Девчушка появилась после обеда, ей даже пришлось меня ждать. Мне хоть и становилось лучше, но я все еще еле передвигалась. Когда вернулась из кухни, Орэя сидела возле окна и наблюдала за прайтом, а ее сиделка читала книгу сидя на диване.

— Тебя где носит, человечка? — возмутилась она, когда я вошла.

— Обедала, — ответила ей.

— Нахалка…

— Пира, хватит, — прикрикнула на нее девочка, продолжая смотреть в окно.

Я медленно подошла к ней под орлиным взглядом мамзели. Тоже посмотрела в сад, там прайт лежал на полянке и грелся в лучах солнца.

— Меня зовут Рина, — представилась я. — Чтобы помочь тебе, мне нужно знать, что именно у тебя повреждено.

— Много хочешь, рабыня…

— Пира!

— Но госпожа…

— У меня сломан позвоночник, — ответила Орэя и посмотрела на меня.

Таким взглядом, в котором не было надежды.

— Значит, мне нужно, чтобы ты легла на живот, — я ободряюще улыбнулась ей. — Чтобы передать тебе мой свет, мне необходимо касаться тебя. Готова?

Девчушка неуверенно кивнула мне и попросила Пиру положить ее на диван. Мамзель помогла ей, продолжая прожигать меня ненавистью во взгляде. Ну и пусть. Красска ведь думает, что я шучу, или еще что злодейское задумала, но вынуждена подчиняться приказу своей госпожи. Судя по тому, как она на меня смотрит, то думает, что я и вправду могу навредить ребенку. Больная она что ли?

Пира сама обнажила поврежденную поясницу малютки. Тут и не вооруженным взглядом было видно, что кости срослись неправильно. Бедняжка. За почти сутки я смогла накопить для нее света, оставив немного и себе. Сразу же положила ладони на маленькую поясницу и пустила свою силу в Орэю. Заметила, как вытянулось лицо Пиры, когда она это увидела. Может, перестанет теперь на меня так зверски зыркать?

— На сегодня все, — сказала я, когда свет закончился. — Как я и говорила, сразу результата не ждите, но продолжайте делать массаж на ногах и разминать их. А потом будете рассказывать мне об улучшениях.

— Спасибо, — тихо сказала Орэя, когда Пира начала одевать ее.

— Пожалуйста, — я улыбнулась девочке. — Рада помочь тебе.

— А себе? — спросила девочка уже сидя в кресле.

Конечно она видела мое состояние.

— Себе я тоже помогаю, не переживай.

— Кто это сделал? — спросила она. — Те служанки?

— Госпожа, — перебила ее Пира. — Нам пора.

— Но…

— Все хорошо, госпожа, — встряла я. — Увидимся завтра.

Мамзель увезла хмурую Орэю, а я приступила к уборке. Гувернантка правильно сделала, что перебила ее. Незачем девочке знать, что происходит. Она хоть и была госпожой, но против слова отца ничего сделать не могла. Ее вряд ли послушают, если она захочет защитить меня.

Посмотрела в себя. Свет разделился, как я и хотела, и теперь большая его часть будет накапливаться отдельно. Правда и на себя силы сейчас было мало, ну хоть так. Постепенно все заживет, вот только усталость меня задолбала. Надоело уже еле двигаться, постоянно зевая, и стараться держать глаза открытыми. Если бы не те суки.

На следующий день меня перевели в другое крыло замка, причем в подвалы, где было очень грязно. Тонны пыли и паутины. А я боюсь пауков! До ужаса просто. И не знаю какие они здесь. Вдруг размером с кошку и ядовитые? Ника сразу же убежала, я даже спросить ее не успела. К тому же в этих комнатушках не было света. В длинном коридоре местами висели светильники, а вот в четырех комнатах, где мне и предстоит убраться, света нет, и мне придется ставить там подсвечник. Или подкамник, как он у них называется? Причем мне нужно было вычистить их полностью, до голых стен и полов.

