– Стоп! – По сигналу Жанны мы остановились. – Вероятно, гражданский патруль. Это часа на два. Постарайтесь не выделяться.

Мы сделали вид, что рассматриваем граффити «Равные права для всех» на фасаде одного из зданий. Впрочем, не выделяться было не так просто, потому что Фарис, как обычно, пошёл на Грань с голым торсом, чтобы весь мир мог полюбоваться его подтянутыми мышцами груди и прессом.

– Ты можешь превратиться в горного льва, но не можешь нафантазировать себе футболку? – с раздражением спросил я.

– Какой цвет ты предпочитаешь? – иронично поинтересовался Фарис, за секунду сменив несколько маек, просто чтобы покрасоваться. С тех пор как он оправился от истории с химерой, он снова стал похож на себя прежнего.

Я закатил глаза.

«Когда он потеряет бдительность, я ради смеха снова нафантазирую ему пушистые кроличьи ушки. В прошлый раз это у меня вышло хорошо. Фарис ходил с ними целых полчаса, даже не замечая. Жаль только, что в реальном мире такое не работает».

– Ложная тревога, – сказала Жанна, которая, как всегда, никого не спросив, назначила себя главной. – Ну же, пойдёмте. А ты, грустный призрак студента, перестань красться за нами. С тобой мы только привлекаем к себе лишнее внимание.

Чёрно-белый призрак в комбинезоне, который увязался за нами от портала, понурил плечи:

– Я думал, что смогу быть полезным.

– Даниэль, ты мог бы подежурить при входе в портал, – предложил я, потому что разочарование, прозвучавшее в его голосе, было трудно вынести. Даниэль умер в 1974 го-ду, но почему-то до сих пор ещё не осознал этого.

– Да, ты бы очень помог, приятель, – поддержал меня Фарис. – Если бы не ты, то мы бы сегодня попали прямо в туман-дурман. – Повернувшись к Жанне, он тихо добавил: – Вот видишь, он уже не такой грустный. Он просто хочет чувствовать себя полезным членом «Пандинуса Императора». Будь с ним поласковее.

– Как мило, что ты думаешь о чувствах призраков, – сказала Жанна. – Спойлер: они все грустные. Потому что они мертвы. И поэтому абсолютно БЕСполезны.

К счастью, призрак Даниэля этого не услышал, потому что уже возвращался к порталу.

Улица выглядела менее оживлённой, чем несколько недель назад. После восстания чёрных эльфов большинство жителей Города Теней оставались дома. Те, кто был вынужден по делам выходить на улицу, вели себя крайне осторожно и чаще оглядывались по сторонам. Особенно когда останавливались, чтобы поговорить друг с другом. Группы, состоящие более чем из двух существ, теперь считались сборищем, а сборища были запрещены.

Я всмотрелся в голубое небо. Говорят, нексы отправили Сирин кружить и наблюдать за Городом Теней, но Жанна сказала, что это всего лишь слухи, чтобы всех запугать. Я надеялся, что она права, потому что это были страшные существа – убийственные гигантские совы с человеческими лицами. Я определённо не хотел бы столкнуться с ними снова.

– Идём дальше, – приказала Жанна.

Я с трудом удержался, чтобы не толкнуть её в бок.

«Ты можешь многому научиться у Жанны д'Арк – она лучший боец из всех, кого я знаю», – услышал я внутри себя ободряющий голос Гиацинта. Он, который к этому времени уже знал о клубе «Пандинус Император», нашем портале в Город Теней и контрабандном бизнесе Жанны, однозначно приветствовали моё общение с бывшей некс.

«Она единственная, кто может рассказать тебе из первых уст об испытаниях звёздных врат. – Друг Гиацинта Эмилиан недавно в очередной раз указал мне на то, что Жанна д'Арк тоже когда-то была одной из избранных и единственной, кто остался в живых. – Если повезёт, она расскажет тебе больше тех нескольких фраз, которые можно найти в письменных источниках тысяча четыреста тридцатого года. Уже одно это стоит того, чтобы подружиться с ней».

Дружба – это уж слишком преувеличено. То, что мы с Жанной больше не враждовали и заключили нечто вроде негласного перемирия, не означало, что я теперь ей сколько-нибудь доверяю. Она была и остаётся коварной метательницей огня, какой я её узнал в нашу первую встречу, и я ненавидел, ненавидел, ненавидел, когда она отдавала мне приказы. Не знаю, почему я вообще согласился оказать ей «маленькую услугу».

«Никогда-никогда не позволяй Жанне вовлекать тебя в свои авантюры, – не раз предостерегал меня Гиацинт. – Неважно, во что она хочет тебя втянуть и как ловко она это преподносит. В конце концов, она всегда это делает ради своей собственной выгоды, а остальные оказываются в проигрыше».

