Глава 17Калли

Я мысленно проклинаю собственную оплошность – ну почему нельзя было прихватить зонт? – пока из последних сил мчусь под ливнем в обход здания к главному входу в комплекс. В тренировочном центре я впервые, и когда просила водителя такси высадить меня у первой попавшейся двери, и в голову не пришло, что она окажется запертой.

Холодный дождь бьет в лицо, заставляя меня пищать от мерзкого ощущения. Я безмерно благодарна Адаму за новый шикарный водонепроницаемый рюкзак, в котором прячется вся фотоаппаратура. Он вручил его на день рождения, пусть и с опозданием: похоже, Адаму стало неловко, что всю черную работу при подготовке к вечеринке он свалил на Уилла.

На дворе конец января, разве в это время не должен идти снег? Моя позиция проста: раз уж на улице собачий холод, я хочу видеть красивый снегопад. Хуже зимнего дождя нет ничего, но вместо того чтобы переждать непогоду в уютной квартире, я бегу сломя голову в тренировочный комплекс «Блюз», ведь сегодня мой первый рабочий день в качестве командного фотографа. И денек, судя по всему, предстоит сумасшедший.

Просто поразительно, как мало внимания я раньше уделяла спорту. Благодаря Адаму правила игры знаю и в происходящем на поле разбираюсь, но внутренняя кухня окончательно выбила из колеи. Судя по всему, этот год – первый у мистера Олссона на посту генерального менеджера, и нововведения команда восприняла, мягко говоря, без особого восторга.

Спустя несколько дней после Нового года мистер Олссон вызвал меня и свою помощницу Шэннон в кабинет, чтобы набросать маркетинговую стратегию: от рекламных контрактов с брендами до масштабной медиакампании.

Организацию контрактов с брендами я со спокойной душой уступила Шэннон. Сделать снимки – всегда пожалуйста, но от корпоративной рутины я в начале года бежала так, что пятки сверкали. В итоге вызвалась вести соцсети «Блюз» и полностью обновить сайт. Раз уж на личном фронте мне катастрофически не везет, то почему бы с головой не уйти в работу?

Оказавшись, наконец, внутри, я шумно, раздосадовано выдыхаю. Скидываю рюкзак, стягиваю промокшую куртку и ладонями бережно утираю лицо. Походила с распущенными волосами, называется. Собрав пушащиеся от сырости рыжие пряди, я наспех скручиваю их в пучок.

За спиной открывается дверь, и я оборачиваюсь, радуясь, что хоть кто-то подскажет дорогу и мне не придется вызванивать Адама, уехавшего намного раньше.

— Приве...

Приветствие застывает на губах при виде Уилла.

Со дня рождения прошел почти месяц, и за все это время мы перекинулись от силы парой сотен слов, что для меня, с неискоренимой склонностью к пространным монологам, симптом крайне тревожный. Уилл пару раз в неделю исправно заносил чай, но нам не удавалось посидеть вместе: стоило ему заглянуть, как уже нужно было бежать на тренировку, либо я торопилась на совещание к Шэннон и Олссону.

— Привет, Калли. Ты что, по лужам прыгала? — голос звучит мягко, а на губах играет едва заметная улыбка. Скинув капюшон, Уилл запускает пятерню в волосы. — Давай сумку.

Он уже тянется к стоящему у ног рюкзаку, как я тут же перехватываю его первой.

— Я сама, — резко бросаю я, но мысленно корчусь от собственной грубости и спешно добавляю: — В смысле, мне не тяжело.

Он едва заметно кивает.

— Ладно. Кажется, все собираются в главном зале. Нам сюда.

Я поджимаю губы и покорно иду следом. Изнутри подтачивает тревога: как вообще пойдет совместная работа? Представляете, как тяжело удерживать парня во френдзоне, когда он то и дело совершает поступки из арсенала заботливых бойфрендов? Для Уилла принести чай – сущий пустяк, простая добрососедская вежливость. А для меня? Настоящий романтический жест – забота вроде шоколадки, которую покупаешь девушке, прекрасно зная ее слабости. С рюкзаком история та же. Раз уж мы просто друзья, то и вещи я буду носить сама.

— Если хочешь что-то сказать, Огонек, выкладывай, — Уилл оглядывается с легкой усмешкой.

— Да нет, ничего. Просто пытаюсь запомнить дорогу, чтобы в следующий раз не заблудиться.

Он тихонько хмыкает, шагая впереди.

— Ты на весь день?

А тебе этого бы хотелось?

