Интересно, сейчас тоже как курица?
Мои длинные светлые волосы собраны в пучок. Очки на этот раз без капель от дождя и рыданий. В целом оправа — то неплохая и мне очень идет. Бестужев был небедным человеком. Позволить себе я могла многое… Косметики минимально— время жизненных фривольностей прошло… Черная юбка ниже колен— не в обтяг и не очень свободная. Славка бы сказала, что как мешок, но вполне себе сносно. Ткань хорошая, добротная. Как раз идеально, чтобы не отморозить придатки— на автомобиле ехать на возможное новое место работы я не осмелилась, вчерашнего опыта хватило, а денег осталось только на недельный проезд на метро и минимальный запас еды. Автобус по бюджету уже мимо, потому до ближайшей станции тяпать пришлось пешком. Спасибо хорошим замшевым сапогам— тоже отголоску моего довольно безбедного прошлого. Не повезло с погодой. Было бы сейчас хотя бы начало марта, могла бы напялить и свой норковый полушубок, но как назло, к концу месяца слишком резко потеплело— и я в непрезентабельном тонком дутике, потому что мой был по глупости отправлен матери в конце сезона, чтоб донашивала. Думала, куплю себе новый…
Хорошо, что в гардеробе нашлась более — менее свободная белая рубашка, которая единственная умело камуфлирует мою грудь. Ненавидела свою фигуру. Песочные часы— назвали бы в народе, а я называю— взрыв мозга для любого шоппинга. Потому что ни одна рубашка моего размера не стачалась на груди, а если я брала на пару размеров больше, то тонула в плечах и талии. То же самое было с попой— ноги еще куда ни шло, довольно стройные, а вот ягодицы хоть отрезай. И на хрена эти надувные куклы накачивают себе попы? Это ведь жуть как неудобно… И даже стыдно как — то…
В школе за мной с девятого класса закрепилась гадкая постыдная кличка — павианиха. Одна противная девка — однокашница решила подшутить и налила на мой стул какой — то гадкой красной краски, которая не отстирывается… Я села, ну… и понимаете, что произошло дальше… С тех пор этот зад хотелось все время чем-нибудь закрыть. Мужу тоже мои формы не нравились- его первая жена была стройной и плоской. Он называл это аристократичным и утонченным.
Я вовремя, слава богам! Стою в вестибюле, как он приказал, нервно перебираю ногами. Как его? Тимур Альбертович Беркут, — в сотый раз смотрю на лощеную визитку с филигранными золотыми буквами. Надо запомнить, Кать. Не тупи… Беркут— это ж прям говорящая фамилия, как у Гоголя в «Мертвых душах». Он и правда похож на хищную птицу— и этот взгляд с холодным прищуром, и орлиный нос, и горделивая осанка. Думаю о том, что фамилия у него тоже птичья, как и его «емкие сравнения», смеяться вдруг хочется. У меня так бывает от нервов. Орнитологический центр какой-то, а не фирма…
Ладно, на самом деле, совсем не до смеха… Сколько, он сказал, я ему должна? Триста тысяч… Хм… с учетом того, что после покупки недельного проездного от тысячи рублей в кармане осталось триста, долго же я буду отрабатывать…
Уже половина девятого, а я так и шарюсь в вестибюле под недовольно — подозрительные взгляды всех входящих на работу. Основная масса сотрудников уже прошла. И потому, под пытливо — пренебрежительным вниманием охраны мне становится все более не по себе…
Может быть, я ошиблась и он сказал подняться на какой — то конкретный этаж? Или же день другой назвал или время… Немудрено налажать— я была в таком жутком состоянии вчера…
— Девушка, что Вы здесь делаете? — все — таки подходит ко мне вышибала со стойки. На самом деле, сама виновата. Против воли я то и дело бросала на него опасливые взгляды. Неуверенность в себе что ли. Вечно мне кажется, что я везде лишняя на празднике жизни… А охрана такое всегда чувствует, считывает, определяет так интуитивно чуждый подозрительный элемент. Еще со старой работы помню. Хотя кому нужны те мои знания… Как сказали в рекрутинговом агентстве, куда я тоже подалась в надежде закинуть свое резюме, опыта у меня совсем нет, а квалификацию я потеряла давным — давно.
— Я… э… жду Тимура Альбертови… — начала жалко объясняться, уже понимая, что своим ответом вызову только смех у охранника, едва ли способного поверить в то, что у меня могут быть какие — то дела с Президентом ведущей в России строительной компании, занимающейся элитными деревянным зодчеством.
