Грошева пихнула меня локтем в бок, и я резко повернулся.

— Краснов, тебе что нечего сказать о щелочном гидролизе? — спросил суровый и лохматый, как Эйнштейн, химик.

Он недоумённо развёл руками, сделал несколько шагов по проходу между партами и навис надо мной.

— Я понимаю, — проговорил он с сарказмом. — За окном солнышко, почки набухают, в воздухе пахнет романтикой. Какая уж тут химия, правда?

Класс заржал. За окном действительно было неплохо. Тепло, солнечно. Снег почти растаял, но листочки и цветочки нужно было ещё подождать.

— О чём ты думаешь, Краснов?

— Ему в ЗАГС надо бежать, — поддал веселья Глитч, — а вы со своим стеаратом натрия прицепились.

Я действительно смотрел в окно на голубое небо, но думал не о романтике. Сегодня Ширяя переводили в Москву, и я вспомнил про нашу последнюю встречу, про тучи и ветер, про снег по колено, про то, как тогда в лесу сел в машину и поехал. Как мчал по шоссе, по мосту, по проспектам и бульварам. Как пролетел через город насквозь и рванул в сторону Новосиба и ехал не меньше часа, а потом возвращался домой.

Вспомнил, как бросил машину у подъезда, поднялся на свой этаж, открыл дверь и всё в один миг переменилось. Будто долгий переход закончился именно тогда.

— Серёж, ты? — услышал я голос мамы, как только переступил порог.

Она вышла из кухни в переднике и с полотенцем, вытирая руки. Как раньше. Будто совсем в другой жизни.

— Ты чего молчишь? — нахмурилась она. — Не ожидал что ли?

— Привет… — кивнул я. — Точно не ожидал.

Пахло жареным чесноком, чем-то пряным, мясным. Здорово пахло, и я почувствовал, что голоден, даже живот подвело.

— Ну, иди, иди сюда… — проговорила мама и шагнула мне навстречу, протягивая руки.

Мы обнялись.

— Ты почему без куртки бродишь? Холодный какой!

От неё наоборот шло тепло и спокойствие.

— Да я в машине, там же печка, жарко даже.

— В машине… Проходи давай, обедать будем. Сейчас Юля придёт. Мой руки. Ты где был-то, машинист?

— Да… Делишки кое-какие…

— Деловой ты у меня, Серёжка…

— А ты как? — спросил я. — Завтра же понедельник. У тебя что, выходной?

— Выходной, — усмехнулась она. — Точно. У меня график поменялся. Сейчас Юля придёт, расскажу.

Я вымыл руки, умылся. Вытерся пушистым и душистым полотенцем. Только приехала, а в доме сразу стало уютно и тепло. Я хмыкнул. Вышел из ванной и зашёл на кухню. На столе стояли три тарелки, миска с салатом, бутылка вина, бокалы.

— Ого! — с удивлением сказал я. — Что отмечаем?

— Погоди, — с улыбкой ответила мама. — Не торопись. Всё узнаешь. Всякому овощу своё время.

— Сейчас время огурцов и помидоров, — усмехнулся я. — Судя по салату.

— Садись, давай, синьор помидор. А нет, помоги лучше, слей картошку, сварилась.

Я чуть сдвинул крышку, прихватил полотенцем, перенёс кастрюлю к раковине и вылил кипящую воду. Поднялись клубы пара.

— Ставь обратно, — скомандовала мама. — Сейчас пюрешечку забабахаем. Достань сливки из холодильника. И масло.

Я открыл холодильник, чудесным образом преобразившийся за несколько последних часов. В прихожей раздался звонок.

— Открой. Это Юля.

Не зажигая свет, и ступая неслышно я подошёл к двери посмотрел глазок. Это действительно была Юля Салихова. Выглядела она спокойно и безмятежно. Я открыл, и она вошла в прихожую.

— А, — улыбнулась она, — Митрофанушка дома. Привет.

— Привет, — кивнул я. — Что за Митрофанушка? Не хочу учиться, а хочу жениться?

— Тебе виднее, — подмигнула она. — М-м-м… какой аромат! Сразу понятно, Тома приехала. Рад, что мать дома?

— Рад, конечно. Проходите, тётя Юля.

Мы прошли на кухню.

— Что за пир горой? Тома, привет.

После приветствий, объятий и последних приготовлений все уселись за стол.

— Так, Серёжа, наливай, — скомандовала мама. — Мне нужно что-то сказать.

Я откупорил бутылку и разлил по бокалам вино.

— Как же хорошо дома, — вздохнула мама, поднимая бокал. — В общем, не буду ходить вокруг да около и сразу сообщу вам новость. Я уволилась.

Повисла пауза.

— Что за взгляды? — воскликнула мама.

— Тебе что, новую работу предложили? — поинтересовалась Юля.

— Нет.

Мама помотала головой.

— Нет?

— Нет. Просто я решила, знаете… Ни к чему мне такая работа за тридевять земель от дома. У меня из-за этой работы, можно сказать, всё кувырком в семье пошло. Под откос буквально. Серёжка не пойми как не то с бандитами, не то с олигархами связался, жениться собрался, ещё школу не окончив. Если бы я была рядом, такого никогда бы не произошло, а тут… Слава Богу, что отвёл его от этой блажи. Вы даже не представляете, сколько я слёз выплакала, да сколько молилась Господу. Прости меня, Серёжа, плохая я мать. Не перебивай! В общем, подумала я, подумала и поняла простую истину. Всех денег не заработаешь. Жили же как-то раньше, крутились, старались и на всё хватало более-менее. Правда же?

