Убирать подвал я закончила к вечеру, и уже к ужину вернулась на кухню. Поела и принялась помогать Нике с мытьем посуды. Тихо рассказала ей, что малыша забрала себе Орэя. Порадовались за него с ней вместе.

С тем, что я была постоянно уставшей, мне обычно сны не снились, а сегодня я увидела дом. Маму и брата. Проснулась со слезами на глазах и тоской на сердце. Как же я хотела домой. Когда этот пиздец закончится? И закончится ли он вообще?

— Ника, а у вас здесь есть сказки о попаданцах, — спросила я девушку утром, когда мы в своем уголке чистили овощи.

— О ком? — не поняла она.

— Ну, о тех, кто попал к вам из другого мира.

— Я таких сказок не слышала, — ответила она.

Вот же блин. И что мне думать? Она не слышала потому что их нет, или потому что ей их никто не рассказывал. Тогда у кого спросить?

— Рина, смотри, — так меня встретила сегодня Орэя.

Я мыла окна в еще одном зале, но не таком большом, как прошлый, хотя из него тоже можно было выйти в сад. Мне дали задание только помыть их, ну и шторы в стирку отнести.

— Ну показывай, — сказала я ей и бросила тряпку в ведро.

Девчушка откинула одеяло с колен и потихоньку затрясла ногами. Столько счастья светилось на ее миленьком личике, что мое сердечко не могло остаться равнодушным.

— Она уже и стоять может, — проворчала Пира.

Ей должно быть было очень сложно признавать свою ошибку, и недоверие ко мне. Ну и пусть. Главное ребенок счастлив и скоро будет здоров.

— Вот и умничка, — я подошла к дивану и кивнула Пире, чтобы она положила Орэю сюда. — Скоро и сама бегать будешь.

— Когда я увидела, как ты вылечила Шира, то сначала не поверила, — вдруг сказала малышка, когда мамзель уложила ее на диван.

— А когда же Вы успели это увидеть? — спросила ее Пира.

— Я в тот вечер на балконе сидела и наблюдала за ними, — рассказала она. — Я и не поняла, что ты делала, видела только свет в твоих руках. А потом, когда ты упала, Шир уже мог ходить нормально, как раньше. Он походил вокруг тебя, понюхал, а потом и лег рядом с тобой.

— Ясно, — значит, она видела.

— Прости меня, — тихо сказала Орэя.

— За что? — удивилась я.

— За то, что не поверила тебе, — себе в руки тихо ответила она. — Я хотела верить, что ты сможешь. Боялась. Надеялась. А ты и вправду можешь меня вылечить.

— Тебе не нужно извиняться, — я улыбнулась, смотря, как мой свет уходит в нее. — Ты же меня не знаешь. Но я благодарна тебе, что ты поверила. Доверилась мне. Это приятно. Спасибо.

— Угу, — всхлипнула девчушка.

— Госпожа?

— Орэя? — мы вместе с мамзель удивились. — Почему ты плачешь? Тебе больно?

— Нет, — она шмыгнула мокрым носом. — Просто… Просто…

— Говори, что случилось?

Что могло ее так расстроить?

— Это правда? — неуверенно спросила она.

— Ты о чем? — я не поняла ее.

— Мой папа… — мне сразу стало понятно, о чем она хочет знать. — Говорят, ты сделала его рабом…

— Орэя! — воскликнула Пира.

— Правда, — я кивнула и закончила на сегодня лечение. — Только все не совсем так, как говорят.

— Ну да, — хмыкнула гувернантка. — Верь человечке…

— Пира! — в этот раз Орэя села на диване сама. — Ты не поверила ей, когда она сказала, что может вылечить меня. Вот и смотри сейчас.

Девочка снова затрясла ножками, а мамзель лишь гордо вскинула подбородок, не желая вслух это признавать.

— Расскажи мне, — попросила девочка и умоляюще посмотрела на меня.

Я села рядом с ней и задумалась. Ладно уж расскажу, вот только не все.

— Я на той планете и сама оказалась неожиданно. А потом узнала, что мне обязательно нужно было иметь раба. Вот прям обязательно, представляешь. И я никак не могла отказаться от этого. А я против рабства.