В ближайшей комнате была свалена старая мебель, и в ней кто сейчас только мог не жить. Я, как только открыла дверь, то сразу же заметила, как что-то там промелькнуло. Крысы? Пауки? Еще кто-то? От дикого страха меня всю трясло, и я все не решалась войти внутрь. Что делать? Уж лучше бы меня отправили очки чистить, чем это. Не могу! Интересно, а как они меня накажут, если я откажусь убираться здесь? Может, убьют и мои мученья закончатся?

В комнате снова что-то зашуршало, и я резко захлопнула дверь. Мурашки ужаса противно щекотали шею, поднимая на ней волосы. Все. Вот и настал мой конец, потому что заставить себя войти туда я не могла. Меня накажут за невыполнение приказа. Я простояла наверно минут пять, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Почувствовав себя чуть лучше, я пошла посмотреть, что там в других комнатах. Все то же самое, много хлама, пыли и паутины.

Зачем их вообще нужно убирать? Судя по их виду, об этом складе уже все благополучно забыли. Должно быть Сайя чудом вспомнила о них и решила, что такая работенка отлично подходит для рабыни. Мымра старая. Вот и убиралась бы здесь сама. Еще и дала мне на это неделю. Да я только все это время буду храбрости набираться. Может и пусть накажут?

Через полчаса я все же решилась. А что делать? Первым делом я вооружилась метлой с длинной деревянной ручкой и соорудила что-то похожее на мухобойку из подручных средств в хозкомнатке, что была неподалеку от подвала. Повязала на голову тряпку, чтобы на волосы пыль не падала, и так же завязала нос и рот. Ну что ж. В бой!

Открыла дверь и передо мной блеснули красным два маленьких глаза, от попавшего на них света, что я держала в одной руке. Я завизжала и быстро отступила к противоположной стене, оставив дверь открытой. Монстр тоже меня испугался и быстро спрятался в обломках. Кто там? Он съест меня? Покусает?

Пришлось снова собирать в себе смелость за дрожащие хвосты. Хоть монстр и был страшным, но он был очень маленьким, это я успела заметить. Точно смогу с ним справиться, тем более он и сам меня боялся. Спрятался, а не кинулся на меня.

— Эй? — тихим дрожащим голосам позвала я. — Кто там?

Сделала несколько шагов к комнате, держа в одной руке подсвечник, а в другой метлу, мухобойку я прижала подмышкой. Конечно мне никто не ответил. Вообще тишина. Я немного осмелела.

— А ну пшел прочь! — уже громче крикнула я.

Снова тишина.

Справа от входа в комнату стоял покосившийся шкаф, вот на одну из его пыльных полок я и поставила свет. Тут же перехватила в освободившуюся руку свое оружие. Уже пристальнее осмотрела не такое уж и большое помещение, примерно, с нашу кухню у меня дома. Сколько там? Три на три метра? Хлама дофига, и все поломано. Придется по доскам выносить. Ника мне показала куда, его потом другие унесут и сожгут.

Тут мне на глаза попался их паук. Я сначала в ступор впала, а потом отлегло. В принципе я боялась всех пауков, даже крохотных, но с тем, что я уже успела себе на представлять, этот малыш не казался таким уж жутким. Обычный наш домашний Васька, только коричневого цвета. Не волосатый, и без ярких пятен на жопке. Вроде же именно яркие цвета и говорят о ядовитости? Я решила что так, поэтому и перестала его бояться. Ну почти. Все же их здесь была куча, судя по количеству паутины, и от осознания этого мысленные насекомые щекотали мой затылок и нервы.

Мне пришлось его прихлопнуть. Я люблю всю живность, ну как люблю, мне и насекомых жалко. Если замечу жука под ногой, то стараюсь не наступить на него. Пусть живет себе. Но сейчас, здесь, в этой комнате, это было мое поле боя, и именно я должна была остаться единственным победителем. Поэтому я запихала жалось поглубже, и стала убивать всех попавшихся мне на глаза мелких тварей, понимая, что их становится все меньше и меньше.