— Абсолютно! — горячо поддержала подругу Юля. — Правильно, Тома. Я тебя полностью поддерживаю.

— Я тоже, — улыбнулся я. — Мотаться туда-сюда, целыми неделями жить непонятно где. Тоже хотел предложить уволиться. Только кружиться на трёх работах не нужно, мам, я сам устроился на работу и…

— Нет-нет-нет! — замахала руками мама. — Ещё чего не хватало! Тебе не работать надо, а учиться! Вот закончи школу для начала, поступи в институт, а там уже и думай о подработках. Но не раньше. Скажи ему, Юля.

— Сергей, — вздохнула Салихова. — Я тебе не как директор школы и не как твой учитель говорю. Я говорю, как человек с жизненным опытом… Нужно учиться. Школу нужно закончить и ЕГЭ сдать. В институт хороший поступить. Диплом получить, работу найти.

— Скоро всю работу нейросети будут делать, — усмехнулся я. — А люди на боку лежать да развлекаться.

— Я понимаю, тебе кажется, что мы давим и вмешиваемся в твою жизнь, что ты уже совершеннолетний, взрослый, но дело совсем не в этом.

— Очень кушать хочется, мам, — жалостливо проговорил я. — Может вы меня покормите сначала, а потом прорабатывать будете?

— Сергей, — вошла в раж Юля, — ты пойми, это не проработка. Это ведь всё совершенно элементарно. Если ты не закончишь школу…

— Да почему не закончу? — воскликнул я. — Я же от дистанта не отказываюсь!

— Не смеши меня! Сравнил тоже жопу с пальцем!

— Ох! — засмеялся я. — Вот это разговор пошёл.

— Серёжа, ты не огрызайся. Послушай Юлю. Андреевну. Она ведь знает, как это бывает.

— Вы что хотите, чтобы я в школу вернулся что ли? — засмеялся я.

Мысль действительно показалась смешной и нелепой.

— Разумеется! Конечно! А как ещё? Ты год пропустил, это тоже, знаешь, не особо в плюс при поступлении. Так отучись нормально! Ты чем в жизни хочешь заниматься?

— Да не решил ещё, — покачал я головой. — Давайте разговаривать и вкушать одновременно. Мам, ну что за пытки?

— Кто не учится, тот не ест! — отрезала Юля, и я засмеялся.

— Что? Что ты ржёшь, как конь ретивый?

Нелепо, да, но мне стало смешно. И легко. Всё что было забыто, всё что было прошло. И я смеялся, как восемнадцатилетний мальчишка. А взрослые тёти ничего не понимали и удивлённо переглядывались.

— Да, — ответил я, вытирая слёзы, выступившие от смеха. — Вот же напали вдвоём на одного, голодом морят. Что я вам сделал?

— Сергей! Мы ведь совершенно серьёзно говорим. Абсолютно серьёзно!

— Ладно, уговорили. Если бы не голод, не согласился бы.

— Ты согласен? — с волнением спросила мама.

— Согласен, — вздохнул я, вспоминая, кто я такой. — Но с условием.

— С каким?

Мама посмотрела на меня с тревогой.

— Условие такое. Ты будешь работать только на одном месте. А я помимо школы буду подрабатывать. Я очень хорошее место нашёл. Буду работать в школьном фонде. Работа не бей лежачего, а зарплата отличная. И премии. Мне Алфёрова предложила. Елена Владимировна.

— Наша Альфа? — удивилась Юля.

— Да. Она там большая начальница.

— Серьёзно? Она заявила, что хочет увольняться. Это перед самыми родами, представляете? И что там за фонд?

— Новый фонд создали, — улыбнулся я. — Будет учителям и ученикам помогать. Но не всем подряд, конечно, а только тем, на кого я укажу.

— Ладно, Серёжа, молодец, что согласился в школу вернуться, — сказала мама. — С работой разберёмся. Это не главное. Главное, что этот дурацкий период подросткового бунта закончился. Ведь закончился, правда?

— Ага. Вроде того…

— Ну, тогда давайте выпьем. Только ты не налегай. Тебе конечно уже восемнадцать, но с этим делом торопиться не следует…

Я наелся до отвала. Ели и ели, не в силах остановиться. И было мне невероятно хорошо. После обеда мама с Юлей ещё долго сидели на кухне, а я достал учебники, разложил их на столе, взял в руки химию и завалился на диван. Почитать.

ЩЕЛОЧНОЙ ГИДРОЛИЗ

Процесс щелочного гидролиза имеет особое значение, потому что в результате наряду с глицерином образуются соли карбоновых кислот…

Уже через пару абзацев строчки начали сбиваться и кривиться, но я не сдавался, держался до последнего, стараясь не потерять мысль, но всё-таки потерял. Потерял и провалился в глубокий и тяжёлый сон.

Я снова оказался в лесу, будто и не спал совсем, а наблюдал за происходящим, как сторонний наблюдатель. Снова и снова, с разных ракурсов. Проснулся я часа через два. Юля уже давно ушла, мама навела порядок и лежала с книжкой в своей комнате.

Я выпил чаю и сделал звонок. Кате.

— Алло… — ответила она тихим голосом, и я не смог понять, в каком она сейчас состоянии.

— Кать…

— Да…

— Ты что делаешь? Пьёшь?

— Нет… — ответила она. — Не пила…

— Ясно… Слушай, я подъеду к тебе, выйди через полчаса, прокатимся.

— Ладно, — сразу согласилась она, даже не спросив, куда и зачем.