На это Пира фыркнула.

— Вот я и решила, — продолжила я, проигнорировав ее. — Что буду покупать их и освобождать. Так я и купила твоего папу, а потом и освободила.

Я решила не рассказывать ей о том, в каком состоянии был ее отец, чтобы не расстраивать девчушку.

— А почему он привез тебя сюда? — спросила она то, что мне и самой было очень интересно.

— Он мне не сказал, — честно ответила я. — Но думаю, чтобы вылечить тебя. Твой папа знал, что я целительница, даара. Думаю поэтому.

— Значит и мой папа освободит тебя? — спросил этот невинный ребенок.

Ох, милая, что-то я очень сильно в этом сомневаюсь.

— Нам уже пора, — Пира подняла ее на руки и посадила в кресло. — Не наше это дело, знать, что будет делать повелитель.

— Но…

— Увидимся завтра, Орэя, — я улыбнулась ей на прощанье, и когда они ушли, вернулась к работе.

Сук я услышала заранее, их смех я ни с кем не спутаю. Хорошо, что успела спуститься с лестницы, и была близко к дверям в сад. Поэтому быстро выскочила и убежала, стараясь найти место, чтобы спрятаться от них. Мне конечно стало уже лучше, но не настолько, чтобы снова терпеть издевательства.

— Ра-абы-ыня-я? — протягивая слога, меня позвала Анята. — Ты где-е?

Суки снова засмеялись и вышли в сад. Трис осталась у дверей, ведущих в зал, должно быть для того, чтобы я не убежала обратно. Дарма и Анята начали меня искать по саду. Блять! И куда мне от них спрятаться?

— Я тебя вижу, человечка, — вдруг крикнула Дарма, и побежала в мою сторону.

Как? Я же в синем сарафане притаилась в синих кустах. Тварь глазастая! Делать нечего, и я побежала, но в другую от нее сторону. Да уж, давненько я в догонялки не играла. С началки наверно. Может поэтому меня так быстро и поймали. Да еще и ноги у них длиннее.

Поймала меня желтая, подставив подножку. Летела я красиво. Руки вперед, носом в траву. Не успела перевернуться, как меня ушибленным носом еще сильнее прижали к земле, надавив рукой на затылок.

— Далеко собралась? — смеясь, спросила Анята.

— Да как сказать, — в траву проворчала я.

Сегодня у меня не было желания сдаваться так просто. Обидно блин! Я же почти убежала от них. Ключевое слово почти. Но на мою удачу, что все же решила напомнить о своем присутствии в моей жизни, над головой кто-то злобно зарычал, и девки с визгом меня отпустили. Я, приподнявшись, только успела заметить их сверкающие пятки, а потом посмотрела вверх.

Шир стоял надо мной и злобно раздувал ноздри, тоже смотря им в след.

— Ох, — выдохнула я с облегчением. — Спасибо тебе. Спас.

Я медленно встала и посмотрела на него. Он на меня. Вообще не понятно о чем он думает. Но агрессии в мою сторону я от него не чувствовала.

— Привет, — широко улыбнулась ему. — Можно тебя погладить?

Прайт наклонил голову, словно раздумывая над моим предложением, а потом сам ткнулся носом в мою руку. Вот и ответ. Я ласково погладила его между ноздрей, потом подняла руку к наростам на его лбу. Острые, словно маленькие рога. Провела рукой по мощной шее, ладонью чувствуя особую текстуру чешуйчатой и теплой кожи. Шир спокойно стоял, лишь время от времени поворачивая голову в мою сторону, чтобы понюхать, пока я гладила его туловище. Так классно!

— Как твоя нога? — спросила я, впрочем, и не ожидая ответа.

Присела возле нее и погладила. Шир только мышцами дрогнул, но лапу не убрал. Света во мне было не так уж и много, часть я отдала девочке, а та часть, что я копила на себя, была очень маленькой, так как и не задерживалась.

— Ты можешь походить, чтобы я посмотрела, — попросила его, и он послушался.

