Иду на работу, словно бы Жанна д'Арк всхожу на костер.

Еще у подъезда, как только вижу новехонький джип от Генерала, сверкающий в нашем сером убогом дворишке на отшибе города своей новизной и дороговизной, мне кажется, что даже дворовые кошки смотрят на меня со знанием и укором… Да что там кошки? Словно бы назло, в дверях из подъезда натыкаюсь на соседку-пенсионерку с седьмого этажа. Ну, так там роял флеш, что называется. Мало того, что женщину встретить на улице с утра- к плохому началу, так еще и с пустым ведром и… знанием всех последних новостей округи, так сказать, из первых уст и глаз. Она ж от окна не отходит. Наверняка, видела, как меня привозил Беркут…

Ну а что? Разве я правда не та, кем меня назвали в той гадкой смске? Чем я лучше, например, той же Алины, которая столько литров помоев сарказма в свою спину получила после ухода, что даже на меня полилось…

Когда от метро дохожу, наконец, до офиса, все тело горит. Интересно, щеки у меня сейчас пунцовые? Нет сил даже в зеркало посмотреть на свое отражение. Как-то совестно, неуютно.

Сижу в кабинете, с самого утра не высовывая носа. Самые плохие подозрения подкрепляет тот факт, что ни одна душа из бухгалтерии даже носа не показала… Такого не было ни разу! Мы сидим на одном этаже! Да они, зная, что Беркут будет только ко второй половине дня, уже бы сто раз пришли бы чай погонять, а тут…

Не выдерживаю напряга. Первая пишу Лидке. На худой конец, она сама не святая…

— Сходим на обед? — отправляю и замираю.

Читает, молчит.

Минут двадцать, не меньше.

За это время я уже потеряла от нервов и стыда лет пять своей жизни и три раза переписала заявление об уходе. Нет, не смогу больше здесь работать... С этими шепотками в спину- точно не смогу…

— Ну, привет, роковуха, — вдруг слышу знакомый голос приятельницы в дверях.

За секунду ощущаю облегчение, когда не вижу на ее лице ни осуждения, ни обиды за возможно сорванный вечер в клубе.

Ведь я не знаю, чем там все закончилось… И ей даже не перезвонила- Беркут настолько взял меня в оборот во всех смыслах, что банально не было времени и мысли совсем не о том были…

— Я уже поела, если честно. Мать приехала погостить, с собой дала контейнеры. Но вот чаем если напоишь, буду рада…

— Ну что, рассказывай, — обращается ко мне спустя десять минут, сжимая в руке кружку со свежезаваренным черным чаем с бергамотом. Держим специально для гостей Беркута. Больше никто такой здесь не пьет, а по обычным случаям я для девок не разбазариваю провиант компании. У нас и так свой уголок со всеми возможными формами перекуса за счет фирмы. Тимур в этом плане ни на что не скупится…

— Ты о чем? — говорю чуть подрагивающим голосом.

— Дурочку не строй из себя, Кать. С Беркутом у тебя что? Что в клубе произошло? Это правда, что Беркут тебя оттуда уволок? Чуть с Кириллом не подрался? По крайней мере, он вернулся таким накрученным, что черт лысый. Начал наезжать на меня, что мол я не сказала, что шеф на нее глаз имеет… А я словно бы знала… Ты ж тихушница…

Тру устало переносицу. Все, возможно, не так страшно, как я думала… Есть надежда, что всеобщий игнор-просто совпадение…

— Ты кому-то говорила об этом на работе? — спрашиваю тихо и опасливо.

Лидка крутит у виска.

— Ну я ж не тю-тю… Самоубийством поканчивать пока не собираюсь… Если и правда что-то между вами есть, то уж точно не стану первоисточником сплетен…

— Спасибо, я это ценю…

Лидка прыскает.

— Да не, ты че. Я не ради тебя. Про тебя как раз я бы с кайфом посплетничала. Особенно какой-нибудь крыске-Лариске с ее понтами и грубостью. Я Беркута боюсь. Он за длинные языки репрессирует, так что…

Я задумчиво замираю с кипятком в руках. Так откуда эта дурацкая смс? Кто мог знать? Кирилл отомстил так за отказ? Не верится, слабо для мужика… Если он друг Беркута, то точно не такой масти… Дашка? Нет… Она открытая, искренняя. Если бы её взбесило то, что мы были вместе, сразу бы сказала в лицо…

— Так есть или нет?

Я отворачиваюсь к окну.

Глубоко вздыхаю.

— Сама не знаю, Лид…

— В смысле? — не унимается коллега, — не знаешь- это как? Между вами что-то было? Секс был?

Я ничего не отвечаю, но она словно бы считывает по взгляду. Хитрюга.

Присвистывает.

— Ночевала у него?

Я киваю.