Я оделся и сказал маме, что иду прогуляться. Сел в машину и поехал в Зелёную поляну. Небо очистилось, и ветер стих. Солнце уже клонилось к закату, но небо было синим, начиная золотиться от вечернего солнца.

Я домчал до Кати минут за двадцать, но она уже ждала меня у пункта охраны. Я остановился, и она сразу забралась в машину.

— Привет, — тихо проговорила она и коротко на меня взглянула.

Взглянула и сразу отвела взгляд.

— Привет, — ответил я.

Я поехал в сторону города. Ехал медленно, не торопясь. Молчал. Катя тоже молчала. У армянского банкетного зала, я свернул с шоссе и въехал на парковку, за которой начинались шашлычки. Они зимой не работали и парковка была совершенно пустой. Я встал так, чтобы перед нами были только снег и деревья. И ничего больше.

— Кать, — сказал я, и повернулся к ней.

Она тоже повернулась в мою сторону, и какое-то время мы просто сидели и смотрели друг другу в глаза.

— Зря я тебя привёз сегодня, — сказал я. — Не надо было, жалею об этом. Я не собирался тебя типа наказывать и тыкать в старые дела.

— Нет, — прошептала она и покачала головой. — Не зря…

Я хотел возразить, но она не дала.

— Спасибо тебе, — кивнула она и провела кончиками пальцев под глазами, вытирая слёзы. — И… прости меня, Серёжа…

— Перестань, не извиняйся, ты…

— Не перебивай, пожалуйста. Я сейчас скажу и больше не буду. Я ведь знала… Про бумаги, что это из-за них всё. Нет, не тогда… Он потом мне заявил, много лет спустя. Напился, скандал устроил, разорался. Сказал, что он со мной всё это затеял ну… в общем, что ему только те бумажки нужны были, а я рада была продаться за импортные шмотки. И ещё добавил… что я… Иуда…

Она прикусила нижнюю губу.

— Это он просто побольнее хотел сделать. Дело ведь во…

Катя чуть приподняла руку, прерывая меня.

— Знаю, знаю, но так ведь и было… Иуда вздёрнулся, а я… я не смогла, пить стала… Были просветления, а потом снова и снова. Вставала и ложилась с этой мыслью. А через какое-то время перестала. Вообще перестала мыслить и чувствовать. Омертвела. А когда вот тебя встретила, что-то в груди зашевелилось. Нет, не подумай чего, просто ростки жизни, понимаешь… Свежий воздух… Ты столько сделал для меня, а я вообще понять не могла… В общем… Я знаю, ты меня ненавидишь, но правда, я тебе клянусь, твои слова сегодняшние… даже если это дикая фантазия, даже если это совершенная неправда… они ведь меня… окончательно оживили. Ведь если ты не умер, то… То… Не знаю, трудно слова подобрать и вообще… Я не понимаю, стоит ли ещё что-то говорить. Просто… спасибо тебе за то, что был в моей жизни. И тогда, и в последние полгода…

Она замолчала.

— Кать, — окликнул я.

Она вздохнула.

— Я тебя не ненавижу, правда. Никогда бы не смог. И я рад, что ты…

— Не говори, Серёж, — прервала меня она. — Не надо… Я ещё о многом должна подумать. Просто спасибо… Правда…

* * *

Я поднялся со стула и посмотрел на химика.

— Нет, Алексей Вениаминович, я ведь только о химии и думаю, — сказал я. — Глитч наговаривает, и мне придётся на перемене ему хорошенько объяснить суть щелочного гидролиза, процесс которого имеет особое значение, потому что в результате наряду с глицерином образуются соли карбоновых кислот. Например, при гидролизе триглицерида стеариновой кислоты раствором гидроксида натрия образуется натриевая соль стеариновой кислоты…

Выслушав мой развёрнутый ответ, химик остался доволен, а я показал Глитчу кулак.

— Клизма, знай свое место, — проговорил я.

Аня Грошева тихонько заржала и глянула на меня из-под чёлки.

— Ты чего? — удивился я. — Ты часом не залетела?

Она тут же саданула меня в бок.

— А…

— Краснов, — прошептала она, — я тут с одним…

— Говори, говори.

— Короче, если заржёшь, я с тобой до конца жизни говорить не буду.

— Не заржу. Познакомилась с кем-то?

— Да… — ответила она и уставилась мне в глаза.

— С кем?

— На олимпиаде… Но он…

— Только не препод, — покачал я головой.

— Блин, ты достал, — прошипела она. — Какой ещё препод! Он такой, типа ботан. Все над ним прикалываются…

— А ты?

— Мне тоже ботаны не нравятся, — вздохнула она. — Но с ним интересно вообще-то. И я не знаю, что делать, короче…

— Главное, рожать от него не торопись, сначала присмотрись получше…

Она снова врубила мне в бок.

— Всё, Краснов!

— Да ладно, Ань, не злись. Чё как маленькая? Мы ж между собой. Я рад, что с ним интересно. Подружись, потусуйся. Не обязательно сразу лямур-тужур. Просто пообщайся.

— Да в том-то и дело, что он сам не решится никогда. У него комплексы, я ж говорю, все над ним прикалываются.

— Ну поработай над ним, сними комплексы, прояви инициативу, как говорится, тебе шашечки или ехать?

— Не поняла… Это ты сейчас про что?

— Блин, тебе же просто пообщаться? Вот и не строй из себя царевну-лебедь. Позвони и пригласи погулять. На вот тебе. Дай руку, чтоб никто не видел.

Я вложил ей в ладонь несколько бумажек.

— Ты чё, охренел⁈ — возмутилась она.