Неужели и вправду все понимает? Прайт походил вокруг меня, попрыгал, а потом встал на задние лапы, демонстрируя, что теперь с ним все в порядке. Я лишь радостно смеялась, наблюдая за ним. А потом Шир ткнулся носом мне в плечо, словно благодаря за помощь.

— Я очень рада, что ты здоров, — не удержалась и обняла его за шею, встав на носочки. — И буду рада подружиться с тобой.

На это прайт, как мне показалось, согласно фыркнул и пошел в сад по своим делам. А мне пора возвращаться к своим. В зал я заходила осторожно, высматривая тварей, но никого там не было. Не появились суки и вечером, что меня порадовало.

Возвращалась я на кухню сама, по нарисованному чертежу. С тех пор как стала их рисовать, все увереннее чувствовала себя в этом лабиринте коридоров для слуг. Потихоньку стала понимать ту схему, о которой мне говорила Ника. Главная точка находилась в центральном приемном зале и уже от него и исходили все коридоры. Чтобы мне запомнить их, нужно было не только получить карту, но и прожить здесь как минимум год. Многие новички тоже часто терялись. Я еще не была в центре, но ориентировалась от кухни. Это как вокзал в родном городе, от него точно найдешь дорогу домой.

На следующий день Орэя уже встала с кресла и за руку Пиры сама, САМА, пошла ко мне. Я не удержалась и подхватила малютку на руки, закружив ее под наш счастливый смех. Может еще два или три сеанса, и она сможет бегать как раньше. Что меня удивило, так это скупая улыбка Пиры, которую я успела заметить. Мамзель хоть и была холодной и чопорной, но тоже радовалась за свою маленькую госпожу.

Вечером мне снова не удалось убежать от сучек, и они поймали меня у фонтана в саду. В этот раз прайт меня защитить не мог, потому что уже давно был в своем стойле, так что суки расслабились. Пока Дарма держала мои руки, скрученные за спиной, Трис топила меня в воде фонтана, а Анята прижигала мои ступни.

— Вот и побегай теперь от нас, — услышала я в момент, когда Трис подняла меня за волосы, чтобы я смогла вздохнуть.

Они там и бросили меня, замученную и едва дышащую. Встать я не могла. Я устала от этого. Моя ненависть к ним возросла еще больше, хотя куда? Но еще больше я ненавидела красса, что обрек меня на этот ад.

За что?

Что такого я ему сделала? Не мог он ту суку, что его покалечила, забрать вместо меня. Вот пусть бы ее так мучили, заслужила. Эти четыре мрази друг друга стоили. Я-то тут причем?

Мысль о скорой свободе уже не приносила прежней мотивации терпеть все это. Я ведь только за нее и держалась, как утопающий за соломинку. Но сейчас и она не помогала, пока я лежала и пустыми глазами смотрела на хмурое небо. Я устала. Не только физически, но и морально, и эмоционально, и психологически. Сил больше нет.

Так я и валялась у фонтана, безразлично ловя лицом крупные капли дождя, что начался примерно минут десять назад. Мне было все равно. Я сейчас наверно и руку поднять не смогу, не то, чтобы уползти хоть куда-нибудь. Там меня и нашла Ника. Со слезами на глазах, она кое-как затащила меня в зал и уложила на диван, а потом убежала. Девушка принесла мне воды, бутер и снова мазь от ожогов.

К ее приходу я собралась и села. Хватит сопли жевать. Ника тоже устала, ее тут все гоняют кому не лень. С благодарностью все забрала у нее и отправила спать. Я точно не дойду до своей комнаты, а виснуть на и так уставшей девушке я не хотела. Так и сказала ей. Здесь посплю. Даже посмеялась, что смогу на диване ноги вытянуть, да и спать на нем будет мягче, чем на моем каменном матрасе.

После ее ухода, я смазала обожжённые ступни, поела и легла. Странно, но сон долго не шел, хоть я и не могла даже глаза открытыми держать от усталости. Да еще и стреляющая боль в ногах мне мешала. Или мне уже было непривычно лежать на мягком? Сколько там до приема осталось? Недели две? Вроде и меньше. Скорее бы.

