Я только что погружался в песок, а в следующую секунду уже оказался рядом с Дэвом. Мы лежали на траве в каменном круге под звёздным ночным небом, а прямо над нами пролетала Комета Судьбы с красноватым мерцающим светом.

Какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга и улыбались. Мы были живы. Мы выжили.

Только потом, когда мои уши привыкли к окружающей обстановке, я понял, что мы не одни. Со всех сторон слышались сердитые голоса.

Я поспешно сел. Внутренний и внешний каменные круги были полны людей. В свете многочисленных факелов я понял, что мы снова смотрим на руины нашего времени с упавшими и пропавшими камнями. Все мерцающие поля погасли, только звёздные врата прямо перед нами заливали круг голубым сиянием.

«Откуда все взялись? Разве не только членам Совета было разрешено присутствовать? Что, чёрт возьми, здесь происходило?»

– А теперь, пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Всё будет улажено. Мы держим ситуацию под контролем! – Холодный голос ректора Темис перекрыл все остальные, и шум голосов стал заметно тише.

Дэв в последний раз помог мне подняться и прошептал:

– Что бы ни случилось, ты не один!

– Спасибо, – прошептал я в ответ.

Пока люди снова наперебой что-то обсуждали, к нам с серьёзным лицом подошёл мастер Заоджунь. Он кивнул мне и повёл Дэва к краю каменного круга. Я хотел последовать за ними, но что-то удержало меня, и я остался на месте. Я обернулся к звёздным вратам. Они были по-прежнему накрепко закрыты, но мне показалось, что я чувствую что-то за ними. Это что-то, казалось, шептало моё имя. И ощущалась сила, гораздо более мощная, чем всё, с чем я сталкивался прежде. Внезапно я отчётливо осознал: мне действительно суждено открыть эти врата. И что бы за ними ни скрывалось, оно было намного сильнее Фрея, Морены и их злых планов.

Я искал в толпе своего деда, мне хотелось посмотреть ему в глаза, когда я дам ему понять, что силу, которую я чувствовал за звёздными вратами, нельзя получить дешёвым шантажом. Я был удивлён, что его голос в моей голове до сих пор молчал.

Но когда я заметил Фрея, размахивающего руками в споре с Кассианом, мой взгляд отвлекли ярко-рыжие волосы Гиацинта. Я опешил.

Что он здесь делает? Прямо за ним между двумя нексами стояли Скипп и Торве, ещё правее виднелась чёлка Дагни, а рядом – боже! – это что, Юли? И почему все они были такими мокрыми и измученными? Неужели на лице Юли слёзы?

Моё сердце сжалось. Что-то случилось. Что-то плохое.

Только тогда я разглядел фигуру, наполовину скрытую за камнем. Это был Гектор, и он держал на руках восковую куклу размером с человека. Она была с закрытыми глазами, и её кожа была неестественно бледной. Матильда. Мои колени подкосились, когда я увидел пропитанный кровью браслет на её запястье. В груди резко кольнуло, а потом всё онемело – словно моё тело пыталось защитить меня от реальности.

– Тихо! – снова закричала ректор Темис. – Морена уже не в первый раз оскверняет нашу церемонию звёздных врат кровавыми ритуалами! Она и её приспешники будут привлечены к ответственности, я обещаю.

– Только на этот раз это была вовсе не она, – сказал кто-то.

Это Нил вместе с Жанной вошли во внутренний круг. Оба выглядели так, словно искупались прямо в одежде, а исхудавшее лицо Нила было ещё более мрачным, чем обычно. Позади них в каменный круг вошли два некса, которые вели связанную фигуру. Это была Морена.

– В своей жизни она, возможно, совершила много плохого, – продолжал Нил. – Но не убийство человеческой девушки, это я могу подтвердить.

Темис перевела взгляд с него на Морену и обратно на Нила:

– Ну-ну, я и не думала, что ты на такое способен. Ты действительно противостоял Морене, респект. Что ж, тогда нам придётся провести расследование и выяснить, кто же виновен.

