Глава 32Уилл

Нехотя отстраняясь и оставляя влажную дорожку поцелуев, я сползаю с кровати за камерой. Учитывая прошлое Калли, я бы в жизни подобного не предвидел. Но она права: все иначе. Раньше мы сходили с ума от одиночества, но теперь этому пришел конец.

Я протягиваю камеру. На губах Калли играет нежная улыбка.

— Уверен?

Вновь перехватив тонкие лодыжки, я тяну Калли к самому краю матраса, вызывая тихий смешок.

— Пусть фотограф не я, но, сдается, для первого кадра должен опуститься перед тобой на колени.

Раздвигая ей бедра, я опускаюсь на пол.

— И не забывай: модель из меня тоже никудышная, так что командуй.

Ответа я не жду: знаю, что моя девочка именно так и поступит. И до одури радует мысль, что одними фотографиями дело не ограничится.

Стоит губам прижаться к ее киске, как Калли приподнимается на одной руке, выбирая ракурс получше, и издает до безумия пьянящий стон.

— Да, Уилл, вот так.

Я подхватываю ее за ягодицы, приподнимая, чтобы как следует распробовать свою девочку. Несколько раз медленно очертив клитор, скольжу языком ниже, к самому входу, а затем проникаю чуть дальше, дразня и исследуя.

Бедра резко подаются навстречу, и она падает на матрас.

— Твою мать... никто раньше такого не делал.

Скользнув обратно, я снова поддеваю языком набухший бугорок.

— Повторить?

Калли снова приподнимается, сексуально ухмыляясь.

— И не смей останавливаться.

Я тут же припадаю губами к клитору, но болтать Калли еще не закончила.

Издав тихий стон, она поднимает камеру.

— Нужно сделать кадр. Смотри на меня, Уилл, — и стоит нашим взглядам встретиться, как Калли довольно улыбается. — Хороший мальчик.

Черт возьми. Я думал пустить в ход все козыри, испортить Калли для любого другого мужчины и уговорить остаться, но в итоге... это она меня испортила.

Одной рукой удерживая Калли за ягодицы, другой я ласкаю каждый сантиметр ее тела, языком безостановочно кружа по клитору. Калли резко выгибается и роняет камеру.

— Подними, — хриплю я, погружая палец в ее влажное лоно. — Сделай кадр.

Калли мешкает, и тогда я резко толкаюсь пальцем внутрь, а затем сменяю его языком, проникая чуточку глубже.

— Уилл, я... — с придыханием стонет она.

— Знаю, — дразняще мазнув языком чуть ниже ложбинки, отзываюсь я. — Делай кадр и кончай, — я возвращаюсь к налившемуся бугорку, очерчивая его кругами и одновременно растягивая пальцами тугую киску. В тот самый миг, когда стенки мертвой хваткой стискивают палец, а ноги Калли капканом смыкаются на плечах, раздается щелчок затвора, и она срывается в бездну.

В точности так же, как заставил поступить Калли, я дочиста, до единой капли слизываю оргазм. Обхватившие меня ноги мелко дрожат, и каждый судорожный выдох звучит как чертова молитва, слушать которую хочется вечно.

Когда спазмы стихают, а бедра бессильно размыкаются, я не спеша забираюсь на матрас и нависаю сверху. Не отрывая взгляда от ее затуманенных зеленых глаз, беру палец в рот, смакуя оставшийся на коже вкус.

— Как же... это... горячо, — с натугой выдавливает Калли, пытаясь отдышаться.

— Ты как, малышка?

— Ох, — выдыхает она. — Похоже, по-прежнему жду, когда душа вернется в тело.

— Умеешь же ты потешить мужское самолюбие, Огонек, — тихо усмехаюсь я. Наклонившись, мягко касаюсь ее губ, затем отстраняюсь, делая вдох, и припадаю к ним снова.

— Да целуй же меня как следует, черт возьми, — Калли обвивает мою шею руками и раздвигает ноги, позволяя устроиться между бедер.

С огромным удовольствием я подчиняюсь: беру ее лицо в ладони и целую медленно, вкладывая всю страсть. Ногти Калли скользят вверх-вниз по моей спине – то едва ощутимо, то, стоит языкам сплестись, безжалостно впиваясь в кожу.