Утром меня разбудила Ника и принесла не только бутер, но и вещи. Я быстро переоделась, и поковыляла в хозкомнатку, чтобы умыться. Наступать на ноги было адски больно, и я сквозь слезы и покусанные губы, добралась до нее. Там я привела себя в относительный порядок. Набрала ведро воды, взяла тряпку и поковыляла обратно. Работа сегодня продвигалась очень медленно, хорошо, что ступеньки на стремянке были широкие, и я могла сидеть на них. Хоть ноги в это время отдыхали.

Пира и Орэя пришли как всегда после обеда. Я ждала их сидя на диване, чтобы малышка не увидела мою гримасу боли. Сегодня девочка уже увереннее подошла ко мне без помощи гувернантки.

— Ну как? — спросила она, и крутанулась на одной ноге.

— Очень хорошо, — улыбнулась я.

Пока девочка сама ложилась на диван, я посмотрела в себя, и объединила свой свет. Если отдам ей все, то она наверно уже и сама сможет убежать отсюда.

— Сейчас я отдам тебе весь свет, — сказала я, и предупредила их: — Но после этого я сразу же усну. Помнишь, как было с Широм? — девчушка кивнула. — Так что не переживай обо мне. Хорошо?

— А тебе не будет плохо? — забеспокоилась Орэя.

Уж точно не хуже, чем сейчас. А так меня просто вырубит, и я не буду чувствовать боль в ногах.

— Говорю же, не переживай, — я погладила ее по голове. — Все со мной будет хорошо. Готова?

— Ага!

Когда я ее лечила, Орэя весело махала ногами, словно с ней ничего и не произошло. Такой милый ребенок. Отдав ей все, я, перед тем, как погрузиться в спасительный сон, почувствовала, как Пира подхватила меня и уложила на диван. Я бы поблагодарила ее, но уже крепко спала.

Сквозь сон почувствовала, как меня кто-то тормошил, а потом скинул на холодный пол. Плевать, я сплю. Потом меня кто-то поднял обратно. Плевать, я сплю.

Разбудила меня Ника, вновь принеся мне завтрак и вещи. Оказалось, я проспала до следующего утра, но моя хроническая усталость не прошла, только ногам полегчало. Сегодня я тоже не возвращалась на кухню, умылась в хозкомнате и приступила к работе. Уж не знаю, кто там меня вчера пытался разбудить, может не те суки, а Сайя. Она иногда сама лично приходит проверить мою работу. Надзиратель блин. Хорошо хоть она без кнута.

После обеда ко мне заглянула только Пира.

— Человечка, ты госпожу сегодня не видела? — спросила она.

— Нет, — я удивилась.

— Теперь с ней опять не управиться, — проворчала она и ушла.

Я обрадовалась. Эта непоседа наверно убежала от строгой мамзели, и спряталась где-то в огромном замке. Ищи-свищи ее теперь. Даже и не понятно, к добру я ее вылечила, или к очередному злу. За ней теперь толпой приглядывать надо будет, чтобы трагедия не повторилась.

— Рина, — меня кто-то тихо позвал из сада. — Рина!

Конечно я сразу поняла кто это был.

— Орэя, — я медленно вышла из зала. — Тебя все ищут уже.

— Знаю, — девочка счастливо улыбалась мне. — Пусть ищут.

Ну вот что с ней делать?

— Иди-ка сюда, — я позвала ее и села на ступень, что вела из зала в сад.

Девчушка весело побежала ко мне, и как любой ребенок, с разбегу прыгнула на меня. Я постаралась поймать ее, не вскрикнув от боли. Да, Орэя была еще крохой и легкой как пушинка, но у меня от прошлых побоев еще не все зажило. Усадив егозу к себе на колени, я строго посмотрела на нее, словно и сама была взрослой.

— Орэя, — начала я. — Ты должно быть забыла, как еще совсем недавно на кресле каталась, да?

— Нет, — девочка испуганно покачала головой и вся напряглась.

— Вот и хорошо, помни об это и не забывай.

Я чувствовала себя прям той самой злодейкой, когда смотрела на хмурое лицо ребенка, который понял, что его ругают.

