Жить напротив своего парня, конечно, классно, но также это означает, что кто-то из моей слишком большой семьи всегда выглядывал из окна, выносил мусор, подстригал живую изгородь или косил газон и всегда мог нас заметить. Мои родственники никогда не упускали из виду происходящее на улице. Даже сегодня нам не дали незаметно скрыться в доме Квинна, потому что как раз одновременно с нами Леопольд, Луиза и Ябеда-Марихен вышли из своего дома и, нагруженные стульями и корзинами, направились к моему дому, который, к сожалению, находился совсем рядом.

И конечно, они сразу же нас засекли. От их бдительного взора не ускользало ничего.

– Приветик, приветик, – окликнул нас Леопольд со своей стороны тротуара. Кричать было незачем, нас разделяло всего несколько метров, а так как мы находились в конце тупика, здесь царила абсолютная тишина, если не считать воркования голубей в кустах. – Как делишки, ребятишки? Всё кул? – Леопольд с энтузиазмом помахал стулом, вероятно, потому что он также рифмовался со словом «кул».

– Сделай вид, что ты их не замечаешь, – прошипела я Квинну, но было уже поздно: он остановился, погрузившись в раздумья, и поприветствовал моих родственников в ответ. Точнее, он воскликнул тем же тоном, что и Леопольд:

– Делишки суперкул. – Сразу же после этого Квинн в ужасе посмотрел на меня. – Вот чёрт, неужели я только что это сказал?

– Ага. – Я не смогла сдержать ликующую ухмылку. Он попал прямо в ловушку Леопольда. Мне такая ситуация была знакома слишком хорошо: потребовались годы, чтобы не отвечать так, как того хотел мой кузен. Но теперь, к сожалению, оказалось уже слишком поздно, и нам пришлось вступить с ними в диалог.

– Что-то вы рановато, – сказала я чуть более агрессивно, чем собиралась. Неужели дурацкую вечеринку перенесли на пораньше? На следующие полтора часа я уже запланировала другие дела и не хотела жертвовать ни одной секундой.

– Мы идём пораньше, чтобы помочь, – объяснила Луиза. На ней был пушистый розовый кардиган, одного взгляда на который мне хватило, чтобы вспотеть. – Ты же знаешь, какие мы.

«Это точно».

– Да, желание помогать – отличительная черта Мартинов, – с улыбкой пояснил Леопольд. – По крайней мере, для нас, Мартинов из дома номер четырнадцать. В доме номер шестнадцать проживают более эгоистичные люди.

– Он имеет в виду меня, – сказала я Квинну, надеясь, что он бросит на Леопольда грозный взгляд, потому что у него это хорошо получалось. Но Квинн не слушал. Казалось, его голова была занята совсем другим. Его глаза блуждали по улице.

– Кого ты там высматриваешь? – спросила я. – Давай пойдём дальше, пожалуйста. Времени и так мало.

Квинн не сдвинулся с места.

– Что? – рассеянно протянул он.

– Я, конечно, сделала свою знаменитую гирлянду. – Марихен протянула гирлянду с надписью «Добро пожаловать, Матиас».

Я только собралась возразить, но Марихен поняла свою ошибку и развернула гирлянду. На обратной стороне было написано: «Мартины скучать, Матиас».

– К сожалению, мне не хватило места, поэтому пришлось выбросить слово «будут» после «Мартины», – с сожалением объяснила Марихен. И конечно же пробелы она тоже сделала едва заметными.

– И «дорогой» перед «Матиас»… – Луиза сморщила нос. – И всё же ты гениально сократила текст, Марихен. Или, как говорят в Латвии: lieliski, то есть прекрасно.

– Не будь такой высокомерной, – сказала Марихен. – Я потратила на плакат гораздо больше времени, чем ты на свой дурацкий латвийский картофельный салат.

– У него уже, между прочим, девяносто четыре лайка в инсте, – похвасталась Луиза. – Хэштег расширяемгоризонты, хэштег путьксердцумужчинылежитчерезжелудок.

– Луиза думает, что её… жених родом из Латвии, – пояснил Леопольд. – Поэтому она пробует латышские рецепты, чтобы угодить своей будущей свекрови.

– А Леопольд притворяется, что верит ей. Что взять с двойняшек, – сказала Марихен. – Мама считает, что влюбляться в вымышленных людей в период полового созревания – это нормально, и теперь я боюсь, как бы это не случилось со мной. Я не хочу готовить для выдуманных свекровей.