— Капец… — выдыхает теперь она. Не понимаю, в ее голосе сейчас восхищение или сочувствие…

— Кать, ты уверена, что снова не обожжешься? — спрашивает теперь искренне.

Давит на самое больное.

Я и сама об этом думаю эти дни нон-стопом. Уверена я? Совсем нет. Даже сказала бы, что уверена в обратном…

— Я просто спрашиваю, потому что у самой все через одно место. Сама знаешь… Один женатик сменяется другим. Больно это, Кать… Каждый раз влюбляться, надеяться, а потом… падать и разбиваться… — мы находим глаза друг друга. Пронзительно и искренне сейчас, — если даже мне больно, то уж тебе… Тебя, вон, как даже брак законный размазал, а что говорить про отношения с таким, как Беркут? Он явно не из тех мужчин, кто с девичьими сердцами будет церемониться…

— Я хочу уволиться, — тихо говорю подруге.

— Зачем? — спрашивает она удивленно, — ты чего? Всё совсем худо, да? Он пропал сразу после секса? Больше не писал?

Я не хочу ей ничего отвечать. Но даже если бы хотела, осеклась бы. Потому что в этот самый момент перевожу газа на дверной косяк и вижу там стоящего и греющего уши одного из Андреев. Тех, что двое из ларца- одинаковы с лица…

— Опять трепитесь на работе, клуши? — грубо врывается он в разговор, сразу переходя в наступление, — кот из дома-мыши в пляс?

— А ты что, надзиратель что ли новый? Тебе какое дело? — осекает его Лидка. Но в то же время, от греха подальше быстро уходит на кухню, моет кружку и ставит в сушилку, ретируясь из пространства приемной.

Все это время Батхед жжет меня глазами.

— Тебе чего? — огрызаюсь теперь уже я.

— Да вот, — усмехается от жестко, проходит в комнату, — смотрю на тебя, думаю, ты дурой только претворялась или все-таки малохольная?

— Андрей, заканчивай мне хамить! — резко срываюсь я, поднимаясь со студа, — это дебильно и неоригинально! Если хочешь ужалить за то, что я тебе на фиг послала, то…

— А Беркута не послала, да? В этом был расчет? Губа не дура, оказывается. Сначала когда мужики с базы болтали, что у тебя с шефом какие-то переглядки, не верил, а потом справки про тебя навел, все понятно стало… Ты у нас, оказывается, по директорам специалистка… Подстилка начальников да? Любишь, чтоб на рабочем столе тебя трахали?

Он бесстрашный что ли? Подходит так близко, что я даже опешила от такой дерзости. Отступаю на пару шагов назад.

— Сучка, курицей притворяющаяся… Только Беркут не Бестужев твой лошара. Он тебя поимеет и вышвырнет, шкуру… Хоть ты к нему в дом и заползла.

— Заткнись, Андрей, и отойди! — пытаюсь звучать убедительно, но не получается. Он громила, наступает на меня, глаза какие-то стеклянные. Что это с ним такое? Он же не влюбленный Ромео с разбитым сердцем… У нас с ним толком-то даже флирта не было…

— А то что? Еб. рю своему пожалуешься? Та кон в отъезде, да и не уверен, что будет за тебя впрягаться… Он к вам относится, как к сливным бочкам. Дура ты, Катька. Думал, может ты хоть поумнее будешь. Предыдущая-то просто пустая соска была, ты-то вроде обычная баба, но, видимо, вам мозги на одной пилоферме набивают… — я вжата им теперь в стену. Даже дышать нечем. От страха какого-то внутреннего даже не могу на помощь позвать, да и только сейчас к ужасу своему увидела, что он закрыл за собой дверь… Интересно, на замок? — Ты мне должна, гадина! Это из-за тебя меня так унизил он при всех мужиках! На хер послал! Отправил машины сторожить, отстранив от себя. А я вообще-то спецназовец. У меня военная подготовка, а ты…

Поднимает руку, словно бы собирается замахнуться. Жмурюсь…

— Придется долг отдавать, Катенька, — кладет тяжелую руку на плечо, сжимает.

— Какой долг, Андрей, что ты несешь?! — пытаюсь собрать хоть какие-то крупицы его здравого смысла.

— Это тебе за Алинку, — хватает меня резко за талию и поднимает, швыряя на стол, — он её тут, а я тебя!

— Пусти, — получается хрипло, отчаянно, но в то же время так тускло-пискляво от страха! Как в кошмарном сне, когда хочется заорать, а не получается.

Начинаю яростно брыкаться, выворачиваться, все впустую. Эта скала намертво гвоздит меня к рабочему столу, с которого уже слетели и рассыпались по полу документы, ручки, папки.

Я сильно жмурюсь, когда слышу страшный грохот.

Распахиваю глаза и вижу словно бы со стороны, как к нам быстро подбегает Беркут и яростно отшвыривает этого амбала от меня.