— Давно ждешь? — раздается знакомый авторитарно — хриплый голос сбоку. Я облегченно выдыхаю, смотря на входящего Беркута как на божество. Нет, не потому что он выглядел как мужчина мечты с обложки дорогого журнала. А он выглядел именно так— шикарное пальто из тонкого кашемира, белоснежная рубашка, галстук в цвет голубых глаз, темные волосы с легкой проседью- как говорят, перец с солью… Просто он реально спас меня от унижения в лице очередного амбала этой компашки…
— Пойдем… — твердо сказал, явно не дожидаясь моего ответа.
Мы молча ждем лифта, а я не знаю, куда себя деть, потому что он пристально меня рассматривает.
Тишина с каждой минутой только густеет и в момент, когда мы — таки поднимаемся на нужный этаж, становится в буквальном смысле вязкой— топор повиснет…
— Это твое рабочее место, — небрежно машет мне в направлении большого стола у стены, возле которой массивная входная дверь. — Кофе варить умеешь? Свари, в турке. За второй дверью кухня. Две ложки. Без сахара.
Хлопает, скрываясь в своем кабинете, а я так и стою в шоке. Не умею варить кофе. От слова совсем. Это был бы ответ на его вопрос, но он же его не дождался…
Мой Аркаша увлекался Китаем и потому мы пили только зеленый чай. Кофе я любила, раф или латте, но предпочитала заказывать всякий раз, когда добиралась до любимой кафешки возле бывшего дома. Вот только нет теперь ни того дома, ни денег на раф или латте.
Так, Катя. Бери себя в руки. У тебя нет шансов напортачить. Очевидно, если он спросил только о кофе, то это самое важное, что ему нужно от тебя… Что ж, интернет в помощь. Я быстро кидаю вещи на стол и бегу на кухню, находя нужную дверь не сразу. Здесь и туалет, и комната с швабрами. Ну вот, наконец, то, что нужно.
Открываю все три полки сверху и только в последней нахожу турку. ПрибЛидительно понимаю, что делать…
Быстро вбиваю в поисковик «как сварить кофе в турке», нахожу самое короткое видео и смотрю на прокрутке, параллельно стараясь делать все так, как показано…
Ставлю на плиту, отмеряю пропорции ингредиентов, досматриваю самый хвостик— как раз о том, через сколько минут снимать. В этот момент слышу за спиной раздраженное покашливание.
— Вы кто? — оборачиваюсь на недовольный женский голос и вижу шикарную женщину лет сорока в красном брючном костюме, которая успела меня тут же отсканировать и моментально сровнять с плинтусом на полу.
— Я… Катя… Новый помощник Тимура Альбертовича, — выдыхаю робко.
— Которая готовит кофе по шпаргалкам из интернета? Мда… Словно бы у нас финансовый кризис в компании— набирать всяких с улицы… — выплевывает на меня презрением, как змея ядом.
В этот момент я слышу неприятный шип позади, смотрю на плиту и понимаю, что мой горе — кофе безнадежно убегает из турки, словно бы это мой бывший муж, спешащий к своей единственной…
— Черт, — вылетает автоматически.
— Еще и хамло… — хмыкает бабенка.
— Простите, мне нужно к Тимуру Альбертовичу, — игнорирую её грубость. Нет времени рассуждать на тему того, что вообще — то хамло здесь она. За полминуты успела столько на меня навешать грубостей, что впору ставить в центр зала, как елку с игрушками.
Водружаю чашку на поднос, лавирую между «красной дамочкой» и косяком, быстро семеня в кабинет к потенциальному боссу. Или уже не потенциальному.
Не очень удобно держать поднос трясущимися руками и открывать дверь, предварительно постучав. Выходит у меня так себе. Я даже расплескиваю пару капель, которые замирают на белом фарфоре уродливыми кляксами…
Дверь позади меня хлопает и Беркут поднимает на меня свой хищный взгляд. Естественно, раздраженный.
— Ставь сюда, — кривит губы, — сама присядь. Поговорим.
В этот момент в дверь снова решительно стучат и не дождавшись ответа, распахивают.
— Генерал, это что за чудо — юдо? Ты в курсе, что она кофе по интернету тебе сейчас варить училась? Не пей эту отраву, дай я закажу нам из кафе… — верещит красная женщина — вамп.
— Успокойся, Лариса. Зайдешь через полчаса. Документы по Карелии прихвати только.
Я нервно обЛидываю губы, не поворачиваясь на дамочку. Наверняка она кривит свою «отфиллерованную» физиономию и ретируется, судя по очередному хлопку двери. Того и гляди к концу недели придется дверь менять…
Вопреки советам сотрудницы, видимо, очень важной, раз она так по — хозяйски здесь ходит, Беркут пьет мой кофе. Как она его назвала? Генерал? Почему, интересно… Она — так точно солдафон, судя по отсутствию манер…
— Так, значит, Катерина Бестужева, двадцать семь лет… — хмыкает над своей же несмешной шуткой, — ну давай, расскажи, как здесь оказалась…
— Вы на дороге подобрали, — не могу не сострить, хотя понимаю, к чему он клонит… Что хочет услышать…
— Резюме есть?
