– Первыми разошлись мои прихватки, – с гордостью в голосе сказал Квинн. Продажи на рождественском базаре у соборов Святой Агнессы и Святого Стефана в этом году уже побили все рекорды. И это уж точно не благодаря пуншу без сахара и алкоголя от Леопольда и Луизы, который по вкусу напоминал желудочно-кишечный чай с нотками гвоздики и корицы. И даже не из-за признанных прекрасными фотографий любителя треккинговых сандалий. Нет, настоящими бестселлерами стали вязаные крючком игрушки в виде Бакса, которые изготовили в разных размерах и цветах. У прототипа был ещё пушистый лисий хвост, но когда Бакс увидел его, то так зазнался, что пришлось отказаться от этой идеи. Удалось уговорить госпожу Харфнер адаптировать схему вязания и создать хвост дракона с треугольником на конце.

– Иногда оно того стоит, показаться людям на глаза, даже пусть и на короткий миг, – удовлетворённо прошептал Бакс откуда-то из левого верхнего угла. Он не преминул заглянуть в общественный центр, где порхал туда-сюда между Юли, Квинном и мной, к счастью, оставаясь невидимым, и с большим удовольствием комментировал, как быстро иссякает запас его вязаных «Я». Их определённо покупали не только для детей, я видела немало взрослых, счастливо улыбающихся после покупки вязаного Бакса.

– Почему ты не купишь себе такого? – поинтересовался Бакс.

– Потому что у меня есть настоящий, – ответила я. – И в своих снах я могу даже погладить тебя.

– Гм, – пробормотал Бакс. – Тебе и правда повезло.

Госпожа Харкнер с гордостью сообщила нам, что базар не только собрал хорошую сумму денег, но и что на нём побывало рекордное количество посетителей.

– Столько людей мы никогда раньше не видели в церкви. И так много желающих что-то купить! Мы даже только что избавились от такого залежавшегося товара, как розовая мини-шляпка из туалетной бумаги, созданная Мони. – Она наклонилась вперёд и прошептала: – Кажется, дама подумала, что это детская шапочка.

Этой дамой была Анна фон Аренсбург, которая, казалось, решила прикупить что-то в каждом ларьке.

– В этом году под рождественской ёлкой нас ждёт много сюрпризов, – сказал Квинн.

– Не говори ерунды! – ответила Анна. – Все будут счастливы. А эта милая шляпка будет прекрасно смотреться на твоей маленькой кузине. Это высококачественная ручная работа, единственная в своем роде и к тому же совсем недорогая. Только посмотри на этот сахарно-сладкий футляр для очков!

Это моя мама рассказала ей о базаре, они уже несколько недель вместе ходили на кулинарные курсы в католический образовательный центр и тем самым зарыли топор войны между нашими семьями.

А позавчера моя мама сделала запеканку, которая, на удивление, оказалась даже вкусной, что произвело абсолютный фурор в нашем доме. Даже наша новая студентка по обмену, которая обычно откусывала только кусочек хлеба или яблока, с энтузиазмом набросилась на это блюдо. Её звали Инесе, и она приехала из Латвии. Луиза была рада, что её знания латышского языка всё-таки пригодились.

Квинн обнял меня:

– Мама, ты должна остановить папу, чтобы он из жалости не купил целый ларёк консервированных слив, иначе нам нечего будет есть до апреля.

– Ради всего святого! – вместо ответа воскликнула Анна и поспешно попрощалась.

– Наконец-то, – сказал Квинн, взяв в одну руку свои костыли и развернув меня лицом к себе, – я думал, она никогда не уйдёт. Ты стоишь прямо под омелой[18], и ты знаешь, что это значит.

– Ох уж эти языческие штучки, – пробормотала я, но с готовностью позволила заключить себя в объятия и поцеловать.

Ким и Фарис прошли мимо нас, нагруженные тарелками с тортом.

– Видишь, вот как это делается, детка, – сказал Фарис. – Если хочешь, я могу дать тебе пару уроков.

– Мечтать не вредно, – ответила Ким. – Скорее, ты у меня сможешь чему-нибудь научиться.

Не знаю, зачем пришли наши друзья из «Пандинуса», но все они были здесь. Эрик и Надим прогуливались между прилавками, держась за руки. Жанна, которая никогда не упускала возможности посмеяться над умением Квинна рукодельничать с тех пор, как «застукала» его за вязанием нового браслета, пришла сюда, видимо, чтобы поддержать нас. Мы столкнулись с ней перед киоском, где продавалось домашнее травяное мыло, которое сделали дети из приходской группы.

– Какое из них помогает от морщин? – спросила она. – Они уже начинают проступать, – объяснила она, указывая на уголок своего глаза. – Видите? Гусиная лапка!

Я не увидела и близко ничего подобного, но знала, что Жанне не терпится выглядеть старше, поэтому сказала:

– О да, определённо морщинки у тебя есть.

Члены клуба «Пандинус Император» всё ещё путешествовали по Городу Теней, они экспериментировали с эмоциями из «Ломбарда», чтобы придать пациентам больше смелости и уверенности в исцелении. Мы также время от времени встречались в коридорах сновидений, но заклинания для контроля сфинксов ещё не были найдены. Целая команда аркадийцев прочёсывала полки библиотеки Кассиана в поисках «Ключей Соломона», где описаны печати и символы для подчинения духов. Квинн тоже однажды побывал там, чтобы убедиться, что Ницше и призрак Даниэля действительно нашли свой световой туннель.