— Ну да, первый рабочий все-таки. Я не виделась с командой после ночи в баре, так что немного переживаю, — откровенность срывается с губ прежде, чем успеваю прикусить язык. Вообще-то я знатная болтушка и с легкостью поддержу любой разговор, но слабостями не делюсь никогда и ни с кем. За исключением Уилла.

Он резко останавливается, и я со всего маху врезаюсь в широкую, влажную от дождя мускулистую спину.

— Уилл! — пищу я.

Я отступаю. Он поворачивается и мягко опускает ладони мне на плечи.

— Эй, волноваться совершенно естественно. Все пройдет отлично. Я... — он слегка качает головой, — Адам будет рядом, если тебе что-нибудь понадобится.

— А ты? — этот вопрос застает врасплох нас обоих. Недели... прошло добрых три недели с тех пор, как мы в последний раз нормально общались. Может, просто требовалось время, чтобы снова нащупать почву под ногами?

— Да, Калли. Я тоже буду рядом, — он вздыхает, и в тот миг, когда мне кажется, что Уилл собирается добавить что-то еще, подходит Шэннон. Честно говоря, даже удивительно, как я умудрилась не услышать цоканье ее каблуков.

— О, Уилл... Калли. Вы все еще здесь? А я-то боялась, что приду последней.

Уилл убирает руки с моих плеч и отступает.

До сих пор не могу понять, как Шэннон ко мне относится. Порой кажется, что я ей симпатична, но чаще всего она нянчится со мной как с неразумным ребенком, который и шагу ступить без помощи не может. Я прекрасно понимаю: она старше и в индустрии собаку съела, но я ведь тоже не промах.

Уилл бросает взгляд на часы.

— Мы пришли на десять минут пораньше, так что переживать не о чем. Можем заходить.

— Вообще-то, иди первым, — от адресованной Уиллу улыбки внутри все сжимается. — Перед началом нам с Калли нужно кое-что обсудить.

Уилл послушно кивает.

— До встречи, Калли.

Клянусь, я обеими руками за женскую солидарность, но то, как он проигнорировал Шэннон, заставило ревностное напряжение мгновенно рассеяться. Пусть даже мы упорно держимся за статус «просто» друзей.

Едва закрывается дверь, и мы остаемся наедине, я поворачиваюсь к Шэннон, мысленно готовясь к обсуждению рабочих задач. Однако ее снисходительный взгляд красноречиво подсказывает: речь пойдет вовсе не о делах.

— Так, просто к сведению: никаких интрижек с игроками. Казалось, мистер Олссон предельно ясно дал понять, насколько важны стандарты команды, но на всякий случай повторю: подобного не потерпят.

— Хм, ну что ж, спасибо за напоминание, — говорю я, натягивая самую дежурную из улыбок, как ради нее, так и ради собственного спокойствия. Мне, конечно, известно, что Олссон трясется над репутацией клуба, но я и подумать не могла, что там кроется какая-то проблема. Во время инструктажа о подобном никто даже не заикался – впрочем, не исключено, что эту часть я благополучно прослушала. Пожалуй, надо радоваться: появился веский повод поставить крест на мыслях об отношениях с Уиллом. Но почему же тогда сердце болезненно уходит в пятки? — Обязательно учту, — отзываюсь я. — Мы с мистером Андерсоном как раз обсуждали план на сегодня. Заводить близкие отношения с игроками в него не входит.

Ну... почти.

— Вот и отлично! — на мгновение морщится и хмурится Шэннон, явно недовольная столь бурной реакцией. Быть может, я ошибаюсь, но от нее бы не убыло, подбери Шэннон другие слова. Сказала бы просто: Слушай, сотрудникам запрещено крутить романы с бейсболистами. Хотела убедиться, что мы правильно друг друга понимаем, раз уж сегодня твой первый рабочий день. Но нет, Шэннон выбрала именно такой тон. Высокомерие чистой воды.

— Может, уже пойдем? — интересуюсь я.

Сбросив язвительное выражение лица, она вежливо улыбается.

— Да, идем. Рада, что мы все прояснили.

— Я тоже, — чересчур пискляво отзываюсь я. — Что ж, старт просто потрясающий.

Пропустив Шэннон вперед, я глубоко вздыхаю, в последний раз, мысленно настраиваясь на грядущий день.

Я справлюсь. И не с таким справлялась.

Мы проходим в огромный зал с покрытием из черного искусственного газона. В глубине натянуты сетки, образующие несколько клеток для отработки ударов. Чуть в стороне обустроена зона, имитирующая буллпен¹⁵, а дальше раскинулась просторная площадка с разметкой и базами – совсем как на настоящем поле, – где в эту самую секунду разминаются игроки.