Находить мне их помогала метла, которой я собирала паутину. Каждый раз орала в голос, когда с нее свешивался очередной паук. И со своим визгливым боевым кличем я и побеждала очередного многоногого противника. Все это происходило еще на входе, мне же нужно было как-то пробираться вперед. Когда вытащила из комнаты первый поломанный стул, то уже почувствовала маленькую победу. Вот так, шаг за шагом, ор за ором, я и начала освобождать комнату.

Полностью переключившись на противных пауков, я совершенно забыла о красноглазом монстре. А он появился за очередной грудой досок. Когда я, осторожно схватившись пальчиками за одну из них, потянула ее на себя, чтобы посмотреть, что там за ней, то услышала шипение. Конечно тут же отпустила доску и отбежала назад. За ней что-то зашевелилось. Я удобнее перехватила свое оружие и стала ждать, когда чудовище вылезет. Комнату я освободила наполовину, поэтому для битвы простор был. Ну все, монстр, я готова. Воодушевленная другими победами, я уже не так сильно боялась.

Снова возня, а потом из-за доски показался маленький черный татами. Он вылез и сразу же встал в боевую стойку, готовый сражаться со мной до смерти. Я же опустила руки и выронила метлу и мухобойку.

Какая прелесть!

По своим походам в зоопарк на Сие, я поняла, что передо мной сейчас был малыш. Просто взрослые татами сами по себе были маленькими, а этот еще совсем был крохой. Может месяца два-три от силы. Такое чудо! Как он тут оказался? Он один? Где его мама?

— Тише, тише маленький, — зашептала я и присела на корточки. — Все хорошо, я тебя не обижу.

Мое сердце переполнялось теплом и нежностью к этому милому созданию. Естественно малыш меня не понял и снова зашипел, а потом спрятался в оставшейся в комнате мебели. В этот момент пришла Ника с обедом. Пока ели, я рассказала ей о нем. Красска сказала, что их так-то много по замку бегает. Они здесь были вроде кошек и ловили всяких там мелких вредителей. Уж не знаю, что произошло с этим чернышом, и где его мама, но я решила все же оставить ему немного еды и воды. Ника была не против.

После обеда я еще осторожнее стала разгребать завал, чтобы ненароком не повредить спрятавшемуся малышу. Нашла дырку в стене внизу. Похоже именно через нее он сюда и забрался. Перенесла тарелки к ней.

Примерно через час ко мне пришла мамзель и повела наверх, лечить Орэю. Как я и ожидала, пока никакого результата не было, но я знала, что он будет. Ее отец был тому доказательством. После вернулась в подвал и бойня с пауками продолжилась. Милый черныш еще пару раз прятался от меня в завале, но когда его стало меньше, татами убежал в дырку в стене, к еде даже не приблизившись. Ну и ладно. Здесь было довольно прохладно, не скоро испортится.

До того как вечером за мной вернулась Ника, я успела полностью освободить комнату от хлама, убрать всю паутину и подмести пол. Черныш больше не появлялся. Девушка принесла поесть не только мне, но и захватила объедки с кухни для него. Я быстро поменяла еду в тарелках и принесла ему тряпок, вдруг решит поспать на них, все же теплее, чем на голом полу. Когда уходили, дверь в комнату я не закрыла. Пусть малыш найдет себе место для житья получше, может и вообще выбежит из этого жуткого подвала.

Мылась я сегодня долго, хоть и закрыла голову тряпкой, но все равно чувствовала себя грязной как поросенок. Заметила, что синяки на теле стали проходить. Скорее бы. Вот только что меня ждет, когда суки вернутся. А захотят ли они вообще спускаться в подвал? Они все же были почти элитой среди слуг.

Оказалось, что захотели и спустились. Время было уже после обеда, и после того, как я подлечила Орэю. Когда они заявились, я приступила уже к очистке второй комнаты, поэтому встречала их с метлой и мухобойкой в руках.

— Ой, фу, — Трис скривила нос. — Какая она грязная.

— Наконец-то Сайя нашла работу под стать рабыне, — Анята брезгливо пнула ведро, что стояло в коридоре.

Вода из него пролилась на пол. Будет грязная лужа.