Вспоминаю, что бросила сумку на входе со всеми своими документами, телефоном и ключами от квартиры. Быстро подрываюсь с места, бегу за поклажей и возвращаюсь обратно, уже обхватив свой кожаный баул. Кстати, тоже недешевый. В Греции покупали с Аркашей. Босс смотрит на меня как на представление. Щеки горят…
— Вот, держите… — протягиваю лист А4, на котором всего строк пять от силы. А что мне писать про себя? Что хорошо солю помидоры и огурцы? Что тортики неплохо печь получается, а еще обожаю передачи про садоводство и дизайн по субботам… Ради них только у нас дома и был телевизор — Бестужев вообще жил только в телефоне.
Быстро бежит глазами по тексту, хмыкает.
— Мда… Негусто, — выдает сухо, — и почему не работала все эти годы? В институте баллы хорошие были. Училась неплохо. Как раз тот возраст, когда карьеру строить нужно было… Ты ж с высшим образованием, менеджер по продажам, а сама кофе варить вздумала учиться по интернету…
— Жизненные обстоятельства, — выдаю я, упорно уходя от его взгляда. Что мне ему сказать? Что идиотка? Что мечтала построить красивую семью и посвятить себя дому? Глупо… Правда, глупо с моей стороны…
— Разведенка? — колет он в лоб, сам находя логичное объяснение всему.
Я поднимаю на него злобный взгляд и еле сдерживаюсь, чтобы не встать и не послать… Вообще — то должна быть хоть какая — то человеческая этика, я уже молчу про мужскую.
— Ладно, можешь не распинаться, я ж не психолог. И так всё понятно… Потерянная девчонка, которая не знает как жить по своей глупости. Сама виновата в своих бедах. Знаешь, когда человек защищен? Когда сам заботится о своей защите. Не стоит полагаться на других и ждать, что тебя защитят. Не бывает никаких защитников. Бдеть нужно самому. Кем бы ты ни был, с кем бы ты ни был. Это тебе так, житейская мудрость от бывалого.
Я всё еще в ярости. Мне его мудрость сейчас… Засунул бы себе куда подальше…
Беркут изучает меня. Тестирует на терпеливость?
— Кушать хоть есть что? — спрашивает более мягким голосом. Я тяжело дышу. Слезы снова предательски подступают к глазам.
Знал бы он… Я уже второй день с одной буханкой черствой в холодильнике…
— Катерина, на меня посмотри, — говорит твердо, — давай так. Слез твоих не нужно здесь. В рабство тебя брать тоже не собираюсь. Предлагаю тебе оклад в семьдесят тысяч. Испытательный срок выдержишь— получишь больше. За сверхурочные тоже доплата.
Я с недоверием смотрю на него. Это он о чем вообще? Такие деньги! При моем отсутствии опыта…
— Не округляй так глаза. И так большие в очках. Квартира своя или съемная?
— Своя… Муж оставил… Вернее, кинул подачку, — вырывается на эмоциях больше, чем хотелось бы ему донести.
Он кивает, поджимая губы.
— Хорошо, значит, платить за съем не нужно.
— Не надо так много… Я не заслужила, — говорю честно.
— Это я сам решу, заслужила или нет. Сегодня иди в отдел кадров, оформись по — человечески. А с завтрашнего дня приступишь к обязанностям. Передачи дел не будет. Твоя предшественница незапланированно свалила в закат, — усмехается как — то по — мужски, а взгляд его чернеет, — так что придется все осваивать самой.
Я молча киваю. За такие деньги еще б и не освоить.
— А… долг…
— Решим, — отмахивается он, — иди уже. У меня летучка через десять минут.
Я нелепо киваю и быстро подрываюсь с места.
— Катерина, — окликает он меня в дверях, — а кофе правда по интернету варила?
— Да… — честно признаюсь.
На удивление его губы расползаются в улыбке. Наверное, впервые за все это время вижу его улыбающимся.
— А неплохой получился. Молодец…
— Спасибо, — чувствую, как щеки начинают гореть.
Не такой он и грозный вроде…
— И да, — снова его замечание в спину. — не нужно в следующий раз так трястись над своим скарбом. В моей компании крыс нет. Никто не осмелится ничего ни у кого украсть… Завтра в восемь в кабинете. Берешь ключи у охранника, поднимаешься, ясно? И да, окна открой, обязательно. Ненавижу спертый воздух с ночи. Пятнадцать минут на проветривание.