Пока она продолжала, я отвернулся от толпы, от безжизненного тела Матильды и посмотрел в сторону звёздных врат. Потому что я всё ещё чувствовал это присутствие за вратами, и это вывело меня из оцепенения. Я снова услышал своё имя. Только на этот раз это был не шёпот, а громкий голос. Голос, который я узнал бы среди тысяч. Матильда!

Я положил руку на мерцающую поверхность звёздных врат. Врата тут же начали светиться.

Темис прервала свою речь.

– Что ты делаешь? – резко спросила она.

Я не обратил на неё никакого внимания. Надежда затеплилась во мне, когда я услышал голос Матильды, отчётливо звучавший в моей голове:

«Квинн! Квинн, ты меня слышишь?»

– Да, – сказал я. – Я здесь. – Я чуть не заплакал от радости. – Ты можешь… прийти ко мне? Пожалуйста?

«Нет. Но мы можем открыть звёздные врата вместе, – услышал я в ответ, – если ты хочешь».

– Конечно хочу!

Как она вообще могла усомниться? Я хотел увидеть её снова, любой ценой. Я упёрся обеими руками в камень врат, готовясь отворить их.

«Но ты должен знать, что этим меня не вернуть», – тихо произнёс голос Матильды в моей голове.

От её слов у меня внутри что-то оборвалось, и в груди снова запульсировала боль. Я оглянулся через плечо на её бледное тело. Было чертовски больно, но, если бы у меня был шанс увидеть её снова, поговорить с ней ещё раз, я бы точно не упустил его.

– Я хочу этого, – сказал я.

«Я тоже», – ответила Матильда.

Как только она это сказала, сильный порыв ветра пронёсся по каменному кругу и погасил все факелы. Врата между нами начали растворяться, а вместе с ними растворился и весь мир. Земля под ногами задрожала, и стало так светло, что мне пришлось закрыть глаза. Когда я снова открыл их, всё было по-другому. Мы по-прежнему находились в каменном круге, освещённом светом кометы. Звёзды казались странно близкими, я почти мог различить разноцветные вихри далёких галактик. Без мерцания звёздные врата представляли собой просто три огромных камня.

Ропот остальных резко прекратился, когда мимо меня в центр каменного круга шагнула некая фигура. Казалось, она была сделана из чистого звёздного света, её очертания были размыты, а лицо слишком ярким, чтобы различить какие-либо детали.

Но я мог смотреть только на фигуру рядом, остановившуюся на пороге. На Матильде была та же одежда, что и на восковой кукле в руках Гектора, только без пятен крови и грязи. Её волосы завивались вокруг лица; никогда прежде она не выглядела так прекрасно.

«Я бы так хотела обнять тебя, – сказала она, – но я должна остаться по эту сторону звёздных врат. Ты единственный, кто может видеть и слышать меня».

– А что будет, если я просто перейду на твою сторону? – спросил я.

Она улыбнулась мне:

«Тогда ты всё испортишь, Квинн фон Аренсбург. Мы с тобой спасём мир. Может, ты попросишь моих родителей написать это на моём надгробии?»

Ей не совсем удавалось шутить, вероятно, она и сама это понимала. Она посмотрела мимо меня.

«О, смотри, Фрей падает на колени перед богиней».

Я неохотно повернул голову. Мне не хотелось тратить ни секунды нашего совместного времени на что-то другое, кроме как смотреть на неё и запоминать каждую чёрточку её лица.

«Похоже, час расплаты настал», – сказала Матильда.

Не только Фрей, но и Нил, Темис и Кассиан опустились на колени, их примеру последовали и другие, только Морена по-прежнему лежала ничком на траве. Когда богиня проходила мимо них, они все склонили головы.

– Мои ученики! Морена! – Богиня наклонилась к связанной женщине и коснулась её светом. – Начнём с тебя.

Голос богини немного напоминал музыку арфы Дагни. Оковы Морены спали, она выпрямилась и, увидев остальных, поспешно опустилась на колени. Тьма, которая обычно клубилась вокруг неё, исчезла.