— Да ладно, Анька, чисто по-братски. Не делай мне нервы, поняла? Бери давай!

На перемене ко мне подошла Алиса.

— Красивый, Костик просил передать, чтоб ты ему позвонил после уроков. Он там по соревнованиям хочет с тобой поговорить.

— Ладно, позвоню, — ответил я.

— А чё с твоей-то? — усмехнулась она и кивнула на Грошеву, прошедшую мимо.

— В смысле?

— Ну блин, ты не заметил что ли? Она накрашенная сегодня в школу пришла?

— Серьёзно? Не заметил.

— Ну ты меня удивляешь. Ты же рядом с ней сидел, шушукался весь урок.

Она засмеялась.

— Так это же хорошо, Алиса, — улыбнулся я. — Хорошо, что накрашенная. Жизнь идёт, правда же?

— Правда-правда. Не забудь позвонить, короче, юный химик.

— Ладно. Ты Глитча не видела? Надо его вздуть хорошенько.

Мы засмеялись.

* * *

После уроков я вышел из школы и наткнулся на… Гагару.

— О, Саня! — удивился я. — Ты что в нашу школу решил вернуться? Какими судьбами, брат?

— Да-а-а… вот на соревнования приехал посмотреть… Костик позвал…

— Круто. Только соревнования же через неделю ещё, если не больше.

— Да-а-а, — протянул он и пожал плечами. — Решил у вас тут поторчать немного.

— Ну да, не всё же по Мальдивам носиться, — подмигнул я.

— Ну, типа…

— Класс, Саня. Погнали тогда пообедаем…

— Да-а-а… — снова протянул он, — я пообедал уже, спасибо.

— Ладно, тогда пироженку слопаешь. Чего? Чего ты мнёшься-то? Ты где жить будешь всю неделю? Помочь тебе с жильём?

— Да я тут… — начал он, но за моей спиной вдруг зажурчал хрустальный ручеёк.

— Саша! Привет, мальчики!

Я обернулся. Передо мной стояла сияющая Лиля Закирова. Она подошла к Гагаре и чмокнула его в щёку.

— Приехал? — спросила она с довольной улыбкой. — Молодец…

— Ясно всё с вами, — засмеялся я. — Ну, ладно, не пропадай, Саня, звони. Может выберемся куда-нибудь. И Лилю с собой возьмём.

— Это уж по-любому! — весело зажурчала она.

Я спустился с крылечка и подошёл к новому китайскому внедорожнику. Открыл дверь и уселся на пассажирское сиденье.

— Здорово, Толян, — протянул я руку.

— Здорово, шеф, — ответил он на рукопожатие. — В офис?

— Ну конечно.

* * *

Офис фонда располагался в здании, принадлежавшем семье Назаровых. Тут когда-то заседала Варвара. Мы снимали несколько кабинетов с видом на город. Был вариант разместиться по соседству с «РФПК», но решили осесть здесь.

Мой кабинет был маленьким, но вид окупал размеры. Панорамное окно в пол открывало живописную и яркую картину. Мне нравилось чувствовать энергию и ритм города. По дорогам неслись автомобили, на горизонте дымили трубы заводов, небо расчерчивали реактивные следы самолётов.

Можно было подойти к окну или сесть в одно из двух вращающихся кресел и наблюдать за этой постоянно меняющейся картиной. Медитировать.

— Сергей Иванович, — заглянула ко мне секретарша. — Добрый день. Вы как прошли, что я вас не видела?

Приёмная с Чердынцевым у нас была общей, так что секретарша эта была скорее его, чем моя.

— Привет, Вера, как дела? Не жалеешь, что к нам пошла работать? Времени свободного поменьше теперь, да?

— Ой, Сергей Иванович. У Руднёва я вообще ничего не делала, а тут работа интересная и деньги, опять же. Там Степушин несколько раз звонил. Хотел к вам зайти.

— Ну пусть идёт, скажи ему.

— Я поняла. Вам перекусить принести?

— Да, но после Степушина.

— Ой, он же надолго наверное.

— Ничего, — ответил я. — Выдержим.

Вера вышла и почти сразу на пороге появилась Альфа.

— Серёж, есть минутка?

— Сейчас Степушин придёт.

— О, хорошо, что я раньше него успела.

— Хорошо выглядишь, — улыбнулся я.

Она действительно выглядела отлично. Животик уже увеличился так, будто у неё внутри был большой арбуз, черты лица тоже укрупнились, но не слишком, и это её не портило.

— Спасибо.

— Тебе не тяжело работать? — поинтересовался я. — Ты же знаешь, если надо куда-то, или просто настроения, например, нет.

— Ой, Сергей, нормальное у меня настроение.

— Ну, хорошо. Как у Пети дела?

— Тоже всё хорошо, — чуть смутилась она и, меняя тему, заговорила деловым тоном. — У меня два вопроса. Во-первых, грант на инновационные педагогические технологии, помнишь, про которые мы говорили?

— Геймификация?

— Ну, Серёж, там много различных подходов, далеко не только геймификация. Куча всего. Мы же хотели на базе нескольких продвинутых учебных заведений разработать передовые программы.

— Я помню, конечно.

— Вот, в Томске есть отличная школа. Там коллектив уже провёл довольно большую работу в этом направлении. И если мы сейчас их поддержим, предоставим финансирование, у них будет прекрасный результат, я не сомневаюсь.

— Нужно только… — начал я.

— Да понятно, понятно, — перебила она. — Не думай, у них вообще не будет шансов злоупотребить. Сергей Владимирович все эти вопросы на контроле держит. Ты же знаешь, его не проведёшь.