— Послушай, Орэя, — уже мягче продолжила я. — Я очень рада, что ты теперь бегаешь и прыгаешь везде. Да все рады! Но. Никто больше не хочет, чтобы ты снова поранилась, понимаешь?

Она неуверенно кивнула.

— Мы все очень за тебя переживаем, именно поэтому и приглядываем за тобой. Ты не должна убегать и прятаться. Хорошо?

Девочка хмуро смотрела на свои руки.

— Ты поняла меня? — я наклонилась, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Да, — себе под нос пробурчала она.

— Вот и хорошо, — я прижала девчушку к себе. — Если рядом с тобой кто-нибудь будет, то сможет вовремя помочь. Поймать, к примеру, чтобы ты не упала и не сломала свой очень красивый носик. Не прячься больше.

— Я поняла, — Орэя слезла с моих колен.

— Ты обиделась на меня? — спросила я ее.

— Нет, — она замотала головой и серьезно посмотрела на меня. — Не обиделась. Ты права. Я потом извинюсь и больше прятаться не буду. Да я и не хотела.

— Почему тогда убежала от Пиры? — удивилась я.

— Потому что она меня к Ширу не пустит.

— А зачем тебе к нему?

— Я хочу перед ним извиниться, — девочка стыдливо отвела глаза. — Это я виновата, что он пострадал.

— Как же так? — спросила я.

— Ну, — Орэя замялась, став ковырять носком туфельки землю.

— Давай, садись обратно ко мне, — я похлопала по своим коленям, и когда кроха забралась на них, попросила: — Рассказывай.

— Знаешь, — начала она. — Я очень сильно люблю папу.

— Знаю конечно, — хотя я своего даже и не помню.

— Он и Шир так красиво смотрятся вместе. Я тоже хотела на нем прокатиться, но без папы. Показать ему, что я тоже сильная и смелая как он.

— Понимаю, — я приободрила ее.

— В тот раз, я тоже спряталась. Папа как раз только вернулся, и Шира еще не увели. Я подумала, что запрыгну на него, и папа увидит и обрадуется, какая я смелая.

Вот теперь я поняла, что с ней случилось.

— Но Шир же огромный, — Орэя даже руки развела, показывая мне насколько. — И с земли я запрыгнуть на него не могла, а вот с дерева. Вот я и прыгнула ему на спину, а потом меня подкинуло вверх. Я так испугалась. А потом упала, и было так больно. Очень. Я сразу уснула, а проснулась уже такой, как ты увидела меня впервые. Потом узнала, что и Шир пострадал. Когда он взбрыкнул, то неудачно поскользнулся на камне.

— Скажу тебе честно, — я покачала девочку, успокаивая. — Шир тоже очень сильно испугался, когда ты прыгнула на него. Он же не ожидал этого, да и не знал, что это была ты. Ты же спряталась. Но я уверена, что он не хотел навредить тебе.

— Я тоже так думаю, — всхлипнула она. — Поэтому и должна извиниться. Меня к нему больше не пускают, а мы с ним всегда дружили. Я так виновата перед ним.

— Думаю, он обязательно тебя простит, — я почему-то в этом не сомневалась.

— Хорошо, что ты и его вылечила, — тут Орэя заглянула мне в глаза. — Я слышала, мой папа даже хотел убить его за то, что он покалечил меня.

— Ничего себе, — вместе с ней удивилась я.

— Но ведь Шир на самом деле не виноват, это все я, — у девочки глаза заблестели от наворачивающихся слез.

— Ну, ну, тише, — я продолжала качать ее на коленях. — Нечего плакать. Смотри, все же хорошо. Шир жив и теперь здоров. И ты в полном порядке. Все хорошо.

— Это все ты, — Орэя стерла руками слезы с глаз. — Вот я и подумала, может, ты отведешь меня к нему? Он меня не обидит, правда, правда.

Ну как можно отказать, когда на тебя смотрят теми глазами, что и кот в «Шреке». Такие же большие, умоляющие, и блестящие от слез. Сил нет.

— Хорошо, но не долго, — я кивнула. — Ты знаешь, где он?

