрать, как подходит Декс с заливисто хихикающим Майлзом на плечах.

— Слушай, Калли, — неловко начинает он. — Ужасно неудобно просить, но не сделаешь еще один снимок?

— Ой, конечно!

Я отвожу Декса немного в сторону, чтобы фоном служил стадион, а не толпа игроков.

— Готовы? Раз, два, три.

На счет «два» Майлз поднимает ручонки и расплывается в самой широкой улыбке на свете. Боже, сердце тает от умиления.

Я вывожу снимок на экран и подхожу к Дексу, чтобы показать результат.

— Должна признаться, это лучший кадр за сегодня.

Декс с улыбкой разглядывает фотографию, а затем задирает голову к сыну.

— Ну, что скажешь?

— Самая лучшая фотка в мире! — ликует Майлз. — У Калли всегда получаются самые классные снимки.

— Майлз, ты мне льстишь, — отшучиваюсь я, пока Декс спускает сына на землю. Я опускаюсь перед мальчиком на корточки. — Спасибо за помощь. Слушай, ты отлично потрудился, но мне нужно поснимать на самом поле, поэтому окажи, пожалуйста, одну огромнейшую услугу.

Майлз нетерпеливо подпрыгивает. Ужасно не хочется его расстраивать, но рисковать безопасностью ребенка я не имею права.

— Нужно, чтобы ты остался в дагауте вместе с папой, договорились?

— Ой, — надув губки, разочарованно тянет Майлз. Нижняя губа оттопыривается так сильно, что мальчик того и гляди об нее споткнется.

— Эй, обещаю, будет еще куча возможностей помочь, но сейчас, кажется, твоя подмога нужнее папе. Как думаешь, справишься с поддержанием дисциплины среди тех игроков, что останутся в дагауте?

Майлз поспешно кивает.

— Справлюсь.

— Отличный подход, — хвалю я и протягиваю ладонь. Мальчишка что есть мочи дает «пять» и стремглав мчится прочь с поля.

Я со смешком выпрямляюсь.

— Первым же делом скину тебе фотографию, Декс.

— Спасибо, Калли. Ума не приложу, что буду делать осенью, когда он пойдет в садик, но сейчас ты меня здорово выручаешь.

— Рада стараться, — отзываюсь я с улыбкой. Чертовски приятно, когда твой труд ценят, но удивительнее всего то, что за день на меня ни разу не накатила тревога. Все утро уверенно дирижировала процессом, и хотя ободряющие взгляды Уилла здорово придавали сил, в кои-то веки я ни капли не сомневалась в собственных навыках.

— Калли! — подзывает Олссон, стоящий перед строем игроков, и машет рукой.

Черт побери, надо было постучать по дереву.

Стоит мне подойти, как Олссон снова поворачивается к команде.

— Хоть в планах у нас и полноценная двусторонка, Калли выйдет на поле ради динамичных кадров, — менеджер тяжело вздыхает. — Если кто-нибудь покалечит моего фотографа, упеку ваши задницы в младшую лигу так надолго, что вернетесь оттуда зелеными салагами. Усекли?

И почему все в команде пытаются довести меня до слез умиления?