Квинн принёс мне подписанное первое издание «Властелина Колец», и я приняла его, потому что знала, что Кассиан не стал бы возражать. Каждый раз, проходя по кладбищу, я думала о Клавиго Берге. Время от времени он продолжал пробуждаться в своей статуе; иногда, когда никого не было рядом, он постукивал по своей шляпе, и мы обменивались парой слов. Однако его чувство рифмы не улучшилось.

Изменения были заметны не только на Грани, но и на Земле; казалось, что дух оптимизма охватил буквально всех. И некоторые вещи уже поменялись к лучшему. Лишь вчера по новостным каналам прошло сообщение о том, что работы по расчистке тропического леса на Суматре были приостановлены, поскольку рабочие сообщили, что на них напали ярко раскрашенные глиняные фигурки, которые прокусывали металл машин своими острыми зубами.

Но, конечно, мир не превратился в рай за день, это было бы слишком просто. Квинн подумал, что должны существовать и Таны, и Гудруны, и Гекторы, чтобы не было слишком скучно. Или, как сказал Дэв: «Если бы не существовало подлой гиены, снежный барс был бы лишь наполовину так величественен». После нашего совместного приключения Дэв стал чаще навещать нас, и иногда мы вчетвером играли в кулинарный симулятор на приставке в доме Квинна. Нам с Юли очень нравился Дэв, и мы горячо завидовали Квинну, что он может навещать его в Тибете, когда захочет.

Никто точно не знал, что случилось с Таном и другими Сынами Севера. Жанна сказала, что Кьелл-Сигге, по слухам, стал парикмахером, а Тан вступил в преступную банду байкеров. Мне же иногда казалось, что где-то в тени Тан замышляет месть и в старой крепости Фрея однажды может появиться новый злодей.

Мы с Юли обещали помочь с уборкой, поэтому нам пришлось остаться до конца базара, пока все остальные не ушли.

– Я уже скучаю по тебе. – Квинн притянул меня к себе и поцеловал, хотя над нами не висела омела, зато парил Бакс во всей своей красе.

– Фу, – сказал он. – Когда вам это уже надоест? Мы же не на «Титанике» – вы скоро снова увидитесь.

Он был прав, но мы всё ещё чувствовали отголоски того, что случилось летом. Поэтому мы теперь каждый раз прощались так, словно это навсегда.

Уходя, Квинн ещё раз помахал мне рукой, и Бакс тоже улетел: ведь сегодня воскресенье, день, когда выходит новая серия его сериала, поэтому в четверть восьмого он всегда занимал место на диване между моими ничего не подозревающими родителями.

После того как Квинн ушёл, а Бакс улетел, я отыскала Юли у почти пустого киоска с вязаными сувенирами. Она составляла очередной список рождественских подарков, а госпожа Харфнер и госпожа Харкнер пересчитывали деньги в кассе.

– Булочку с корицей? – спросила госпожа Харфнер, протягивая нам свой контейнер.

– Нет, спасибо, мы уже наелись пирожных, – вежливо отказалась Юли, но я знала, что она просто беспокоится, что это может быть тот самый контейнер, в который её стошнило во время поездки на автобусе. Она сложила список и довольно улыбнулась. – Я купила всё, что хотела. Но лучший подарок ждёт маму.

И правда. Тётушка Береника будет вне себя от радости. Осенью Королевский скандинавский камерный симфонический оркестр возобновил гастроли. А в канун Нового года у них был запланирован дополнительный концерт в нашем городе. Это станет своего рода воссоединением для всех нас. Юли конечно же купила билеты для своих родителей, а поскольку мы были VIP-гостями, тётушка Береника сможет лично познакомиться со всеми музыкантами. Я уже предвкушала, каким будет выражение её лица. И конечно, как будут рады наши друзья. У нас также будет возможность снова встретиться с мадам Мирабель, которая решила отправиться в турне с оркестром. Оркестранты стали для неё практически семьёй.

Пастор Петерс встал рядом с нами и взял в руки единственного оставшегося вязаного Бакса.

– Симпатичный, правда? – Юли улыбнулась ему. – Госпожа Харкнер говорит, что они продали уже более тридцати одной фигурки, только другого цвета.

– Неплохо вышло, – сказал пастор Петерс. – Хотя рога должны быть подлиннее и более закрученными, голова немного меньше, а хвост длиннее и тоньше.

Мы с Юли озадаченно уставились на него.

– В чём дело? – Морщинки вокруг его глаз стали ещё глубже. – Неужели вы думаете, что я сорок лет служу в этой церкви и не знаю её секретов?

Ну конечно нет. Я не смогла сдержаться и в порыве обняла этого милого пожилого человека.

– Вы лучший, пастор Петерс.

– Ерунда. Это же не я спас мир.

– Но вы помогли, – сказала я. – Со святой водой и… спасибо вам за всё.

– Не благодари меня, благодари Его, – ответил он, указывая пальцем вверх, когда уходил.

– Точнее, Её, – поправила Юли, но пастор Петерс этого не услышал.