— Да, Лид, — отвечаю я устало. Настроения никакого. Вообще бы не подошла к телефону, если бы не ее упорное названивание битый час, — в пятницу? А что в пятницу? Ночной клуб? В смысле? Ой, я и забыла…

Слышу, как коллега возмущенно верещит, что мы вообще-то приглашены в клуб ее альфа-самцом и таким же напарником. Настроение куда-то плестись непонятно с кем совсем нет.

После вчерашнего разговора с Беркутом и вообще, произошедшего у кафе, из меня словно бы все соки выжали.

Нужно признать, как минимум, самой себе- проблемы у меня определенно имеются. Как минимум глубоко под кожу засела травма, нанесенная мне Бестужевым. Я упорно прятала ее в себе, упорно пряталась от нее сама, загружая себя новыми реалиями жизни, но стоило ему снова появиться в поле зрения, все снова стало черно-белым и немного серым.

И не потому, что я скучала. Напротив, как мужчина он меня не волновал больше совсем. Но именно эта мысль, как ни парадоксально, вызывала гадливое ощущение на душе… На кого я потратила свою молодость? Свои лучшие годы? На человека, который и правда не был мне интересен… Не мой мужчина. Чужой, проходящий… А я вместо того, чтобы жить свою жизнь, развиваться, развивать карьеру, угробила эти пять лет на него, чтобы теперь какая-то краснопопая грымза смотрела на меня свысока и давала определение тому, как я готовлю кофе или складываю бумажки в папку. А ведь у меня высшее образование и я далеко не дура…

Беркут во многом был прав. И это расстраивало больше всего…

Ну, вообще не только это…

Во время обратного пути мы больше не разговаривали. Он лаконично спросил у меня домашний адрес, а когда я начала отнекиваться, что мол, доеду до дома на метро сама, раз уж он меня отпускает с работы пораньше, ведь трудовой день еще не закончился, просто проигнорировал мои уверты, жестче и раздраженнее повторив вопрос об адресе.

Мысленно я, конечно, была ему благодарна, ибо просто представить не могла, как попрусь на другой конец города на диких шпильках.

Он высадил меня у подъезда и, не смотря в мою сторону, обозначил, что завтра и послезавтра на работе его не будет, но это не отменяет того, что он может позвонить по какому-то дело, а еще снова попросил помочь его дочери по каким-то делам.

Ну, как попросил. Констатировал. Приказал. И был таков…

«Подчиняйся», — крутилось в голове снова и снова, когда я вспоминала тот наш сумасшедший поцелуй, стоя под душем…

Ужасающее всего было то, что я колебалась, идти мне в душ или нет…

Усталость затопила каждую клеточку моего тела. Освободившиеся от тисков непривычных лодочек ноги зудели, но я чувствовала на себе Его запах… Запах настоящего, взрослого мужчины. Властного, подчиняющего… И… не хотела его смывать. Вот так…

Беркут жутко бесил меня. Он был деспотом, самодуром, грубияном, отчасти эгоистом, но…

Он был совсем другим. Не таким, как единственный в моей жизни бывший муж-Бестужев.

В нем была твердость, стержень, грубость, которая, как ни странно, только влекла, а не отталкивала.

Бестужев был жесток по-изворотливому. Не зря же адвокат.

Жестокость Беркута, думаю, скорее была похожа на ту, что парни проявляют во время драки.

Он не ударит в спину. И мне почему-то кажется, что не предаст…

Отогнала ненужные мысли от себя, как наваждение.

Пошла в душ. Долго-долго стояла под горячими струями воды и… вспоминала…

Другой жар. Иного рода… Тот, что давно уже не испытывала. Да и испытывала ли когда-либо вообще?

— Кать, ну что? — вырывает меня из блуждающих мыслей Даша.

«Моя помощь» ей на этот раз свелась к тому, что с самого раннего утра мы притащились на какую-то бывшую фабрику почти в центре Москвы, а ныне новомодное место сбора всяких креативщиков и художников.

Оказалось, что вчерашний разбор вещей Дашей был не случаен- с еще одним модным дизайнером, вместе с ней стажировавшемся в Италии, она готовит свою экспериментальную коллекцию одежду из переработанного сырья…

Не могла не усмехнуться про себя, что в случае золотой доченьки переработанное сырье представляло из себя почти новые, по разу одеванные брендовые вещи из ее гардероба, но сдержалась.

У богатых свои причуды.

Девушка вышла ко мне в до невозможности креативном платье, собранном из джинсовой ткани разных цветов и фактур.

А неплохо. Актуально и свежо.

Когда я слушала восторженный лепет девушки по пути сюда, предвосхищала нечто гораздо более худшее, а оказалось вполне себе неплохо… Хотя еще бы.

Если цена этого самого «расходного материала» превышает стоимость любого среднестатистического гардероба обычной женщины…

— Очень круто, Даш, — честно говорю я, — не ожидала…

Я очень рассеянная. Она видит это, поджимает губы.

Вообще, очень «замечательная девочка». Как я в детстве любила говорить.

От слова «замечать»…

Потому что первым делом, что она сегодня выложила мне с утра, было то, что ее папаня вчера вечером поспешно отбыл с какой-то длинноногой томной брюнеткой с пышными губами в свой загородный комплекс. По плану Даша ничего знать была не должна- официальная версия сводилась к тому, что Генерал едет с друзьями на охоту до субботы включительно, но та поймала эффектный силуэт красотки на переднем сидении его авто.