Я усмехнулся. Степушин действительно все цифры держал в голове, требовал подробные отчёты, и провести его не было никакой возможности.

— Это, кстати, знаешь, что за школа? — улыбнулась Альфа. — Там наша Настя Глотова учится. Я завтра к ним поеду. У них там будет концерт, вернее, интерактивное шоу, в котором вся школа принимает участие. Я очень хочу посмотреть, а потом поговорю с педагогическим коллективом.

— А тебе можно на такие расстояния ездить? — нахмурился я.

— Ой, да перестань. Тут ехать-то пару часов всего. В общем, нужна машина будет.

— После концерта они пьяные все будут.

— Сергей!

— А второй вопрос? — спросил я.

Она вздохнула.

— Что такое?

— Серёжа, пообещай, что не будешь ругаться и выслушаешь…

— Что за вопрос, Алёна? Говори. Я заранее обещать ничего не буду.

— Ну, Серёжа…

— Говори.

— У меня в кабинете сидит Ангелина Нащокина. Она очень просит, чтобы ты её принял.

— У тебя в кабинете Ангелина? А почему она сама не позвонила?

— Она говорит, что звонила, но ты не стал разговаривать. Серёжа, пожалуйста, поговори с ней. Она сама не своя.

— Врёт, что я не стал с ней говорить.

— Ну, может, она просто боится, что ты не станешь. Тебе что, трудно?

— Нет, пусть идёт.

— Ну, вот. Молодец. Не строжься, ладно?

— Посмотрим, — пообещал я.

Альфа, переваливаясь с ноги на ногу вышла из кабинета и буквально через пару минут в дверь заглянула Ангелина.

— Привет, — почти прошептала она кротким голосом.

Я вышел из-за стола и подошёл к ней. Встал напротив и внимательно посмотрел на неё. Она выглядела смущённой, неуверенной и уставшей.

— Привет, — ответил я. — Проходи. Садись в кресло. Что будешь? Хочешь чего-нибудь?

Она покачала головой. Но я выглянул в приёмную и попросил кофе и бутерброды.

Мы уселись в кресла друг напротив друга.

— Как живёшь, Анжелик? — спросил я. — Рассказывай, что на сердце.

Она покачала головой.

— Сначала всё было спокойно, как обычно, — сказала она, чуть помолчав, — а сейчас начинается какая-то дичь…

— Что за дичь?

Вошла Вера с подносом и поставила его на столик между креслами.

— Угощайся. И я с тобой тоже перекушу.

— Я есть не буду, только кофе выпью.

— Да ешь, не стесняйся. Ты когда прилетела?

— Сегодня, — вздохнула она и, чуть поколебавшись, взяла бутерброд.

Она откусила большой кусок и тщательно начала жевать. Заглянул Степушин.

— Сергей Владимирович, извините, давайте на полчасика наше совещание перенесём.

— Хорошо, — холодно ответил он и вышел.

— Что за дичь? — повторил я вопрос.

— Во-первых, у отца начались проблемы. Комиссия по этике. Подняли декларацию, ещё каки-то глупости. Начали трясти предприятие, над которым он как бы шефствует…

— Шефствует, — хмыкнул я.

— Ну-у… да…

— А что ещё?

— Вокруг него вообще полный мрак. Всех партнёров в тиски зажали. Он говорит, что скоро ему конец.

— Я к этому никакого отношения не имею, — покачал я головой. — И оказать какую-то протекцию не имею возможности. Правда, Ангелина.

— Да я понимаю, я и не прошу ничего.

— Что ещё происходит.

— Имущество дедовское… Дом… Тот, в котором мы с тобой…

Она вздохнула.

— Из дома вывезли всю обстановку, абсолютно всё, представляешь?

— Кто? — нахмурился я.

— Я не знаю, — покачала она головой. — Даже не представляю.

— Это можно выяснить…

— Да я не хочу, Серёж. Мне это вообще пофиг.

— А что не пофиг?

— Проблема в том, что дед несколько предприятий переписал на меня. Я не знаю, почему, я раньше в подробности не вдавалась. Он говорил, и я подписывала бумажки. Он же мне плохого не сделает, правда?

— Да, — ответил я, хотя был в этом уверен не на сто процентов.

— Ну, и… В общем, в последние несколько дней пошли звонки от разных неизвестных мне людей. Или от малоизвестных…

— Чего хотят?

— Объясняют, что мне будет очень трудно и опасно управлять этими активами.

— Опасно?

Она кивнула и снова откусила от бутерброда.

— Хотят выкупить?

— Кто-то предлагает выкупить за копейки, кто-то готов принять безвозмездно. Мне кажется, за мной следить начали… Я не хотела тебя втягивать, но просто мне страшно стало. От отца помощи ждать бесполезно… Я понимаю, ты меня не уважаешь, но всё-таки… были же у нас и хорошие моменты, правда?

— И чего ты от меня хочешь? — спросил я, откладывая свой сэндвич на тарелку.

— Что я могу хотеть… — вздохнула она. — Посоветуй, что делать…

Я задумался.

— Ты знаешь названия предприятий, о которых идёт речь? — спросил я.

— Парочку знаю… Но их, наверное, довольно много…

Я достал телефон.

— Анжелик, слушай, — нахмурился я. — Я к тебе хорошо отношусь. Нормально. У меня нет никакого неуважения или ещё чего-то. Я тебе говорил, мне кажется, что ты можешь на меня рассчитывать и что я тебе помогу. Поэтому зря ты мне не позвонила. Могла и без Альфы ко мне обратиться.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Да, правда.

Я набрал номер Чердынцева.