— Послушай, рабыня, — желтая задумчиво посмотрела на мои руки, где все еще были синяки. — А почему сейчас ты не вылечилась, а?

Я ничего не ответила, думая как мне быть. Снова драться? Очень хотелось, но я прекрасно помнила, что было в прошлый раз. До сих пор отметины ношу. Не драться? Может в этот раз они быстрее отвалят от меня? Ладно, проверим. Если толку не будет, то тогда буду бить их в другой раз. Пусть и не много, но хоть рожу одной из них мне расцарапать очень хотелось.

— Что ты с Широм сделала? — спросила Дарма. — Все только об этом и говорят. Это ты его вылечила, рабыня?

Сучки снова начали окружать меня. А я все стояла и думала — драться с ними или нет? Тут Анята резко схватилась за метлу и подожгла ее. От неожиданности я бросила ее на пол, удачно попав загоревшимся концом в лужу. Метла зашипела. Не став ждать, когда они испортят мою мухобойку, я откинула ее подальше от нас. Просто метлу можно было заменить, а вот мухобойку нет. Что ж ладно, падлы, бейте. Потерпим.

— Ты что? — удивилась Анята, когда я просто встала, опустив руки по швам. — Не будешь сопротивляться?

— Так даже не интересно, — обиженно протянула Трис.

Вот и идите тогда на хер отсюда.

Но они никуда не пошли. Трис и Дарма ловко повалили меня носом в пол, и держали за руки пока Анята задирала мой сарафан и сорочку. Вот честное слово, если бы они не были бабами, то я бы подумала совсем о другом. Но еще до того, как она положила ладони на мой зад, я поняла, что она собралась делать.

— Посмотрим, как ты теперь сидеть будешь, — смеялась желтая, пока прожигала мои ягодицы.

Вот и какого хуя они все это делают? Че им надо-то? Их что в детстве обижали, и они таким образом отыгрываются на мне? Просто откуда такая жестокость в них?

Анята обожгла не только мою жопу, но и ляжки, и только после этого они свалили. Я еще долго пролежала на полу, глотая слезы и думая, насколько легко я сегодня отделалась. Стоило сопротивляться? Досталось бы мне тогда хуже? Хз. Света во мне было мало, я бы хоть с Орэиной части себе отстегнула, чтобы унять эту дикую боль. От того, что было сейчас во мне, толку мало.

Так и осталась лежать на полу, вся дрожа, направляя накапливающийся свет на ожоги. Лучше мне не становилось. Постепенно меня сморил сон, и проснулась я тогда, когда за мной пришла Ника. Она заметила, что у меня под боком спал и черныш, но когда она пришла, он быстро спрятался в своей комнате.

Увидев, что случилось со мной, Ника попросила ее подождать и быстро куда-то убежала. Я и не против. Ни сил, ни желания вставать у меня не было. Жопа горела огнем. Как вообще умудрилась поспать? Должно быть мозг сам сжалился надо мной, и вырубил меня.

Когда Ника вернулась, я играла в гляделки с чернышом. Он сидел в дверях комнаты, но приближаться не стал, а с приходом девушки снова спрятался. Красска принесла мне мазь от ожогов, и пока я наносила холодящий крем на ожоги, она поменяла для малыша еду, к которой он так и не притронулся. Может хоть водички попил?

До своей комнаты я добиралась долго. Ника, добрая душа, сама все для меня постирала и погладила, потому что как только я вошла в комнату, так сразу же и уснула. Это утром я поняла, что она помогла мне. Поблагодарила ее, но Ника просто рукой махнула.

К утру ожоги болели не так сильно, помог и крем и мой свет, но сидеть я конечно не могла. Да и ходить было больно. До намеченного приема было еще примерно три недели. Сколько еще раз будут приходить те твари? Три? Четыре? Терпение и труд, мать вашу…

Мрази пришли вечером, но ничего мне не сделали, только посмеялись, после того, как проверили мои раны. Ну пнули пару раз, это так, пустяк. Зато черныш наконец поел, и стал чаще показываться мне на глаза, не убегая, когда я проходила мимо. Мне конечно хотелось его потискать, но я решила дать ему время привыкнуть ко мне. Может к концу недели и удастся его погладить.