Луиза слегка поморщилась:

– Не переживай, Марихен, тебе всего четырнадцать. Когда-нибудь, даст бог, ты тоже встретишь подходящего мужчину. – Она томно улыбнулась. – И когда это случится, ты посмотришь в его прекрасные глаза и тебе будет всё равно, что он сделал или откуда он родом, – ты просто полюбишь его. Как Спящая красавица своего принца, Белль – своё чудовище, Джульетта – своего Ромео. Или кузина Матильда – своего Квинна. Хотя он из сомнительной семьи и хромой, – добавила она для верности.

«Что, простите? Она только что сравнила Квинна с похитителем из своих галлюцинаций?»

– У тебя всё в порядке с головой? – Я возмущённо посмотрела на неё.

– Ты что, разлюбила Квинна? – спросила Луиза.

– Нет, но, несмотря на то, что… неважно… Господи, я просто люблю его. – Я почувствовала, что краснею, потому что сказала это так резко, что два голубя испуганно вспорхнули с сирени.

– Вот видите! Об этом я и говорю. – Луиза удовлетворённо улыбнулась. – Хэштег любовьповсюду.

Квинн, похоже, был единственным на улице, кто не слышал моего признания в любви: он всё ещё рассеянно оглядывался по сторонам, словно что-то искал. Или… кого-то? Я проследила за его пристальным взглядом до кладбищенских ворот и вдоль стены. Но там никого не было.

– Пойдём домой, – сказал Квинн.

«Наконец-то. Почему нельзя было предложить это раньше?»

– Увидимся позже, – сказала я через плечо, твёрдо решив не останавливаться, какие бы замечания они ни делали.

Прошла ровно секунда, прежде чем Леопольд открыл рот:

– Значит, ты снова хочешь, чтобы Мартины из дома номер четырнадцать делали всю работу за вас!

А Луиза укоризненно добавила:

– Ediens garsoja[2].

Моим благим намерениям тут же пришёл конец, и я сердито проворчала:

– Сама ты гарсоха! Я сегодня утром провела три часа на кухне, готовя фрикадельки и клубничный тирамису. А ещё мы с Терезой уже накрыли стол и завернули прощальный подарок. Это была иллюстрированная Библия с золотым обрезом, которую мы все вместе выбрали. Сначала я была против, но Матиас наверняка очень обрадуется. – И вообще… – Я остановилась. («Какого чёрта я здесь делаю?») – Я приду в половине седьмого, – твёрдо сказала я и снова повернулась, чтобы уйти. На этот раз я не собиралась позволять сбить себя с пути.

– Надо бы ещё разок порепетировать песню. На последней репетиции ты постоянно забывала слова! – крикнул нам вслед Леопольд, но я не повелась. Хотя мне потребовалось немало самообладания, чтобы не сказать ему, что могу просто прочитать этот дурацкий текст по дурацкому листочку, который он прислал нам всем в трёх экземплярах. Конечно, мы не были бы Мартинами, если бы не отрепетировали позорную прощальную песню для Матиаса, как всегда, собственного сочинения – ведь с Матиасом рифмовалось столько интересных слов. Я присоединилась лишь потому, что знала: Матиаса эта песня вдохновит не меньше, чем Библия. Возможно, он будет растроган до слёз. За год, проведённый с нами, он стал настоящим Мартином. Даже, пожалуй, больше, чем я.

Квинн, казалось, не замечал происходящего. Он по-прежнему настороженно озирался по сторонам.

– Что происходит? – поинтересовалась я, когда мы поднимались по ступенькам к входной двери.

– Да ничего, – пробормотал он. – Просто мне показалось, что я кого-то увидел.

– Где? Здесь? – Я ещё раз внимательно осмотрела палисадники и перевела взгляд на кладбищенскую стену. – Я ничего не вижу. – Кроме Луизы, Марихен и Леопольда, которые только что исчезли из поля нашего зрения.

Квинн покачал головой:

– Я тоже, меня просто не покидало дурацкое ощущение, что кто-то следит за нами с тех пор, как мы свернули на улицу… – Чтобы достать из кармана ключ от входной двери, ему пришлось прислонить свою походную сумку к перилам. – Наверное, на сегодня я видел слишком много метателей ножей, нексов и кровавых волков. – Наши взгляды встретились. – Теперь действительно пора перестать думать о плохом. Давай просто отдохнём.

Но не успел Квинн вставить ключ в замочную скважину, как дверь распахнулась и миссис фон Аренсбург, босая, в ярко-жёлтом летнем платье, приветствовала нас.

– Ну наконец-то! – воскликнула она. – Вы как раз вовремя. Есть что отпраздновать.

Квинн застонал:

– Да что же не так с сегодняшним днём?

* * *

– Присоединяйтесь к нам, мы сейчас будем произносить тост. Альберт приготовил нам праздничные коктейли.

Госпожа фон Аренсбург оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что мы действительно следуем за ней, чего Квинну очень не хотелось.