— Уилл, — невнятно шепчет Калли. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Не до конца понимаю, имеет она в виду ночь или отношения в целом, но в любом случае абсолютно согласен. Перекатившись на спину и усадив Калли сверху, я заглядываю ей в глаза, ласково заправляя прядь волос за ухо.

— Калли, малышка, я весь твой.

Я вновь притягиваю ее к себе для долгого чувственного поцелуя, но вовремя отстраняюсь: знаю же, что иначе она начнет нервничать.

Приподняв ее за плечи, я требовательно подаюсь бедрами навстречу.

— Давай, направляй его внутрь. Моя очередь делать снимки.

Во взгляде Калли вспыхивает знакомый огонь; она приподнимается на коленях, устраиваясь поудобнее. Не отрывая от меня глаз, девушка лукаво ухмыляется, стоит только взять камеру в руки.

— Садись на мой член, малышка.

Калли медленно опускается, пристально глядя мне в глаза в ожидании щелчка затвора. И как бы чертовски сексуально ни выглядело каждое ее движение, ничто не сравнится с тем моментом, когда Калли выгибается в пояснице, а на лице расплывается выражение абсолютного блаженства, стоит вобрать член целиком. Вот он, идеальный кадр.

— Держу пари, кадр вышел что надо, — со стоном выдыхает Калли, начиная двигать бедрами.

— Даже не сомневаюсь, — ладони скользят вверх по ее бедрам. — Черт. Ни одно фото не сравнится с реальностью.

— Открыть тебе тайну? — жарко шепчет Калли.

— Выкладывай, малышка, но только не вздумай останавливаться, — крепко сжав ее талию, я слегка приподнимаю Калли, а затем вновь осаживаю.

Она со стоном запрокидывает голову.

— Мне нравится быть сверху. Чувствую власть, — уперевшись ладонями мне в грудь, она перехватывает инициативу, задавая ритм.

Ладони безвольно падают на матрас.

— Черт, да.

Пальцы впиваются мне в грудь; наклонившись, Калли жарко выдыхает:

— Знаю, я просила проявить инициативу, но, кажется, мне и самой хочется немного покомандовать.

— Малыш, я потерял контроль в тот самый миг, когда ты поселилась по соседству.

Калли выгибается в спине, с нажимом проводя ногтями по моему торсу.

— А почему бы тебе не сделать еще один снимок?

С огромным, мать вашу, удовольствием.

Подхватив камеру, я не свожу глаз со своей роскошной девочки. Калли на грани, кожей чувствую.

— Я нажму на кнопку, как только ты достигнешь оргазма, Калли.

На ее губах расплывается порочная улыбка, а руки взмывают вверх, зарываясь в волосы. Черт. Я-то думал, Калли чертовски сексуально смотрелась, скача на моем члене, но сейчас... она устраивает самое настоящее представление. Она меня прикончит. Калли Рейер станет моей персональной погибелью, но возможность сгореть в ее пламени я приму с благодарностью.

Стоит ей ускориться, я поднимаю камеру одной рукой, а свободной ласкаю грудь.

Калли запрокидывает голову, шепча мое имя, и в то самое мгновение, когда ее накрывает оргазм, я жму на спуск, а затем резко переворачиваюсь. Ногти до крови впиваются в спину, пока я исступленно вколачиваюсь в нее. И, шепча имя Калли словно молитву, изливаюсь внутрь.

Теперь-то абсолютно ясно, о чем она твердила: душа окончательно покинула тело. Разница лишь в том, что возвращения я не жду. Более чем уверен, сейчас лежу прямо на ней.

Я пытаюсь приподняться, но Калли крепко обхватывает меня за плечи.

— Погоди. Еще один кадр, пожалуйста?

— Все, что пожелаешь, — отзываюсь я, касаясь губами виска Калли. Девушка тянется за камерой, заводя ее мне за спину.

Слегка сместившись в сторону, я обхватываю Калли за подбородок.

— Снимай, — командую я и нежно целую свою душу.

 

После проведенной с Калли бурной ночи я пребываю в глубокой отключке, и единственное желание – в очередной раз хлопнуть по кнопке будильника, оттягивая подъем.

Но стоит на ощупь прихлопнуть стоящие на тумбочке часы, как грохот продолжается. Черт, в дверь, что ли, стучат? На циферблате чуть больше семи, так что на съемку я вроде бы не опаздываю.

Я на автоматизме плетусь к двери, натягивая штаны, распахиваю ее и обнаруживаю на пороге Бека.