Я был рад, что сейчас он нас не видит.

– Улица, на которой проживает цель, на одиннадцать часов. Резкий поворот налево через двадцать метров. – Речь Жанны напоминала нечто среднее между навигатором и сержантом.

– Ты ведь понимаешь, что мы не твои солдаты? – спросил я. – Ты можешь общаться с нами нормально?

– Кроме того, детка, мы знаем дорогу к мадам Мирабель, – сказал Фарис.

Жанна вздохнула. Если бы дело не было столь срочным, она, конечно, нашла бы более подготовленных товарищей по оружию: каких-нибудь наёмников с Грани, которые были у неё в долгу, но мы оказались лучшими из тех, кого она смогла в спешке найти. От одного из своих многочисленных сомнительных знакомых она узнала, что ректор Темис и Фрей наняли старого доброго Гектора, чтобы он привёл мадам Мирабель к ним в обсерваторию. Судя по всему, имя мадам Мирабель всплыло во время допроса восставших чёрных эльфов, заключённых в тюрьме, но источник Жанны не знал, в каком контексте. Однако охотничий инстинкт Жанны всё же пробудился. «Если Темис и Фрей вдруг так заинтересовались ею, значит, ей есть что рассказать. В любом случае рыночная стоимость этой маленькой предсказательницы только что возросла в сто раз», – пояснила она. Поэтому мы были просто обязаны спасти бедняжку, пока Гектор не утащил её в камеру для допросов.

Я поморщился при упоминании имени Гектора. У нас с ним были не самые лучшие отношения. Да и о каких хороших взаимоотношениях могла идти речь, если этот парень убил моего биологического отца Юри Ватанабе и со своими адскими тварями загнал меня под колёса автомобиля. Он ненавидел любых потомков, и людей, и чёрных эльфов, и, наверное, всё, что дышит.

Было ясно, что Жанна не хочет помогать мадам Мирабель из чистого милосердия, но, если мы сможем спасти ещё одного чёрного эльфа из камеры допросов Гектора, я буду только «за», как и Фарис. Даже если это будет не просто «небольшая услуга», потому что, если нас поймают… В общем, мы не могли позволить себе быть пойманными.

На первый взгляд узкая улочка, в которую мы собирались свернуть, казалась тихой и спокойной. Солнечный свет подсвечивал яркие краски облупившихся фасадов и отражался в бутылках и в банках в витрине магазина «Ломбард эмоций». На углу женщина выгуливала нечто похожее на леопарда с рогами. А у вывески «Мадам Мирабель. Оракул. Гарантия правды 95,5%», прислонившись к стене, стоял всё тот же мужчина, что и всегда. Он грыз зубочистку и щурился на солнце.

Меня насторожила птица с белыми глазами. Она сидела на навесе над магазином «Ломбард эмоций» и, повернув голову, смотрела на улицу. Волосы на моём затылке тут же встали дыбом.

– Кровавая галка! – прошептал я, оттаскивая Жанну и Фариса в тень дверного проёма.

– Вижу. – Жанна заглянула за угол. – Это ещё ничего не значит, здесь полно бродячих существ. Но нам лучше поторопиться, пока гадалка не просекла, что нексы направляются в её сторону. Квинн, ты следишь за домом. Фарис, ты знаешь, как она выглядит, так что обходи дом сзади. Если она решит сбежать до того, как я смогу убедить её, что идти с нами – лучший вариант, хватайте её и переходим к плану «Б».

– Хорошо, – сказал Фарис. – Но я всё равно не могу представить, чтобы мадам Мирабель имела какое-то отношение к восстанию. Она слишком хороша собой для этого, но как предсказательница она совсем никудышная. Ни одна предсказанная комбинация цифр в лотерее не оказалась выигрышной, и она сказала, что скоро я найду свою любо…

– Хватит болтать, – прервала его Жанна. – Начинаем.

Фарис едва устоял перед соблазном сделать грубое замечание, но всё же послушно закрыл рот и двинулся вперёд. Жанна была единственным человеком, которому он позволял собой командовать.

Мы подождали, пока Фарис скроется между домами на заднем дворе, и последовали за ним через улицу, не сводя глаз с птицы на навесе. Кровососы служили разведчиками как для нексов, так и для Сынов Севера, людей Фрея, и лучше было не пересекаться с ними. Особенно когда собираешься сделать что-то запретное.

Но, возможно, Жанна была права, и птица никому не принадлежала. Во всяком случае, мы её ничуть не заинтересовали, она лишь огляделась по сторонам и с тихим криком улетела.