— Александр Николаевич, привет. Вы сильно заняты сейчас?

— Нет, — ответил он. — Не сильно.

— А можете зайти, пожалуйста?

— Да, один момент.

Он вошёл в кабинет.

— Добрый день.

Я поднялся и пожал ему руку.

— У меня просьба. Можете помочь найти предприятия, в которых Ангелина имеет долю? Это предприятия из портфолио Лещикова.

— Можем, — подтвердил он. — Какое-то время займёт, но можем, да.

— Хорошо. Сделайте, пожалуйста.

— Лады.

— Это не всё ещё. Свяжитесь, пожалуйста, с Джейн. Она от предыдущего своего клиента освободилась, насколько я понимаю?

— Ну, да… — пожал плечами Чердынцев. — Скорее всего.

— Я хочу отправить в Дубай Ангелину. Где её разместить я подумаю, но я бы хотел, чтобы Джейн взяла её под своё крылышко.

— Всё так серьёзно? — спросил он.

— Нет, конечно, — ответил я, чтобы не волновать Ангелину. — Просто на всякий случай.

— Я понял. Хорошо, сейчас позвоню.

— Завтра. Завтра мы её отправим из Новосибирска. Нужно, чтобы Джейн встретила, ну и всё такое.

— Хорошо. Попробую с ней связаться.

— Спасибо.

Он вышел.

— Я тебе дам сегодня охрану, чтобы ты могла в своей квартире спокойно пожить до завтра, — сказал я Ангелине. — А завтра отправим тебя в Дубай. Тебе же там нравилось. Но только есть условие. Твою защиту будет обеспечивать высококлассный специалист, и тебе придётся делать всё, что она скажет. Никаких несанкционированных тусовок, яхт, ухажёров и тому подобного. Согласна?

Она посмотрела на меня долгим взглядом и кивнула.

— Когда мы выясним, что на тебе за предприятия, выдашь мне доверенности на управление своими долями. Если захочешь, конечно. Я тебя кидать не буду и защищу от всяких уродов. Обещаю. Но, естественно, принимать моё предложение или нет, решать только тебе.

— А эта охрана в Дубае… — начала Ангелина и поджала губы.

— Что именно тебя интересует?

— Это наверное дорого… Я боюсь, что сейчас не потяну…

Она опустила голову.

— Других вариантов точно нет? — тихо спросила она.

— Другие варианты пока в голову не приходят. Можно рассмотреть Аргентину, но это, пожалуй, избыточно. Тебе не надо платить. Я не собираюсь брать с тебя деньги. Просто я организую на некоторое время твою защиту. А когда всё утрясётся, и мы убедимся, что угрозы нет, ты сможешь вернуться в Москву. Я думаю это произойдёт уже скоро.

— Серёж…

— Да…

— Зря мы не… — начала она и не договорила.

— Анжелик, — произнёс я как можно мягче и подойдя к ней, чуть наклонился и положил руку ей на плечо. — Всё будет хорошо. Если тебе что-то понадобится, ты всегда сможешь ко мне обратиться. Да? Понимаешь меня?

Она молча кивнула.

— Вот и хорошо. Пойдём. У тебя деньги есть?

— Есть конечно, — махнула она рукой.

Мы вышли в приёмную

— Вера Михайловна, — обратился я к секретарше. — Пожалуйста предоставьте Ангелине Евгеньевне транспорт на два дня. Попросите Александра Николаевича выделить двух человек для личной охраны.

— Серёж… спасибо… Я не думала, что…

— Прекрати, — улыбнулся я и обнял её. — Иди посиди в переговорной или у Альфы если у неё время есть. Сейчас Вера всё организует.

Ангелина кивнула и вышла из приёмной.

— Сергей Иванович, — сказала Вера. — Тут Мамаев звонил. Он завтра прилетает. Спрашивал, пошлём мы за ним машину в аэропорт или нет.

— Вера, не разочаровывай меня. Я же тебе несколько раз повторил, Мамаеву предоставить всё. Встречу, проживание, автомобиль с водителем. Позвони и всё это ему сообщи.

— А… ну да, точно…

Я вышел из приёмной вслед за Ангелиной, но направился в противоположную сторону. Стукнул дважды в дверь и тут же открыл её.

— Вячеслав Олегович, — воскликнул я и вошёл в кабинет. — День добрый.

Кукуша, как большой босс из «Крёстного отца» сидел за массивным столом, а перед ним на месте посетителя расположился Матвеич.

— О, племяш, здорово!

— Здрасьте, Сергей Иванович, — разулыбался Матвеич.

— Здрасьте-здрасьте, господа хорошие, — усмехнулся я и пожал им руки. — Ладно, дядя Слава, если занят, я потом загляну.

— Не-не, ты как раз во время, — ответил Матвеич, — тут темка есть одна занятная.

— Матвеич схему нашёл по обналу, — пояснил Кукуша.

— Там даже не обнал, а обмен. Баксы на рубли. Любые баксы, включая старые бумажки, сечёшь? В любых объёмах.

Матвеич заговорщицки подмигнул.

— Да, тема важная, — ответил я. — Но вы с дядей Славой обсудите это дело. Особенно размер комиссии.

— Комиссия самая льготная! Щадящая ставка. Ты сам-то соображай, сколько такие дела стоят. Особенно, если объем большой.

— А у нас объёма нет, — подмигнул я и вернулся к себе.

Только собрался позвонить Степушину, как снова заглянула Вера.

— Сергей Иванович, там женщина пришла, хочет волонтёром к нам устроиться.

— Волонтёром? Направь её к Елене Владимировне, пожалуйста.