– Они каждый день придумывают повод для праздника. Вот только вчера отец в очередной раз нашёл свою связку ключей и сразу захотел это отметить, – шепнул он мне, когда мы проходили мимо лестницы.

– Я всё слышу!

Госпожа фон Аренсбург, пританцовывая, прошла через гостиную к открытой двери на веранду. При этом она изящно обогнула стопку книг, лежавших на полу. Они с мужем работали в издательстве, и почти в каждой комнате дома лежали стопки книг всех жанров.

Но не только за это я полюбила дом фон Аренсбургов. Всё здесь, даже кошка, было ярким, весёлым и уютным. Поскольку дизайн интерьера был одним из хобби хозяев, в доме всегда появлялось что-то новое: находка с блошиного рынка, свежевыкрашенная или переставленная мебель, недавно оклеенная обоями стена, вышитая подушка. Их дом был совсем не похож на наш, где всё стояло, лежало и висело на одном месте годами, создавая скучнейшую атмосферу, не говоря уже о распятиях со страдающим Иисусом почти в каждой комнате. У фон Аренсбургов, напротив, даже заглядывать в холодильник было интересно: он был заполнен всякими вкусностями, из которых потом готовились самые разнообразные блюда. Независимо от времени суток родители Квинна никогда и вида не показывали, что их побеспокоили.

Я понимала, что они так же дружелюбно относятся ко всем остальным, просто потому что они невероятно милые люди, но я никогда не чувствовала себя такой желанной и просто любимой, как здесь. Квинн иногда притворялся, что стесняется их, но я была уверена, что на самом деле он очень гордится своими родителями.

К сожалению, я не могла сказать того же о себе. Официально Квинн никогда не бывал в нашем доме, и я была этому рада и хотела, чтобы так продолжалось, пока у меня не появится своя квартира. Не потому, что я стеснялась своих родителей, а потому, что не хотела «ворошить улей».

Конечно, мои отношения с Квинном не были ни для кого секретом. Хотя бы потому, что «полезные» Мартины из дома номер четырнадцать, особенно Леопольд и тётушка Бернадетт, никогда не упускали случая сообщить моим родителям, что видели нас вместе, и при этом манипулировали такими понятиями, как «инфекционный мононуклеоз», «подростковая беременность» и «языческая семья». Но хотя я была готова к жестоким боям и сложным дискуссиям, родители удивили меня: их реакция оказалась совершенно противоположной. Видимо, они решили игнорировать это дело, и я не имею ни малейшего представления, что заставило их вести себя таким абсолютно нетипичным для них образом. Может, они надеялись, что это рассосётся само собой, а может, думали, что если не говорить об этом, то ничего и не случится.

Пока я продолжала хорошо учиться в школе и была до-ма в установленное время, не употребляла всякой ерунды, занималась домашними делами, не пропускала репетиции церковного хора и выполняла волонтёрскую работу, они позволяли мне делать то, что я хотела. Например, пить коктейли с нашими соседями-язычниками.

Господин фон Аренсбург, то есть Альберт, ждал нас на веранде, сияя в лучах вечернего солнца.

– Вы как раз вовремя, – сказал он, как и его жена минутой раньше. – Анна, ты уже рассказала им? – Он не стал дожидаться ответа и протрубил: – Мы выиграли!

– Наша книга выиграла, – уточнила Анна. – Вы ведь помните нашу нехудожественную книгу, не так ли?

– «Дом там, где с удовольствием едят моё мезе»? – спросил Квинн.

– Да, это было рабочее название. – Анна сияла. – Сегодня объявили, что книга выиграла городскую премию в области культуры «Хор разнообразия»! Будет церемония награждения, а мэр и уполномоченный по делам культуры всё ещё спорят между собой, кто будет её вручать.

– Как здорово! – воскликнула я.

– Да, поздравляю, – сказал Квинн с гораздо меньшим энтузиазмом. – Но не могли бы мы отпраздновать это немного позже? Матильде скоро снова нужно домой, а у нас…

– …был сложный день, – поспешно добавила я.

Анна тут же с беспокойством посмотрела на нас:

– Вы действительно выглядите немного усталыми. Чем вы сегодня занимались?

– Да так, просто гуляли с друзьями, – ответила я первое, что пришло в голову, а Квинн добавил:

– А потом мы пошли на дискуссию в университет. Тема была «Человечество перед пропастью»…

– Господи, тогда вам действительно нужно отдохнуть и взбодриться, – сказал Альберт, и Анна легонько, но решительно подтолкнула нас к выглядевшему очень мягким дивану в гостиной.

– Я сделаю вам свой фирменный коктейль «Средство от беспокойства». – Альберт потянулся за лимоном. – Он действует мгновенно.

