— Диктофон в телефоне есть?
Киваю утвердительно.
— Блокнот с ручкой найдешь в машине в кармане переднего сидения.
— Когда приедем на объект, будешь ходить следом. Все запишешь, а потом утром принесешь мне стенограмму, поняла?
— То есть переговоров?
— Нет, — жестко правит, — не переговоров, Катерина…
Полтора часа дороги даются мне, как поездка в ад. Не только потому, что ненавижу ехать по пробкам и от этого меня укачивает. Еще и этот амбал Кирилл за рулем, а его побратим- Костян или Кондрат- не запомнила, рядом… Я спустилась к машине первой- и они оба встретили меня дружным ржачем.
— О, курица- должница! Яичко снесла? — спрашивает один из этих «двоих одинаковых с лица».
— Сейчас тебе снесу, — отвечаю я агрессивно, и без того злая, что так облажалась с отделом кадров.
— О, а ты дерзкая да? — усмехается второй, — была б посимпатичнее, цены б твоей дерзости не было… Люблю сексуальных лютых баб!
Вижу, как к соседней машине гордо дефилирует красная дамочка, даже не глядя в нашу сторону.
— Тогда тебе туда, — молча машу головой и ныряю в салон, пока Бивис и Батхед курят у машины.
Беркут появляется только спустя десять минут, когда все уже в сборе.
Когда мы доезжаем до объекта, я понимаю, в чем его злой замысел в отношении меня. «Объектом» оказалась стройплощадка, на которой рубили и возводили каркасы домов по новым проектам компании Беркута. Здесь он их инспектировал с командой, а потом выносил свой вердикт— брать их в серийное производство или нет. Оказывается, речь шла о проектах, которыми застраивали новые фешенебельные отели по стране, элитные поселки, базы отдыха. Были и индивидуальные заказы, но с ними работал особый отдел- так называемый «ВИП». Про него я только услышала краем уха из контекста его разговора в авто по телефону.
Но сегодня речь шла именно о серийном доме. Двести сорок квадратов, клееный брус, два этажа, двускатная крыша. Дорого, статусно, но практично и эргономично.
Это не я такая умная. Это я записывала за той самой «женщиной вамп»… Лариса Павловна оказалась главным архитектором этой огромной компании. А еще складывалось ощущение, что она здесь на каких — то особенных правах… Что между ними что — то есть или ей почему-то многое позволено.
То, каким очередным ушатом презрительных помоев она меня окинула, стоило нам только пересечь порог «объекта», чуть не заставило меня захлебнуться…
Нас было пятеро. Лариса уверенно озвучивала начальнику характеристики нового проекта, перечисляя его плюсы. Второй мужчина— седовласый, немного в теле, с виду вполне себе добродушный— тоже внимательно ее слушал, но скорее работал на прием, оценивал. Как выяснилось, Даниил Евгеньевич был инженером — конструктором, который отвечал за отопление, слаботочку и энергоэффективность. Грубо говоря, его задачей было оценить, насколько проект выдержит конкуренцию с другими со временем, когда покупатели оценят не только красоту и внешний вид, но и удобство и комфортабельность жилья…
Была еще одна молодая женщина— очень уверенная в себе, но крайне добродушная. Она единственная узнала мое имя и поздравила с выходом на работу…
— Этот дом мы придумали не для отельного сегмента, а именно для жизни. Под поселок на Новой Риге, на который сейчас делаем генплан. Посмотри, он идеален для большой семьи, Тимур, только посмотри, как удобно организована обеденная зона… — верещала Лариса.
— На самом деле, не очень, — пробубнила я себе под нос, уверенная, что меня никто не услышит.
Но зря… у змеи оказался еще и очень хороший слух… Вроде как есть такое разновидность, не? Ушастая гадюка… Ах, нет… та рогатая… Ну, кто знает… Может и рогатая с учетом наличия всяких алин у того, кого она сейчас так томно называет Тимур…
— Ты что — то сказала? — истерично пискнула на меня Лариса, подорвавшись, — Тимур, это что вообще такое? Ты почему позволяешь этому существу?