— Да я пыталась, она хочет именно с вами поговорить. Она уже третий раз приходит.

— Третий раз? Ну, пусть зайдёт.

— Ага. Заходите, пожалуйста.

В кабинет вошла… Катя.

— Привет… — тихонько произнесла она.

— Катя? — удивился я. — Привет. Проходи, пожалуйста. Садись.

— Серёж, — вздохнула она. — Я много думала в последнее время.

— Так, — улыбнулся я. — И чего надумала? Да ты садись, садись.

— Да погоди. Я надумала, что благодаря тебе у меня сейчас всё есть. Я обеспечена, ни в чём не нуждаюсь и при этом мне ничего не надо делать, чтобы поддерживать уровень жизни.

— Прекрасно, Катя, — пожал я плечами. — Многие люди мечтают о подобном.

— В том-то и дело, — согласилась она. — Но я хочу не просто коптить небо, понимаешь? Я хочу делать что-то важное. Не за деньги. Просто, чтобы приносить пользу. Я слишком много времени упустила. А теперь хочу наверстать. И ещё хочу сделать, как это у вас называется, пожертвование?

— Да, так и называется. Только пожертвования мы пока не принимаем.

— Почему это? Секретарь в приёмной сообщила, что принимаете.

— Брось, Кать. Средства у нас есть, так что я не хочу, чтобы ты…

— Но я хочу, — перебила она. — Я серьёзно, Серёж. Не отказывайся, пожалуйста. Я эти деньги не заработала. Мне они на голову упали. И только благодаря тебе. Если бы не ты я бы их никогда не увидела.

— Хорошо, ладно. Вера скажет, как сделать пожертвование. Мы принимаем и из-за границы. А вот волонтёров пока у нас не было. Но я подумаю, посоветуюсь с товарищами. Мы тебе обязательно найдём применение. Может даже на постоянной основе.

— Только без денег, на общественных началах, хорошо?

— Ладно. Можно на месяц примерно использовать твой дом в Дубае? Ты туда не собираешься?

— Можно, конечно. А ты хочешь поехать?

— Нет, мне нужно там поселить человека вместе с Джейн.

— С Яной? Она будет охранять этого человека?

— Да, именно так.

— Конечно, никаких проблем. С удовольствием помогу. Я позвоню Жене, чтобы она дала Яне ключ, когда будет нужно.

— Спасибо.

— Серёж… тебе спасибо.

— Кать, мы же всё ещё друзья, да? — пристально посмотрел на неё я. — Краснов и Шалаева. Да?

Она замерла, пытливо вглядываясь в меня, а потом улыбнулась.

— Спасибо, Серёга…

— Сергей Иванович! — раздался недовольный голос Степушина, заглянувшего в кабинет. — Вы меня примете уже сегодня или нет? У меня тут данные по трём компаниям. Знаете сколько они бюджетных средств украли? Вы в обморок упадёте, когда услышите!

* * *

Дорога из Новосибирска была забитой под завязку. Фуры, автобусы, кого только не было. Мы ехали из аэропорта. Ангелина улетела в сопровождении Чердынцева. Он должен был устроить её в Дубае и вернуться. Заодно и с Яной-Джейн встретиться. И ещё кое-что проверить. Концы, найденные Мамаем.

— Хоть бы уже автостраду сделали, да? — покачал головой Кутя.

Он сидел за баранкой нового, приобретённого фондом, китайского внедорожника.

— Угу, — ответил я, не отрываясь от телефона.

Сегодня совершенно неожиданно для всех, во многих пабликах центральных СМИ вышла пиратская статья написанная в духе Сергея Сергеевича. Он крушил, разоблачал и предрекал неминуемое возмездие распильщикам госбюджета. Это дело было перспективным, и раскопал его Степушин.

— Нормальная, кстати, тачка, — продолжал болтать Толян. — Правда потестить толком с таким трафиком не получается. Столько машин и дорожка такая узкая…

— Угу, — снова промычал я.

— Шеф, поворот на Томск. Сворачиваем или домой едем?

Я оторвался от телефона и посмотрел вперёд. В груди тихонько заныло. Мышь молчала, а вот неизвестно откуда взявшаяся струна натянулась…

— Говори, — воскликнул Кутя. — Пять… четыре… три… два…

— Сворачивай, — скомандовал я. — Посмотрим, как там наша Альфа себя чувствует.

Альфа уехала на концерт в школу, претендовавшую на грант фонда.

— Да, хорошо, снега нет уже, — говорил Толян, повернув на Томск. — Сейчас буквально несколько тёплых дней, как сегодня, и зелень попрёт только ага. Глазом моргнуть не успеешь, как всё расцветёт. А вот ты замечал, что летом время быстрее бежит, чем зимой?

— Нет, — покачал я головой, — не замечал.

— А вот обрати внимание. Лето вечно вжик и нету, а зима, блин… ждёшь-ждёшь, когда она кончится, ждёшь-ждёшь, а она всё тянется и тянется, тянется и тянется. Жесть, короче. Надо в тёплые края переезжать. Ты никогда не думал, чтобы на юга свалить?

— Нет, — повторил я, — не думал.

— Я тоже, честно говоря… Куда там ехать, в Томске-то? Какой адрес? Надо забить в навигатор.

* * *

Мы остановились на парковке у школы.

— Приехали, — заявил Кутя и уставился на меня.

Я не ответил, продолжая сидеть и молча смотреть вперёд.

— Мы ждём кого-то что ли? — через некоторое время спросил он.

