Горячие руки. Сильные. Немного шершавые. Властные. Они везде. Порабощают, указывают, берут. Уносят в небеса.

Требовательные губы. Срывающие последний стыд с твоего тела, оголенного для Него. Бесстыдно, безрассудно. Правильно.

Мы лежим на постели, распластанные, уже расслабленные. В голове на репите то, что он сейчас делал, не спрашивая.

Мне бы сейчас с головы до ног покрыться краской, а я лежу и смотрю в потолок, благодарная, что шторы на окнах плотно завешаны- а значит нам пока не нужно смотреть в глаза себе на фоне нового дня.

— Что Вы делаете? — шепчу то ли панически, то ли с нетерпением, когда он сгребает меня на руки, поднимает и быстро несет куда-то.

— А вдруг Даша увидит? — растерянно озираюсь я.

— Не увидит, — хрипит мне в шею, — она в другой части дома…

Пару размашистых шагов по лестнице, которые он совершает со мной на руках, словно бы я пушинка- и мы в комнате.

Времени не хватает рассмотреть его спальню. Да и что я сейчас увижу, слишком напряжена и…

— Раздевайся, Катя, — обжигает меня горячим взглядом. На фоне сизой дымки рассвета мы друг другу прекрасно видны, — или я разорву это платье бл… дское на тебе к хренам!

От этой его резкости и должно отшатывать, а меня она только сильнее манит. Невыносимо. Хочется. Вот, теперь я с собой честна. Дико хочется этого мужчину, с первого дня. Просто… Я в таком даже глубоко внутри не могла признаться себе. Я и Он… Даже думать о таком смешно!

Начинаю нервно тянуться к молнии сзади. Неуклюже получается.

Беркут рычит, подходит вплотную, на ходу сдирая с себя свитер и оставаясь с голым торсом.

Разворачивает меня порывисто. В буквальном смысле вырывает молнию, а потом и платье летит на пол простой черной тряпкой.

Если бы внутри так все не бушевало в нетерпении, я бы сейчас разоралась на него. Такое дорогое платье порвал!

Но плевать… У каждой женщины хотя бы раз в жизни должно случиться безрассудство. Призываю вас к этому. Хотя бы раз, девочки, откиньте формальности, приличия, страхи… Забудьте о своих проблемах, перестаньте перебирать в голове все эти пресловутые «но», подумайте обо всем этом завтра, потому что на самом деле есть только сегодня. Вы уже никогда не будете такими молодыми, как сейчас, в этот момент. И возможно, второго такого шанса не будет. Просто раз. Для себя. Ведь все эти годы, наверняка, вы продолжаете жить для других…

Когда моя кожа перед ним оголяется, он так же решительно стаскивает с меня лифчик и…

Я то ли жалобно вскрикиваю, то ли стону, когда чувствую горячие губы на своем позвоночнике в то время, как его руки властно сжимают мою грудь.

— Сожрать тебя хочу, зараза, — хрипит мне в ухо, а я улетаю.

Никогда никто так не касался. Никогда никто так не хотел.

Страсть взрослого опытного мужчины- это тот кайф, который вы не променяете ни на что…

Снова резкий разворот вокруг своей оси, от которого сразу ударяет в голову.

Хватает в охапку мои волосы, сильно сдавливает и запрокидывает мою голову, натягивая хвост.

Больно, но так чертовски приятно, что когда голодные губы снова впиваются в мои, так же страстно, как внизу, я невольно стону.

— Мы не должны… — где-то там, совсем покинутая и задвинутая подальше, причитает и возмущается зашуганная Катя Бестужева, стоящая жалкой неудачницей у разбитой машины и трясущаяся от страха неизвестности.

Но новая Катя, а вернее, Катя реальная, настоящая, ее не слушает… И уж тем более ее не слушает Беркут, дымящийся от желания.

Он хватает мой рассеянный взгляд своим- алчным, цепким, яростным. Заставляет замереть. И сам замирает.

— Запомни, Катя, в сухом остатке жизнь такая вещь, что ты ничего и никому не должна! Только себе!

Его слова для меня сейчас, как катализатор…

Я и правда отпускаю сейчас всё и вся…

Подумаю о последствиях завтра.

Сегодня, на рассвете, совершенно не понимая, что из этого выйдет завтра, я отдаюсь своим чувствам и желаниями…