– Мы… – начал было Квинн, но я снова опередила его:

– Мне две порции, пожалуйста.

Как бы мне ни хотелось остаться с Квинном наедине, но его родители определённо обидятся, если мы сбежим. Кроме того, я хотела попробовать это «Средство от беспокойства».

Квинн посмотрел на меня и покачал головой:

– Если ты хочешь остаться ради напитков, имей в виду, что они безалкогольные.

– Конечно, – сказал Альберт и подмигнул мне. – Когда Квинн был маленьким, мы готовили ему безалкогольные коктейли и придумывали для них крутые названия, чтобы он не чувствовал себя обделённым, когда мы, взрослые, выпивали. В четыре года он уже мог спокойно пить из коктейльного бокала с длинной ножкой.

– И мы научили его говорить «смешать, но не взбалтывать», когда кто-то спрашивал его, что он будет пить, – со смехом погрузилась в воспоминания Анна. – Тогда он ещё шепелявил, и это звучало так мило. Но на некоторых вечеринках вызывало недопонимание.

– Ты шепелявил? – Я посмотрела на Квинна.

– Да. И как я ни пытался бороться с этим, ничего не выходило. У меня была огромная щель между двумя молочными резцами. – Квинн улыбнулся, чтобы я могла полюбоваться его теперь уже довольно идеальным рядом зубов.

– О да, сейчас принесу фотоальбомы! – воскликнула Анна.

* * *

Когда мы наконец пришли в комнату Квинна, у нас ос-тавалось не так много драгоценного времени. Его я потратила на то, что долго рассматривала милейшие детсадовские фотографии Квинна и пила фирменный коктейль «Средство от беспокойства». Не знаю, из-за напитков ли или просто благодаря расслабленной счастливой атмосфере на веранде, но мои заботы, казалось, отошли на второй план.

Квинн, напротив, всё ещё витал где-то в своих мыслях. Обычно это было свойственно мне, а он всегда считался экспертом по расслаблению, но, видимо, этот день выбил его из колеи, хотя Квинн в этом не признавался. Потом я вспомнила, как он оглядывался по сторонам. Конечно, я не хотела, чтобы Квинн оставался один на один со своими переживаниями, но и приставать к нему с расспросами, наверное, было не лучшей идеей. Я уже представила, как спрашиваю: «Это из-за Кассиана? Ты думаешь о бедном Карле? Ты волнуешься, потому что этот зловещий ритуал со звёздными вратами всё ближе, а никто не может сказать, что именно ты должен сделать? Или, может быть, есть что-то, о чём ты хочешь мне рассказать…»

Вряд ли стоило рассчитывать, что такие вопросы тут же поднимут ему настроение.

Вместо этого я попыталась поцелуями снять напряжение с его лица. Это прекрасно работало, пока его мобильный, лежавший на прикроватной тумбочке, не начал разрываться от сообщений. Квинн попытался проигнорировать его, но я не удержалась и взглянула.

– Это Гиацинт, – сказала я. – Может, что-то важное.

Вздохнув, Квинн перевернулся на бок.

– «Привет, Квинн», – прочитал он вслух. – «Встретимся в городском парке сегодня в двадцать два пятнадцать». Далее идут смайлики, подсолнух, подсолнух, тюльпан. «Есть важные новости». Роза, тюльпан, роза. – Он вздохнул. – Отлично, ещё больше важных новостей. Такое чувство, что этот день никогда не закончится.

– Почему бы тебе не воспользоваться этой возможностью и не рассказать Гиацинту о Кассиане, Карле и тех парнях с ножами, может, он знает, что случилось с предсказательницей, – предложила я. – А когда вернёшься, перескажи всё мне. Я оставлю окно открытым на случай, если ты снова захочешь воспользоваться своей силой и полетать.

Квинн слегка усмехнулся:

– Я смогу это сделать только в том случае, если буду умирать от страха, зная, что ты гуляешь по Грани, переодетая феей, и за тобой гонится некс. Кроме того, уже, наверное, будет поздно, а я не хочу тебя будить.

Я прижалась к нему:

– Ты всегда можешь рассказать мне новости во сне.

– Мечтать не вредно.

Он погладил меня по щеке одним пальцем и нежно прислонился своим лбом к моему. Моё сердце тут же забилось ещё быстрее.

– Ты прав. Мы планировали отвлечься, а не грузиться ещё бо́льшими проблемами, – сказала я. – У меня есть ещё немного времени, давай в оставшиеся минуты просто забудем о существовании Грани, хорошо?

Квинн снова посмотрел на свой мобильный.

– У нас осталось пять минут, – сказал он серьёзно.

Я обхватила его за шею:

– Всё верно, и они могут стать лучшими в нашей жизни.