Орэю я лечила каждый день, и заметила, что ее позвонки встают правильно, даже указала на это мамзель. Та все продолжала от меня нос воротить, и не разговаривала со мной. А вот девочка наоборот, начала раскрываться. Она улыбалась мне, когда я приходила и уходила. Начала рассказывать, что сейчас читает. В один день даже рисунок принесла. Ее папа и она. Я даже в детском рисунке была рада увидеть его. Что со мной не так?

Когда настал последний день отведенной мне на подвал недели, и я уже домывала последнюю комнату, то мне стало грустно и страшно за малыша. Что с ним будет? Кто позаботится? Неужели он так и останется в этом подвале? Просто себе я его взять не могла, Ника тоже. А он уже давал себя погладить. Вчера вечером мы долго с Никой его тискали. Жалко кроху.

Видимо мое грустное хлебало и заметила Орэя.

— Что-то случилось? — спросила она, когда я вошла в комнату, где сейчас ее лечила.

— Да там татами маленький в подвале живет, — поделилась я с ней. — Жалко его, совсем один.

— Их тут много бегает, — проворчала Пира, укладывая девочку на диван. — Одним больше, одним меньше.

— А какой он? — спросила Орэя.

— Черненький, — ответила я и встала на колени рядом с ней. — Ему наверно месяца три. Малыш совсем.

— А давай я его себе возьму? — предложила она с тем самым восторгом, с которым дети тащат домой беспризорных зверят.

— Вот еще! — возмутилась Пира. — Трассов нам еще не хватало.

— А кто это? — спросила я, начав лечение.

— Это мелкие паразиты, что живут в шерсти, — соизволила объяснить мамзель.

— Блохи значит, — подытожила я.

Оно и понятно, но я этих паразитов на нем вчера не заметила.

— Ну и что. Я все равно его себе заберу, — заупрямилась Орэя.

— Нет.

— А я у папы спрошу, — девочка хитро посмотрела на нее. — Как думаешь, что он скажет?

Даже я поняла, что Шиан разрешит.

— А у тебя что, нет ручных животных? — спросила я.

— Есть маленькая птичка, Сася, — ответила Орэя. — Она такая милая, красненькая с желтыми перьями на хвостике. Сася даже несколько слов знает и говорит со мной.

Сколько сейчас было гордости в маленькой девочке, когда она описывала своего попугайчика. Научила и довольная, а Пира должно быть уши себе заткнуть хочет от постоянного щебета птахи.

— Вот пусть только Сася у тебя и будет, — сказала гувернантка. — Хватит тебе.

— Нет, все. Я хочу того малыша. Черненький говоришь?

— Ага, — я еле сдержала смех от гневного взгляда мамзели.

— Назову Бура, — уже решила Орэя. — А мальчик или девочка?

— Ника сказала, что мальчик.

— Ну точно, — засмеялась девчушка. — Бур. Ему подойдет.

— На сегодня все, — я кое-как встала. — Как ты себя чувствуешь?

Просто позвонки уже все были на месте, выпрямив ее спинку.

— Сидеть больше не больно, — рассмеялась девочка. — И я начала чувствовать правый мизинец. Смотри. Пира помоги.

Мамзель сняла с нее туфельку и чулок, и Орэя сама пошевелила крохотным пальчиком. Какая радость.

— Очень хорошо, — я улыбнулась довольной мордашке девочки. — Уже скоро все будет как раньше.

Пира лишь проворчала что-то под нос, одевая девочку. А потом понесла ее вниз, в подвал, чтобы забрать маленького Бура. Ко мне в руки он сразу пошел, да и к девочке тоже, удобно устроившись на ее животике. Я напоследок погладила его мордочку и попрощалась с ними. Орэю то я завтра увижу, а вот Бура уже наверно никогда. Жалко, я уже успела привязаться к нему, но зато теперь о нем точно позаботятся. Будет жить как король. Хорошо.