Отыскать Уилла среди двадцати шести спортсменов не составляет труда. И вовсе не потому, что я высматриваю его глазами; просто он тренируется метрах в трех от остальных. Ладно, признаю: возможно, все-таки его искала. Совсем чуть-чуть. Наши взгляды пересекаются, и я поспешно отворачиваюсь, озираясь по сторонам в поисках подходящего места, куда можно бросить вещи.

Первым пунктом в плане стоит сбор закулисного контента для соцсетей и свежих снимков для сайта. Последние две недели я с головой ушла в поиск неизбитых фишек и способов сблизить болельщиков с новой командой.

— Ба, какие люди! — раздается из-за спины бодрый голос Бека.

— Можно подумать, мне за это не платят, — усмехаюсь я. Самоуверенный игрок первой базы¹⁶ производит впечатление неисправимого кокетника, но кажется, быть обаятельным и вечно позитивным – его обычная манера поведения. К тому же между нами нет и намека на взаимное притяжение. Из-за рыжих волос он смахивает на брата куда сильнее, чем сам Адам.

— Ну, наконец-то на эту должность наняли кого-то стоящего. А то команде явно не хватало еще одного рыжего.

Шутливо закатив глаза, я опускаюсь на газон и придвигаю к себе сумку.

— Особенно такого, у кого нет столь же непомерного эго.

— Ранишь в самое сердце, — притворно обижается он. — А я-то думал, наша особая связь обеспечит больше экранного времени.

— Если кто и получит дополнительные минуты славы, так это я, — заявляет подошедший Адам, плюхаясь передо мной.

— Уверен, это чистой воды кумовство, — замечает Трипп, устраиваясь по другую сторону от Бека, и теперь вся троица сидит прямо напротив.

Я принимаюсь вытаскивать вещи, раскладывая их по местам.

— Так, народ, вы же в курсе, что я не пиарщик, верно?

Брат скептически изгибает бровь.

— Да неужели? Ты только и делаешь, что ищешь способы сделать наш образ в сети привлекательнее. Последние три недели от компьютера вообще не оторвать.

Что ж, отрицать я этого не могу.

— Чисто технически в мои обязанности входит только фотография, — сдаюсь я. — Сайт и соцсети – это уже следствие, но не более того. А по поводу дополнительного пиара можете поговорить с Шэннон.

— Но болтать с тобой куда приятнее, — встревает один из новичков команды, пристраиваясь рядом с Адамом.

Адам несильно хлопает его по плечу.

— Эй, вообще-то Калли – моя сестра.

Кажется, новичка зовут Чарли... левый филдер¹⁷, вроде бы. Если ничего не путаю, это его первый сезон в высшей лиге. Я, правда, пыталась выучить состав команды и стартовую девятку вроде как запомнила назубок, но в остальных ребятах по-прежнему путаюсь.

— Это же просто комплимент! — оправдывается предполагаемый Чарли.

— Хочешь сказать, Рейер, нам и поговорить с твоей сестрой нельзя? — подхватывает еще один подошедший игрок. — Ты что, не умеешь разделять работу и личную жизнь?

— Вы только время зря теряете, — ухмыляется Бек и подмигивает мне. — У нас с Калли особая связь. Так что чаще всего в объективе буду мелькать именно я.

Боюсь, у меня глаза из орбит вылезут от вечного закатывания... Мужики, блин. Оглядевшись по сторонам, я понимаю, что оказалась в плотном кольце. Вокруг собралось уже больше половины команды: кто сидит, кто стоит, и все обсуждают мою скромную персону.

— Калли знает, чего хочет публика. Пусть сама и решает, кто больше порадует болельщиков.

— Я ее брат, так что меня она сфотографирует лучше всех.

— А можно нанять Калли для личных фотосессий?

Я пытаюсь абстрагироваться от гула голосов и принимаюсь копаться в сумке, выуживая вещи одну за другой, так что на данном этапе толком не могу разобрать, кто и что говорит. Разумеется, они просто подначивают Адама, и шуточки меня не то чтобы задевают, но врать не стану: голова идет кругом. Я-то отошла в сторону, чтобы спокойно подготовиться к работе и унять мандраж, а в итоге тону в тестостероне.

Вдруг кто-то легонько касается моего плеча; обернувшись, я замечаю Шэннон. О господи, неужели меня ждет очередная лекция на тему «не спать с игроками»?

— Калли, курьер принес для тебя напиток.

Курьер?

— Я... я ничего не заказывала, — недоумеваю я.

— Но он назвал твое имя, — Шэннон равнодушно пожимает плечами.

Я оборачиваюсь: парни по-прежнему увлечены разговором. Оттолкнувшись от пола, я поднимаюсь и направляюсь к выходу, где с запечатанным пакетом в руках стоит Алекс, курьер из «Пролитого чая».