— Сегодня у смотрящего за ним выходной, и Шир у себя в стойле, — девочка спрыгнула с моих коленей. — Пойдем скорее.

— Может нам Пиру позвать с собой? — предложила я.

— Ой нет, — Орэя испугалась. — Она меня точно не пустит. Пойдем.

Делать нечего, и я пошла за ней.

— Орэя, — позвала я, когда девочка убежала далеко вперед. — Подожди меня. Я устала и не могу бегать как ты.

Не говорить же ей, что у меня ступни обожжены, и я еле-еле хожу.

Малышка послушно подбежала ко мне и взяла за руку. Так мы и шли к прайту. Она привела меня к местным конюшням, и попросила прятаться, чтобы нас никто не видел. Тут я с ней согласилась. Она боялась, что ее заберут, а я, что меня накажут за своеволие.

Шир стоял в отдельном помещении, что было нам только на руку, никто нас не заметит. Прайт нас почуял сразу же и приветственно зафыркал, когда мы подошли к нему.

— Ширушка, прости меня, — Орэя разревелась перед ним, точно так же, как я в прошлый раз.

Похоже ему везет на плакс. Я подняла ее на руки, чтобы девочка могла погладить своего друга. Тот с готовностью подставил свою морду под детские слезы и сопли. Как ни странно, он тоже плакал. И мне пришлось утешать уже двоих.

— Ну тише вы, тише, — я погладила Шира свободной рукой. — Теперь все будет хорошо. Оставим прошлое в прошлом, и будем радоваться будущему. Теперь вы оба здоровы.

— Я не хотела тебя обижать, — сквозь рев, продолжила Орэя. — Мне очень жаль. Это я виновата, не ты. Я больше так не буду. Честно, честно.

Прайт глубоко вздохнул, позволяя маленьким ручкам трепать себя за уши.

Мы пробыли у него довольно долго. Орэя собралась наверно все ему рассказать, что с ней происходило за все то время, что они не виделись. Шир внимательно и терпеливо все выслушивал, а я начала беспокоиться. Слишком мы задержались, а девочку и так искали.

— Так, ребятки, — я решила закругляться с их примирением. — Давайте вы продолжите в другой раз, хорошо? Орэя, тебе уже давно пора возвращаться, да и у меня работа стоит.

— Хорошо, — малышка счастливо расцеловала морду прайта, прощаясь.

Я тоже на прощанье погладила его, и мы вместе с ней вышли из конюшни. Орэя, весело болтая, шла рядом со мной обратно в сад. Она все продолжала держать меня за руку, говоря, как она счастлива, наконец, помириться с Широм, и постоянно дергала меня в сторону. Мне хоть и было больно, но я не могла не улыбаться от радости счастливого ребенка.

— Орэя!

— Госпожа!

— Госпожа!

Сразу несколько взволнованных голосов встретили нас в саду. Первой к нам подбежала Пира и подхватила ребенка на руки, убив меня взглядом. Ну да, виновата. Надо было предупредить, чтобы они так не волновались.

— Пира, представляешь…

— Идемте, госпожа, — не дав ей закончить, мамзель утащила малышку с собой.

— Рина, — меня окликнула Ника.

Ее убитый и безжизненный голос сначала насторожил меня, а потом, когда я посмотрела на нее, напугал.

— Вот она, забирайте, — в сад выбежала запыхавшаяся Сайя.

За ней шли два стражника красса, а за ними выбежали еще некоторые слуги, среди которых мелькнули довольные рожи сучек.

— Подождите… — меня скрутили за руки и куда-то поволокли, в сторону тех самых конюшен.

Я оглянулась на Нику, и увидела, как она плачет. Ясно.

Мне пиздец.

Вот догадалась же я, блять, утащить ребенка, когда его ищут. И кто? Рабыня, грязная человечка, которую тут все ненавидят. И где были мои мозги? Потерялись в ее прекрасных желтых глазках? Теперь меня точно будут бить. Сильно. Без жалости.

Или сразу убьют?

Эх… Хотела как лучше, а получилось как всегда.