– Какими тёмными путями ты шла к своей власти и сколько горя и страданий причинила, Морена. Твоё время на Земле закончилось.

Она указала на портал, через который мы с Дэвом прошли во время нашего первого испытания, и поле внутри стало мерцать.

– Несмотря на бесконечное время, которое у тебя было, ты не смогла противостоять притяжению тьмы. Поэтому тебе придётся усвоить свои уроки другим способом. В месте, где ты не сможешь больше никому причинить вреда.

– Я… пожалуйста! – сказала Морена, её глаза стали грустными и невинными, как у маленькой девочки в шароварах. – Я сожалею о том, что сделала, и буду стараться стать лучше. Я всё исправлю, я буду именно такой, какой ты хочешь меня видеть.

«Кто в это поверит», – пробормотала Матильда позади меня.

Точно не богиня. Взмахнув рукой, она отправила Морену в мерцающее поле, в котором та исчезла, шепча слова мольбы.

– А теперь перейдём к тебе.

Когда богиня снова обернулась, Нил уже встал и с готовностью пошёл к своему порталу.

– Я был не лучше Морены, – сказал он, глядя не на богиню, а на Жанну. – Я тоже совершал подлые поступки, чтобы сохранить свою власть. Надеюсь, мои дети будут лучше.

– По крайней мере, ты научился принимать собственные решения, – сказала богиня и сделала жест, который заставил поле перед Нилом мерцать. – Но и твоё время на Земле закончилось.

Выпрямив плечи и бросив последний взгляд на Жанну, Нил шагнул сквозь мерцающее поле, которое тут же поглотило его и распалось.

– Босс пытается свалить! – воскликнул кто-то в толпе, и мне показалось, что я узнал голос Кьелла-Сигге.

Я даже не видел, куда хотел убежать Фрей, но богиня, видимо, нашла его одной лишь силой мысли, потому что в следующее мгновение он уже стоял перед своим порталом, в ужасе глядя на богиню.

– Я совершал не только плохие поступки, напротив, этот мир мне очень обязан, – сказал он. – Я им…

Он не успел договорить, потому что богиня просто отправила его в портал взмахом руки.

Остались только Кассиан и Темис.

– Может, их пощадят, – прошептал я Матильде. – Они ведь сравнительно безобидны.

«Вовсе нет! Темис – самая злобная из них, – мрачно пробормотала Матильда. – Это она придумала украсть силу богини. И она лично… отправила меня в загробный мир. Или туда, где я сейчас нахожусь».

Я повернулся к ней лицом:

– Что?

Матильда кивнула:

«Но она не знала, что на самом деле делает нам одолжение. Звёздные врата можно открыть только с двух сторон. Мадам Мирабель примерно так и говорила».

– О, Кудряшка, – задыхаясь, сказал я.

«О боже. Это я там? – воскликнула она, и я заподозрил, что это был отвлекающий манёвр, чтобы я не разрыдался. Это сработало лишь наполовину. – Насколько жалкой я выгляжу? И почему именно Гектор должен меня нести?»

– Не смотри, – сказал я.

Комок в горле был настолько плотным, что я даже не мог пообещать ей, что вырву её тело из рук Гектора, как только всё закончится.

Пока мы разговаривали, Темис начала торговаться с богиней позади нас. Теперь она особенно напоминала свою реинкарнацию, которая утонула в зыбучих песках. Вот только у богини не было столько терпения, как у сфинкса. На середине фразы она подтолкнула Темис в мерцающее поле, мягко, но достаточно решительно.

Затем она повернулась к Кассиану, который, как и Нил, подошёл к своему мерцающему полю.

– Нет! Только не Кассиан, – громко произнёс я, и Кассиан остановился. – Он усвоил урок, и никто не сожалеет о содеянном больше, чем он сам.

Богиня кивнула:

– Ты считаешь, что он достоин той власти, которую жаждала получить Большая Пятёрка?