— Твою мать, чувак, чего так барабанить-то?

И в тот самый миг, когда слова слетают с языка, а я замечаю выражение лица друга, наконец, доходит: я облажался.

— Ну, учитывая, что это комната Калли, правильнее будет спросить: а что тут забыл ты? — Бек отчаянно пытается сдержать смех. — Вообще-то зашел узнать, не видела ли она тебя. Что ж, вопрос снимается.

Смешок Бека перерастает в откровенный ржач.

— Бек, завали, а.

Хрен там плавал – он не останавливается.

— Уилл! — доносится из-за спины свистящий шепот Калли. Обернувшись, я замечаю ее, судорожно кутающуюся в простыню с паникой в глазах. — Какого черта? Ты что творишь?

Схватив Бека за грудки, я втаскиваю его внутрь – лишь бы убрать из проклятого коридора, пока тот не привлек внимание.

— Господи Иисусе, — обреченно бормочет Калли.

— Привет, Медвежонок Калли, классная простыня, — лицо Бека расплывается в широченной ухмылке, и, как бы сильно ни хотелось стереть ее метким ударом, заварил эту кашу я.

— Эй, полегче на поворотах, мужик, — рявкаю я, обхожу его и направляюсь в ванную за халатом. Накинув плотную ткань Калли на плечи, помогаю закутаться, пока она смотрит на меня полным тоски взглядом.

Я обязан все исправить.

Единственный плюс – теперь мы хотя бы выясним, насколько сурово правило.

— Ладно, понимаю, как это выглядит.

— А я вот предельно ясно вижу: расцарапанная спина и грудь не оставляют особого простора для воображения, — Бек снова поворачивается к Калли, с ухмылкой окидывая взглядом. — Сдается мне, прозвище «Кошечка» подошло бы куда больше. Пожалуй, стоит сменить...

— Бек! Завали. Хватит пялиться на мою девочку и просто послушай!

— Твою девочку?

— Нам конец, — обреченно бормочет Калли, проводя ладонями по лицу.

— Вовсе нет, — я беру ее за руку, притягивая ближе, и только потом поворачиваюсь к Беку. — Послушай, мы встречаемся пару недель, но искры проскакивали с самого моего перехода. Все серьезно, Бек.

— Раз серьезно, к чему такая конспирация? — Бек пожимает плечами и скрещивает руки на груди. — Только из-за Адама... погоди-ка, не-е-ет. Вам же нельзя встречаться.

И в одно мгновение робкая надежда разлетается вдребезги.

— Значит, такое правило действительно существует? — еле слышно выдавливает Калли. Черт бы все побрал.

— Угу, — кивает Бек. — За годы моей игры в «Блюз» парочка парней никак не могла оставить персонал в покое. Закончилось все дерьмово. Почти всех спортсменов обменяли, а кого-то и вовсе сослали в резерв. Двух девчонок уволили, остальные ушли по собственному желанию. После той заварушки за соблюдением правила начали следить крайне жестко. Олссон, конечно, стал генеральным менеджером совсем недавно, но в те времена он тренировал команду и был свидетелем происходившего бардака. Ни капли не удивлюсь, если запрет до сих пор в силе.

— Твою мать, — я с силой сжимаю переносицу. И что теперь делать?

— Какого хрена ты поперся открывать дверь? — злобно бросает Бек, двинув мне кулаком в свободное плечо.

— Это еще за что?! Я же не специально. Голова вообще не варит от недосыпа.

— Уилл! — возмущенно ахает Калли, шлепая меня по руке. Лицо у нее по-прежнему расстроенное, но щеки предательски пылают.

Господи, я сегодня в ударе. Мало того, что втянул ее в эту передрягу, так теперь еще и до ужаса боюсь, что Калли придется делать выбор. Сам-то я, видит бог, отпустить ее не смогу.

— Калли, прости, я...

— А ну-ка, тормозите, — вклинивается Бек. — Во-первых, позвольте заявить: я впечатлен. Продержаться всю ночь – это мощно, — он негромко, но одобрительно хлопает в ладоши.

— Твою ж мать, — глухо бормочет Калли.

— Во-вторых, даже не вздумайте расставаться, засранцы. В душе я неисправимый романтик!

— Ты-то? Да ладно? — я иронично выгибаю бровь.