Человек, стоявший рядом с домом Оракула, едва поднял глаза, когда мы остановились перед ним.

– Так что, вас интересует будущее? – пробормотал он, крутя зубочистку в зубах. Мы явно не выглядели для него желанными клиентами. – Единственная и неповторимая мадам Мирабель расскажет вам сегодня о том, что произойдёт завтра.

– Так она здесь? Очень хорошо. – Жанна подалась вперёд, чтобы открыть дверь, но тут Зубочистка проснулся и преградил ей путь.

– Не так быстро, юная леди! Сначала нам нужно поговорить об оплате. – Улыбка обнажила его острые клыки, а глаза цвета аметиста оценивающе осмотрели Жанну сверху вниз – от аккуратной причёски и застёгнутого кардигана с короткими рукавами до клетчатой мини-юбки с кроссовками. – Дай угадаю – любовная тоска, да? Хочешь знать, влюбится ли в тебя объект твоей любви и когда. Это специализация мадам Мирабель, но эта услуга стоит недёшево.

– Мы немного торопимся, – сказала Жанна. Её голос, казалось, звучал весело и безобидно, но лёгкое раздражение, прозвучавшее в нём, заставило меня пожалеть беднягу.

– Да, вы, аркадийские отпрыски, всегда торопитесь. – Глаза цвета аметиста теперь смотрели на меня, и в них читалось презрение. – Всё скорее, скорее. Успеть пошалить в Городе Теней, повеселиться, набрать запрещённых товаров, а потом обратно в «идеальный» мир. Твои родители хоть знают, где болтается их драгоценный отпрыск? Если да, то они точно не в восторге. С момента восстания чёрные эльфы ведут себя так, будто поедание аркадийских детей на завтрак – цель их жизни. И придумали они это лишь для того, чтобы иметь предлог нас преследовать.

Этот человек определённо ничего не знал о подлинной личности Жанны и тем самым навлекал на себя серьёзные неприятности.

– Как насчёт эмоций в качестве оплаты? Их можно разлить по бутылкам прямо по соседству, в магазине «Ломбард эмоций» на углу. – Он указал большим пальцем направление. – Мы предпочитаем брать чувства счастья, надежды и творческой радости, в этом районе более чем достаточно уныния, вялости и разочарования. Цены на злость, зависть и депрессию тоже минимальные – как вы понимаете, их здесь у всех в избытке. С другой стороны, легкомыслие и жажда жизни стоят дорого, но я бы принял в качестве платы и немного самовлюблённости, и гордыни – вы, ребятки, выглядите так, будто у вас этого предостаточно.

– А ты выглядишь так, будто можешь поделиться толикой неуважения. – В мгновение ока Жанна выхватила один из своих кинжалов и приставила его к горлу Зубочистки.

Аметистовые глаза расширились от удивления:

– Кто ты? Некс, переодетая в школьницу?

– Я та, кто хочет спасти задницу твоей мадам Мирабель, – прорычала Жанна. – Чисто из доброты. Но я с радостью расплачусь вначале с тобой, старый жадный ублюдок. И оплатой будет боль.

– Помнишь? Никаких разговоров, – прошептал я Жанне, потому что мне не понравилось выражение её лица.

В этот момент из щели между домами снова появился Фарис и спросил:

– А у нас был план «В»? И почему, детка, ты угрожаешь старому доброму Карлу кинжалом? Он и мухи не обидит.

– Привет, человеческий мальчик. – Карл скривился в некоем подобии улыбки. – Это твои друзья?

– Да, – сказал Фарис, с упрёком глядя на Жанну.

– Я же сказала тебе ждать у чёрного входа, – прошипела она в его сторону, но кинжал опустила.

– Я так и сделал. Но потом пришли эти два жутких парня в клювовидных масках, и я подумал, что лучше спросить ещё раз, потому что такого мы ещё не встречали…

Волосы на моём затылке снова встали дыбом. Фарис был прав: жуткие парни в клювовидных масках – это что-то новенькое. По крайней мере, для меня. Карл, напротив, побелел как полотно.

– Клювовидные маски? – повторил он, потирая шею. – Как у соек Чёрной Вдовы? Что приспешники волшебницы Морены делают на нашем заднем дворе?

«Морена? Разве она не является членом Верховного Совета? Зачем ей посылать сюда своих людей, если ректор всё равно приказала нексам привести гадалку для допроса?»

В этот момент изнутри раздался женский голос, взывающий о помощи.

– Похоже, они хотят украсть нашего Оракула, – мрачно сказала Жанна. – Но мы им этого не позволим. – Она толкнула дверь. – Вперёд! План «Б»!