Я перевёл взгляд с богини на Кассиана, который медленно покачал головой.

– Не думаю, что кто-то должен обладать такой властью, – сказал я. – Но не стоит наказывать его ещё больше. Он лишь хочет иметь возможность помнить тех, кого любит.

Богиня подплыла к нам ближе.

– Похоже, вы хорошо понимаете, как может выглядеть мир, – почти пропела она голосом, напоминающим звучание арфы.

«Да!» – ответила Матильда, а я в это время пробормотал:

– Нет! То есть да, – быстро поправился я, увидев выражение её лица.

«Во-первых, нужно вернуть силу памяти, – твёрдым голосом сказала Матильда богине. – Во-вторых, все снова должны стать смертными, как было раньше».

Богиня снова кивнула:

– Бессмертие – это бремя, а не сила. Конец – это то, что придаёт жизни смысл.

«И я думаю, что будет лучше, если Грань и… материальный мир будут разделены, – продолжила Матильда, воодушевившись. – Потому что, если вдруг появятся дирижабли и острова, парящие в небе, я не думаю, что люди нормально отнесутся к подобному. К такому лучше привыкать постепенно. Она посмотрела на меня. – Верно?»

– Это правда, – сказал я. – Но на Грани должно быть больше справедливости, и каждый должен иметь возможность пользоваться силой фантазии.

– Да будет так, – ответила богиня.

– А ещё Гудрун и Гюнтер должны перестать издеваться над маленькими фиолетовыми человечками, – добавил я. – И Сирин с кровавыми волками должны обитать там, где они не смогут никому навредить.

«О да! – с энтузиазмом поддакнула мне Матильда. – И конечно, все существа должны иметь право голоса, а Совет должен избираться демократическим путём. И может быть, эти листочки с лицами людей, которые можно встретить на Грани, можно сделать видимыми для всех людей, тогда они будут дважды думать, прежде чем срубить дерево. Может быть, возможно назначить демонов, которые будут защищать тропические леса».

Но богиня, очевидно, услышала достаточно: она уже повернулась к остальным:

– В отличие от моих учеников вы все получаете второй шанс – что бы вы ни делали раньше, отныне вы можете выбрать правильный путь и помочь сделать ваш мир лучше.

Следующие её слова прошли мимо моих ушей, я просто смотрел на Матильду и жалел, что не могу остановить время. Ведь каждое слово богини приближало наше прощание.

«Тебе лучше послушать, – прошептала Матильда. – Ведь не каждый день богиня обращается к тебе лично. И я не хочу, чтобы через семьдесят лет нам сказали, что мы не сможем встретиться снова, потому что ты испортил отношения с небесами».

Я скривил губы в ухмылке:

– Может, я уйду в монастырь до конца своих дней. У Дэва, говорят, есть местечко. Я слышал, у них вкусные ягоды годжи.

«Семьдесят лет пролетят незаметно, – тихо сказала Матильда. – Передай Юли, что я… всегда буду присматривать за ней, если смогу. И что если у неё когда-нибудь будет ребёнок, пусть она не называет его Кьелл-Сигге».

Я больше не мог этого выносить.

– Если эта богиня настолько всемогуща, что может создавать звёздные врата и порталы в другие миры одним щелчком пальцев, почему она так жестока, что собирается разлучить нас? – выпалил я, да так громко, что богиня замолчала. Я чувствовал, что все смотрят на меня, но мой взгляд был прикован к Матильде. – Почему я не могу хотя бы пойти с вами?

Богиня снова придвинулась к нам:

– Ты уже доказал ранее, что можешь принять то, что нельзя изменить, избранный. Готова ли ты, Матильда?

Матильда уже собиралась что-то сказать, но я её опередил.

– Во время испытаний я также узнал, что иногда лучше подвергать всё сомнению и не следовать слепо приказам, даже если они исходят от богини. Особенно если они исходят от богини. Которая настолько всемогуща, что может просто вернуть мою девушку к жизни! – крикнул я.