Я посмотрел на него и открыл дверку. Вышел, позвонил Альфе, чтобы меня впустили, подождал минут десять у входа, пока за мной придут и вошёл в школьное фойе вслед за молодым учителем математики.

— Вы тоже из фонда? — немного удивлённо спросил он.

— Да, — подтвердил я, не объясняя секрета своей молодости.

— Хорошо, — сказал он, пожав плечами.

— Не закончился ещё концерт?

— Финальная часть идёт. Но для того, чтобы составить впечатление этого будет достаточно.

Мы прошли через школу и оказались в актовом зале. Народу было много. На сцене танцевали школьники в странных костюмах.

— Это как бы жители других планет, — перекрикивая музыку, пояснил математик. — А это их двойники в одном из миров квантового многообразия. Тут просто такая история любви, это сквозная тема всего шоу. Юноша и девушка из разных миров.

— Шоу?

В зрительном зале, на площадке перед сценой танцевала другая группа.

— Присаживайтесь, где удобно. Ваши коллеги в другом конце зала, — прокричал он. — После концерта уже к ним пройдём, хорошо?

Я остался стоять, тем более что многие зрители наблюдали за происходящим стоя и пританцовывая. Мой сопровождающий тоже подёргивался в такт музыке и прихлопывал в ладоши. Музыка была довольно энергичной, движения резкими, хореография казалась необычной. Я покрутил головой, пытаясь найти Настю, и вдруг музыка оборвалась, и я услышал её голос. Он был тихим, робким…

— Пожалуйста, не умирай или мне придётся тоже…

Она проговорила ещё несколько строк, танцоры разбежались, разлетелись в стороны, как осколки большого взрыва и луч прожектора высветлил тонкую фигуру девушки с электрогитарой… Она подошла к микрофону…

Пожалуйста, только живи

Ты же видишь, я живу тобою

Моей огромной любви

Хватит нам двоим с головою…

Она ударила по струнам и пошёл перегруз.

Хочешь в море с парусами?

Хочешь музык новых самых?

Хочешь, я убью соседей

Что мешают спать?

Весь зал запел, закачались танцоры, а Настя всё спрашивала и спрашивала, чего я хочу — апельсинов, Альп, песен или смерти соседей. Снова и снова. Снова и снова. И вся школа распевала вместе с ней эту странную, неизвестную мне песню.

Потом были ещё какие-то номера, но Настя в них не участвовала. Но когда всё закончилось, её снова вызвали на сцену и она снова прошептала, чтобы я не умирал. А потом снова рвала струны и сердца школьников.

Хочешь сладких апельсинов?

Хочешь вслух рассказов длинных?

Хочешь, я взорву все звёзды

Что мешают спать?

Она закончила, поставила гитару и спустилась со сцены. Спустилась и пошла через толпу, не глядя по сторонам. За ней устремились парни. Ну, да, я мог их понять. Правда, мог. Только они не знали кому задавались все эти вопросы. А я знал. Только двое во всём мире знали. Хотя, Альфа, конечно, могла тоже догадаться.

Настя прошла мимо меня, не заметив. Окружённая поклонниками.

— Настя, Настя, Настя, — доносилось отовсюду.

Она вдруг остановилась, повернулась, проговорила что-то и пошла дальше, а свита осталась стоять, недоумённо переглядываясь.

Тогда я просто сошёл со своего места и двинулся за ней.

— Настя, — окликнул её я, настигнув у самого выхода.

Она остановилась и резко повернулась. Лицо её выражало решимость, но лишь одну секунду. До того момента, пока она не поняла, что что-то поменялось. Она несколько раз моргнула, пытаясь понять, я это или нет, и наконец окончательно узнала. Глаза её широко распахнулись, и я подошёл ближе.

— Давай начнём с апельсинов, — сказал я.

— Что? — прошептала она.

— Жалко соседей. Хочу апельсинов и рассказов…

— Что? — повторила она и… улыбнулась. — Правда?

Я не ответил.

— Правда хочешь? — спросила она.

— А ты?

— Очень, — прошептала она и шагнула мне навстречу.

— Ну что с тобой делать, — усмехнулся я и прижал её к себе…

КОНЕЦ

Дорогие друзья, это была последняя книга цикла. Она получилась самой длинной. Наверное, потому что мне никак не хотелось расставаться с героями. Я знаю, что некоторые из вас полюбили их и привыкли. Спасибо за это. Заканчивать книгу всегда немного грустно. Можно было бы напридумывать ещё кучу приключений и дойти до внуков и правнуков. Но вовремя остановиться бывает гораздо полезнее, чем растягивать прощание.

Сергей закончил важный цикл. Он завершил дела Бешметова и принял новую действительность. И теперь ему предстоит прожить жизнь практически с чистого листа. Ну, не совсем с чистого, конечно. У него есть единомышленники, у него есть опыт и… да у него много чего есть. И я желаю ему успехов и счастья. Я уверен, всё получится.

Хочу поблагодарить вас, дорогие читатели, за постоянную поддержку, за интерес, за сопереживание и чудесные вдохновляющие, а иногда и отрезвляющие комментарии, за ваши идеи, за обмен мнениями, за теплоту. Без вас эта книга была бы совсем другой. В ней есть ваш неоценимый вклад. Большое спасибо.

Вот и всё. Надеюсь, что скоро мы встретимся на страницах новой книги. Чтобы не пропустить новинку, подпишитесь на меня, если не подписывались раньше. Желаю вам всего самого лучшего и доброго.

Если вам понравилась эта серия, напишите, пожалуйста пару слов под первым томом для тех, кто ещё не читал. Я открою там комментарии: https://author.today/work/470570