— Когда дело касается других – еще какой, — пожимает плечами Бек. — Меня и собственная холостяцкая жизнь вполне устраивает, но, черт возьми, раз уж тайное стало явным... Я теперь ваш фанат.

Что, мать вашу, происходит?

— Конечно, самую малость обидно, что мою кандидатуру ты даже не рассмотрела, Медвежонок Калли, — Бек переводит на нее взгляд и шагает навстречу. — Только представь...

— Так, стоп, — вклиниваюсь я. — Сбавь обороты. Фраза «моя девушка» прозвучала недостаточно ясно?

— Выдохни, — смеется Калли, обвивая руками мою талию. — Бек, ты мне как старший брат, так что изначально не было ни единого шанса.

Я прижимаю ее к себе и со смехом целую в макушку, оставляя Бека переваривать столь жестокий отказ.

— Ладно, проехали, — мотает головой Бек. — Я вообще к тому, что прошлые инциденты выходили боком из-за жутких драм. Докажете, что это не повторится, и Олссон, возможно, спустит все на тормозах.

— Но риск вылететь с работы по-прежнему есть, так? — шепчет Калли.

— Ну, если угодно смотреть на ситуацию под таким углом, — пожимает плечами Бек. — А можно воспринимать ее как стимул все наладить.

Калли поднимает на меня взгляд: в глазах застыл вопрос, который она боится озвучить вслух.

— Мы справимся, — я целую ее в лоб.

— Опа! Вы что, раздобыли «Полароид»? — Бек тычет пальцем в прикроватную тумбочку, где валяется не только сам фотоаппарат, но и свежие снимки.

— Так, на выход, — ухватив Бека за рубашку, я рывком тащу его к двери.

— Серьезно? Порно-фотки? — Бек расплывается в улыбке до ушей. — Черт, мое почтение.

Не дав ему договорить, я выпихиваю приятеля в коридор, и с размаху захлопываю дверь.

Я оборачиваюсь: Калли стоит, скрестив руки на груди. Наверняка бесится – я и сам злюсь.

— Ладно, валяй. Отчитывай.

Однако она не кричит и не злится – Калли смеется. Опускает руки вдоль туловища и заливается смехом.

— Я бы кучу денег поставила на то, что карты на стол сброшу первой.

Ухватив за пояс халата, я притягиваю хохочущую девчонку к себе.

— То есть ты не злишься?

— Совсем чуть-чуть, ведь проснулась от гогота Бека. Но зато теперь мы понимаем, с чем предстоит столкнуться, да и к тому же это Бек. Вряд ли он станет трепаться, — она снова тихонько хихикает, а затем обвивает руками мою шею. — Нет, ну серьезно, ты просто взял и открыл дверь? Я же лежала прямо под боком. Если за ночь вытрахала из тебя здравый смысл, Андерсон, так и скажи, нечего стесняться.

— Ох... — я подхватываю ее на руки и опрокидываю на кровать. Нависаю сверху; Калли тут же оплетает ногами мою талию. — Ты даже стука не слышала. Это я оттрахал тебя до потери сознания.

Калли довольно мурлычет, на красивых губах играет лукавая улыбка.

— Фотки получились такими же горячими, какими я их запомнила?

Дотянувшись до тумбочки, я вручаю Калли стопку снимков.

— Сама посмотри, — скользнув вниз по ее телу, я распускаю узел на халате. — И, будь добра, опиши все в мельчайших подробностях.

— Хм, и куда это ты собрался? — в голосе Калли звучит напускная скромность, но маленькая бестия послушно раздвигает ноги.

— Собираюсь позавтракать, — я успеваю покрыть поцелуями ее кожу, спускаясь к самому бедру, как вдруг начинают звенеть оба будильника. Мы синхронно стонем и начинаем чертыхаться.

— Я прикончу Бека. Мудак украл у нас драгоценное утреннее время, — ворчу я, когда мы, наконец, заставляем телефоны заткнуться.

Калли заливисто хохочет и скатывается с постели.

— Это ты открыл дверь, Уилл! Стоило единственный раз запереться, как ты поперся открывать!

— Времени, может, и в обрез, но тебя с острым язычком я все равно нагну.

Калли наклоняется и шлепает стопку пошлых полароидных снимков мне на грудь.

— Ты обожаешь мой острый язычок. А теперь пора собираться, чтобы весь день снимать тебя на камеру, хотя кадры, к сожалению, и вполовину не будут такими горячими.