— Привет, Калли. Твой лавандовый чай с медом.

Алекс протягивает пакет, и я, недоуменно нахмурившись, медленно его беру.

— Спасибо. Только не суди строго: я вроде бы ничего не заказывала. А если и заказывала, то напрочь об этом забыла.

Алекс тихонько усмехается.

— Да нет, ты не...

— Здорово, Алекс, — непринужденно бросает подошедший Уилл.

— Привет, Уилл! — Алекс широко улыбается. Даже жмет Уиллу руку и коротко приобнимает, как часто делают парни. Что происходит? — Я твой заказ в тот же пакет положил. Маму чуть кондрашка не хватила, когда пришлось добавлять лед в зеленый чай. Конечно, ни за что в этом не признается, но я почти уверен, что прошлым вечером она специально заморозила кубики зеленого чая, потому что не вынесла бы мысли о разбавлении водой.

Уилл широко улыбается, тихо смеясь, и – будто подобной абсурдности мало – начинает расспрашивать Алекса, как продвигаются его успехи с чейнджапом¹⁸. Да что тут творится? Он что, подкидывает ценные советы подростку-курьеру из чайной лавки?

Я изумленно наблюдаю за открывшейся сценой: Уилл практически ни с кем не общается. Всего две минуты назад этот человек держался в нескольких метрах от собственных товарищей по команде.

— Слушай, спасибо, что привез. Я ведь знаю: этот адрес не входит в зону доставки, — Уилл протягивает пареньку купюры, но тот наотрез отказывается их принимать. Похоже, Алекс испытывает самый настоящий благоговейный трепет перед кумиром.

— Да ты шутишь! Вся команда на расстоянии вытянутой руки! Просто мечта наяву. Пожалуйста, звони в любое время, я доставлю что угодно и куда угодно.

— Договорились. Увидимся в четверг, — Уилл снова протягивает чаевые, вынуждая Алекса их взять. Тот услужливо кивает и, прежде чем уйти, озирается по сторонам, словно ребенок, попавший в кондитерскую лавку.

Покачивая головой, Уилл поворачивается ко мне и тянется к пакету с напитками.

Я тут же увожу его в сторону.

— О-о, у меня та-а-ак много вопросов.

Оставив попытки забрать пакет, Уилл тепло мне улыбается.

— Я знаю, что ты умеешь тараторить, так что выпаливай разом, Калли. Кажется, Олссон уже пришел, так что я бы очень хотел успеть сделать хоть пару глотков.

Ох, ну почему мужчина – с которым мне нельзя встречаться, даже с учетом его согласия – настолько милый? Может, хоть какие-то из его ответов поумерят страстное желание умолять поскорее меня окольцевать.

— И откуда ты знаешь курьера из «Пролитого чая»?

Уилл пожимает плечами.

— Я часто туда заглядываю. Мама Алекса владеет лавкой. Пока жду заказ, она болтает без умолку, вот и обмолвилась как-то, что сын играл питчером за школьную команду.

Ладно, ничего сверхъестественного.

— А почему вы в четверг увидитесь?

— Я вызвался провести пару индивидуальных тренировок и поработать над подачами до начала сезона, — Уилл пытается забрать пакет, но я снова прячу его за спину.

— Ты его тренируешь? — я просто таю. Испытываю самый, что ни на есть настоящий, неподдельный восторг.

Уилл деланно вздыхает, будто ему до смерти надоели расспросы, но на губах блуждает едва заметная улыбка.

— Можешь называть так, если тебе удобно. Теперь-то я могу получить свой напиток?

— Еще один вопрос. С чего вдруг один из напитков предназначен мне?

Уилл слегка хмурится.

— Потому что так оно и есть. Ты же обожаешь их чай, даже меня подсадила. Подумал, утром у тебя могло не хватить времени забежать за напитком, а в лавандовом чае нет кофеина, и он отлично успокаивает нервы.

— Ты знаешь о его свойствах? Откуда такие познания? — у меня от удивления даже приоткрывается рот.

— Ну, насчет нервов просто предположил, но, похоже, попал в точку. Помню, ты как-то обмолвилась, что у каждого чая свои полезные свойства, вот и погуглил, — пожимает он плечами. — Вопросы иссякли, Огонек?

И мы, правда, собираемся оставаться просто друзьями?

— Эм-м, нет, — я протягиваю Уиллу пакет, позволяя, наконец, достать стакан.

— Андерсон! Калли! А ну-ка идите сюда! — доносится голос мистера Олссона. — Мы начинаем.