— Тихо, Лар, выдохни, — усмехнулся начальник, — девочка только вышла на работу, волнуется…
Только я уже не слышала его вяло-пренебрежительных попыток меня защитить… Ярость так сильно ударила по глазам красными всполохами, что я была готова разорвать эту Афродиту, разменявшую четвертый десяток…
— Я не волнуюсь, Тимур Альбертович, а просто говорю как обыватель. На практике неудобны вот такие пространства. Кухня объединена с гостиной здесь для того, чтобы создать ложную иллюзию, что в жилой зоне много места, но на поверку кухня здесь просто микроскопическая. Г — образное пространство полтора на полтора. Любая хозяйка хочет видеть в загородном доме большую удобную кухню. Это ее место силы, место, которое будет сплочать всю семью. А здесь просто иллюзия…
— И что ты предлагаешь сделать? — задумчиво посмотрел на меня Беркут. Удивительно, но он слушал меня… Слушал!
— Я совершенно не понимаю, зачем нужна та маленькая комната на входе. Разве только для того, чтобы запудрить глаза покупателям, что они приобретают дом с четырьмя комнатами. По факту уже никто не гонится ни за огромными метражом, ни за числом комнат. Многие вообще выбирают одноэтажные дома с удобной и понятной концепцией жизни. Лучше сделайте первый этаж полностью под гостевую зону. Кухню вынесите отдельно — с возможностью соединения, но в виде рукава, а не единой стены, где котлеты будут жариться рядом с диваном, на котором люди смотрят телевизор. Я просто сама столько этих проектов изучала… Подбирали дом и…
— Тимур, она просто секретарша, которая не умеет варить кофе… — усмехнулась Лариса, не отступая от своей цели меня зачморить, — на что мы сейчас тратим время? Оценки секретарши? Серьезно? Наша публика респектабельна. Мы не делаем домов для рабочего класса. Наши хозяйки не буду кашеварить у себя…
— Ну, остынь Ларис, правда, — вдруг вмешалась та самая девушка. Ее звали Алла, по — моему. Точно, — вообще — то если ты не кашеваришь или тебе некому, то не суди за всех. Я вот обожаю готовить у себя в загородном доме— и друзей мы часто принимаем с мужем. В этом Катя права. И вообще, откуда такая категоричность и высокомерие. У нее, кстати, та же марка сапог, что и у тебя…
Лариса переводит глаза на мои и правда недешевые сапоги и становится точно такой же красной, как и ее костюм.
Молчит, нахухлившись и скривив рот в гримасе ненависти. Но все — таки замолкает, фыркает и проходит вперед.
— Дань, что думаешь? — задумчиво говорит Тимур. Кажется, его совершенно не трогают наши разборки.
— Думаю, девушка права, Генерал, — отвечает мужчина, — я все еще раз со своими соколами просчитаю и в понедельник представлю тебе отчет. Проект неплохой в целом. И Лара права в том, что видовой, презентабельный, но мы ж не девок продаем, а дома… Людям здесь жить, а не…
Усмехается и почему — то в этот момент цепляет меня лукавым взглядом. Очередная птица высокого полета в нашем зоопарке.
С объекта мы выходим спустя пять минут. Лариса сидит в одном из автомобилей. Когда мы садимся с Тимуром Альбертовичем в соседний, медленно полосует меня таким взглядом, что на коже, наверное, остается кровавая полоска.
Ну вот, Катя, поздравляю. Первый рабочий день. А у тебя уже есть смертельный враг…
— Завтра с утра стенограмму мне на стол, — вдруг режет начальник, когда мы въезжаем в черту Третьего кольца и он, наконец, отрывается от своего ноут бука и телефона.
Я растерянно смотрю на него и пару раз моргаю. Стенограмму? После начала моей перепалки с Ларисой я забыть забыла о том, что мне нужно что — то писать…
— Прям все — все стенографировать? — намекаю на то, что беседа — то была в целом не очень конструктивной, да и что там стенографировать, это ж не переговоры важные. Они в итоге вообще все решили менять…
Холодные глаза становятся еще более холодными. Такими, что по коже лица словно бы жидким азотом прохаживаются.
— Я говорю на каком — то непонятном языке, Катерина? Или как еще мне тебе объяснить? Я сказал, что записано должно быть каждое слово. Впредь будешь внимательнее и ответственнее относись ко всем моим приказам.
Я отворачиваюсь к окну. Значит, наказал так… Типа заняться мне нечем… Вот и придумал работенку внеурочную… В целом, ничего нового. Девки ведь предупреждали, что здесь так еще дедовщина… Честное слово, прям армия…
Ну хорошо… Стенограмма так стенограмма. Так и запишу «на что мы сейчас тратим время? Оценки секретарши? Серьезно? Наша публика респектабельна…»