«Всё в порядке, Квинн. Я знала, на что иду. – Матильда посмотрела на богиню. – И я готова», – твёрдо сказала она.

Богиня кивнула. Я понял, что по моему лицу текут слёзы.

«Люблю тебя, – сказала мне Матильда. – И так будет всегда».

– И я тебя, – ответил я.

– Вы двое – действительно достойные избранные. – Богиня стояла теперь так близко ко мне, что я мог бы коснуться её рукой. – Мне бы очень хотелось посмотреть, чего вы сможете достичь вместе. Или ваши дети и дети ваших детей.

– А кто нам в этом мешает? – воскликнул я. – Я что, читаю не ту книгу? Даже глупый Фродо в конце концов выжил. Почему бы и Матильде не выжить?

– Даже богиня не может обойти основные правила мироздания. Всегда должен быть баланс между жизнью и смертью. Если ты хочешь вернуть Матильду, кому-то другому придётся умереть за неё.

– Я готов умереть за неё прямо сейчас, – простонал я. – Я займу её место!

«Ни за что, – возмутилась Матильда. – Тогда мы всё равно будем разлучены. Подумай о своих бедных родителях!»

– Возьми вместо неё меня! – крикнул кто-то сзади. Это был Кассиан. Он снова опустился на колени. – Пожалуйста, возьми меня вместо Матильды.

Богиня подплыла к нему на небольшое расстояние.

– Ты уверен? – спросила она, и моё сердце забилось как сумасшедшее.

– Да, – просто ответил Кассиан. – Я более чем готов.

– Тогда можешь поменяться местами с Матильдой, – сказала богиня.

Пока Кассиан шёл к звёздным вратам, я напряжённо ждал, боясь услышать возражения.

Кассиан остановился.

– Однако… у меня есть одна просьба, – сказал он. – Мы должны заскочить в мою библиотеку, чтобы забрать двух моих друзей, тех, кто не успел пройти по световому туннелю…

Теперь я был уверен, что богиня улыбается.

– Да будет так.

Я не мог поверить, что это происходит на самом деле, и с затаённым дыханием следил за тем, как Кассиан и Матильда обнимаются на пороге звёздных врат.

– Спасибо, – прошептал я, когда он в последний раз повернулся к нам.

– Увидимся на другой стороне, – ответил Кассиан. – Когда-нибудь. Потом.

На краткий миг я запаниковал, когда Матильда переступила порог и тоже стала невидимой для меня. Но тут восковая кукла в руках Гектора внезапно обрела цвет, её раны затянулись, кровь исчезла, и наконец Матильда открыла глаза.

– Спасибо, что подержал, – сказала она, и Гектор, глаза которого становились всё больше и больше, поспешил отпустить её.

– Прощайте, – сказала богиня, и её свечение стало таким интенсивным, что нам всем пришлось закрыть глаза.

Когда мы снова их открыли, звёздные врата исчезли, а Стоунхендж стал таким же, как и прежде. Небо тоже выглядело нормальным. На востоке горизонт уже окрасился в розовый цвет, звёзды постепенно гасли, и только Комета Судьбы всё ещё ярко сияла.

Когда я, прихрамывая, направился к Матильде, а Матильда начала пробираться с другой стороны каменного круга сквозь толпу в мою сторону, все вокруг зааплодировали. Ну, может, не совсем все.

Мы встретились практически в центре круга. Когда я обнял её и почувствовал знакомое прикосновение её тела, я не мог вымолвить ни слова, потому что был так счастлив.

– Я так тебя люблю, – прошептала Матильда. Тут же подскочила Юли и прижалась к нам, к ней присоединились Скипп, Гиацинт, потом Дэв, Торве, даже Дагни и Жанна. Мы образовали настоящее дружеское объятие, все смеялись и плакали одновременно.

В какой-то момент позади нас начало вставать солнце.

– Чёрт, – сказала Юли. – Я обещала пастору Петерсу, что мы вернёмся к завтраку.

Бат[17]