Так вот что за «дела» у Генерала…

Сначала позажимал меня, почитал нотации, а потом рванул наслаждаться жизнью «по-взрослому»…

Похвально, чё…

— Кать, а что за ночной клуб, куда ты собралась в пятницу? — снова вырывает меня из внутреннего коматоза Даша.

Удивленно перевожу на нее глаза.

— Ты откуда знаешь?

Она лишь закатывает глаза.

Да, мы решили перейти с ней на ты…

Не знаю, как-то раздражает выкать маленькой девочке. Хочется думать, что я здесь не у нее на побегушках, потому что приказал Беркут, пока кувыркается со своей очередной бабой, а что просто так…

Девушка закатывает глаза.

— Ты только что по телефону с подругой это обсуждала. Ну так что за клуб… Мы просто тоже собрались с друзьями в клуб в пятницу…

Ее глаза начинают хитро стрелять по сторонам.

Я прищуриваюсь.

— А отец в курсе твоих планов?

— А ты моя нянька? — огрызается в ответ.

Таращусь на неё.

И реально, чего это я…

Это он зависает «на охоте до субботы включительно» вместо того, чтобы думать о своем ребенке. А я не няня. Нет. Я просто его должница и потому вынуждена выполнять любые, даже самые нелепые приказы…

«Подчиняйся»…

Черт… Опять в голове то, что не должно быть..

Почему, почему?! И зачем только я вообще слушалась, а не оттолкнула его резко?!

— Я бы не хотела, чтобы ты говорила отцу, что я пошла в клуб, — смотрит на меня по-щенячьи.

— Зачем тогда вообще сказала, если не хочешь? Я бы не знала…

Пока не понимаю ее резона.

И что в голове у этой озорной девчонки.

Не могу ее судить.

В ее возрасте все должны совершать безрассудства. В умеренных пределах.

Она поджимает губы, силясь выдать то, что трепещет в груди.

— Отец может спрашивать… Скажешь, что водитель высадил меня у подруги и я останусь ночевать у нее? Он точно спросит… Он потому тебя и приставил ко мне, не сомневайся. Оставил надзирателем, пока сам…

Внутри снова все скукоживается…

Да, сиделка на время половых утех с уверенными, яркими, раскрепощенными, а не разбитыми предательством и разводом…

А чего это в сущности я не могу ей подыграть?

И я была на ее месте.

Все мы были.

Девочке не десять лет… К тому же она жила сама в Европе.

— И с кем ты идешь в клуб? Это кто-то приличный?

— Приличный… — говорит- и ее глаза озаряются светом.

Все понятно. Влюблена…

Подсаживается ко мне с энтузиазмом.

Улыбается во весь рот, быстро тараторя.

— Это Сережка, вот этот, который дизайнер, — кивает чуть заметно в сторону высокого парня с серьгой в ухе с длинными волосами. Блин, он такой крутой! И похож на Джареда Лето в молодости! Хотя он и ща хорош!

Еле сдерживаю неуместную улыбку.

Мда, видел бы брутальный Генерал с его армейскими замашками и привычками своего потенциального зятька…

Хотя бы не какой-то человек с улицы. Они вместе работают. Сергей уже учится в институте, куда собирается поступать Даша. Он помогает ей со вступительным проектом, который нужен помимо стандартного набора результатов экзаменов…

— Одно условие, Даш.

Она поднимает на меня уже совершенно счастливые глаза.

— Что угодно…

— Максимум до двух часов ночи. И ты отписываешься мне о том, что у тебя все хорошо, каждые полчаса.

Она недовольно поджимает губы. Кривит их, но потом соглашается.

— Спасибо! — вскакивает и по-детски начинает прыгать вокруг меня, а потом внезапно целует в щечку.

И эту девочку Беркут называет проблемным ребенком?! Единственный проблемный в их семье он сам! И больше никто!

— Блин, какой мой отец все-таки дурак, — вдруг выдает она мне, — я думала, он на тебя запал, когда увидела ваше общение на квартире, а он всяких длинноногих селедок катает…

Длинноногих селедок…

Мда.

Все выбирают длинноногих селедок…

В сердце отчего-то прям ощутимо больно колет.

— Что за чушь, Даш. Твой отец мой начальник. У нас ничего по определению невозможно…

— Ну, да… Ну, да… Ты бы это Алине сказала, которая из юбки выпрыгивала, чтобы затащить его в постель…

Ну все, мои рычаги срывает.

Выдыхаю шумно, нервно встаю.

— Не мала ты еще такие вещи обсуждать?! Закрыли вообще тему, Даш!

Она тут же ретируется, разводя руки.

— Ладно, сменим тему… Что собираешься надевать в клуб?

Я перевожу на нее недоуменный взгляд…

В клуб? А как вообще одеваются нынче в клуб?

Немного впадаю в ступор…

Вообще-то я не собиралась туда идти, хотя…

После того, как услышала про Бекрута с его охотой, а поркуа бы и не па?

Даша видит, что ответа на ее вопрос у меня нет и дельно смотрит на часы.

— Водитель уже, должно быть, прибыл. Поехали-ка в ближайший торговый центр, выберем тебе что-то умопомрачительное… Даром что ли я училась на стилиста в самой Италии…

Привычной и понятной мне Кате Бестужевой сейчас следовало бы сказать категоричное нет, но я…

Соглашаюсь…