Тащили меня долго. Куда-то дальше конюшен, в отдельно стоящее здание. Потом вниз по лестнице, по длинному полутемному коридору с множеством дверей. Потом затащили в одну из этих комнат и бросили там. Закрыли дверь и оставили одну.

Свет в комнату-камеру проникал из узкого и маленького окна под самым потолком. Я села на холодном и грязном полу, подставив ноги так, чтобы не затронуть раненые ступни. Приплыли блин. В тюрячку меня упекли. За дело конечно, сама виновата, курица безмозглая.

Я знала, что одним заточением не обойдусь. Поняла по выражению лица Ники, и по ее горьким слезам. Будут меня все же бить. Пиздец, блять! Как мне такой дурой вообще жить-то разрешают?

Утешилась тем, что хоть ребенок с лошадкой помирились.

Теперь и помирать можно. Сделал хорошее дело и помирай смело!

Чет мне не хочется. Вот совсем. Интересно, а меня долго здесь держать будут? Просто тюрьма все мои планы портит. Как мне теперь до инопланетян добраться? Побег! Может Ника придет навестить? Вот ее и попрошу мне помочь. Правда, если узнают, ей тоже плохо будет, а свою единственную здесь подругу я подставлять не хотела. И что тогда делать?

С наступлением вечера в маленькой камере становилось все темнее и холоднее. К тому моменту, когда солнце село окончательно в ней было уже настолько темно, хоть глаз выколи. Я специально села к деревянной двери и прижалась к ней спиной, чтобы хоть как-то чувствовать пространство. Можно было бы и к стене прижаться, но уж слишком они холодные, как в прочем и пол, на котором я и сидела. В этой камере даже никакой тряпочки, ну или там сена, не было, чтобы под зад подложить.

Я ждала.

Ждала хоть чего-нибудь. Время словно остановилось, когда пришла эта тьма. Никто не приходил. Ни чтобы хоть воды принести, ни чтобы наказать. Никого. Меня трясло от холода и от подступающей паники. Перед глазами все стояло испуганное лицо Ники. Что со мной сделают? Воображение меня не подвело и тут же накидало сразу несколько вариантов, одно страшнее другого. Я старалась гнать их прочь, но они все равно возвращались. Когда, наконец, услышала шаги далеко в коридоре, то вздрогнула. Идут.

В окружающей меня тишине, звуки этих шагов были словно набаты. Громкие и пугающие. Кто-то шел не спеша, ведь я никуда не денусь. Все ближе и ближе. Я, держась рукой за холодные камни стены, отползла от двери и прижалась спиной уже к ней. Он рядом. Вот сейчас зайдет, и я узнаю, чего мне стоило бояться на самом деле.

Но этот кто-то прошел мимо моей двери и открыл следующую. Только я успела с облегчением выдохнуть, как услышала его шаги в соседней камере. Он остановился и снова тишина. Что он там делает?

Раздался звук тяжело отодвигаемого камня.

Что?

— Почему так долго? — услышала я низкий мужской голос, с явной хрипотцой, словно у него в горле першило.

Очень неприятный голос, скрипучий такой, и его обладатель был сильно раздражен.

— Задержался, чтобы удостовериться, что он сегодня возвращается, — ему ответил другой мужчина.

Кто возвращается? О чем они?

— Ты уверен? — переспросил первый.

— Да.

— Чертово отродье, — выругался первый. — Нам не хватило каких-то двух дней, теперь снова все планы менять.

— Ты принес? — спросил второй мужик.

— Да, — что-то зашуршало. — Вот, как договаривались. Есть еще что-нибудь важное?

— Нет, они так и не поменяли места. Все так же, как и было на прошлой неделе.

— Ладно, — ответил первый и снова звук отодвигаемого камня.

Вновь шаги, лязг замка закрывающейся двери. Потом кто-то ушел, и снова меня окружила тишина.

Вот это да! Я что же, получается, стала свидетелем какого-то заговора? Шпионы? Перебравшись к двери, чтобы не упираться в холодную стену, я задумалась. Кто-то вернулся и спутал им все планы, до осуществления которых оставалось совсем немного. Интересно, что было бы тогда? Но еще интереснее мне было, кто вернулся? Неужели…