Ну конечно… Естественно… Разумеется… За юношей надо приглядывать. Интересно, чья идея? Ну, скорее всего, Ширяя. Доверяй, но проверяй. Или даже правильнее сказать — никому не доверяй. Каждый норовит тебя обуть и накнокать. На самом деле, не такая уж и параноидальная мысль, по крайней мере, по отношению ко мне. За мной действительно, глаз да глаз.

— Чего? — переспросил я, чуть нахмурившись и в это самое время услышал позади себя голос Яны.

— Джеймс! Джеймс! — крикнула она и затараторила что-то по-английски.

Олег перевёл взгляд на неё. Я тоже повернулся. Яна продолжала махать рукой, но теперь уже не мне, а некоему гипотетическому Джеймсу. Пробежала мимо и нырнула в дверь отеля.

— Эх, — усмехнулся Олежек. — А я-то думал, ты уже успел подсуетиться.

— В смысле? — как бы не понял я.

— Ну, я думал та деваха тебе глазки строила. Которая вон та, Джеймс-Джеймс, пробежала.

Я оглянулся, как бы пытаясь понять, о ком он говорит. И потом повернулся к нему. Чуть приступил ближе, немного вторгаясь в его личное пространство, пристально уставился на него и кивнул, как задиристый хулиган из моего собственного детства.

— Чё, Олега? — сказал я и снова дёрнул головой, как бы подначивая его.

Он нахмурился. Наклонил голову.

— Свечку что ли хотел подержать? — продолжал наступать я.

— Чё ты несёшь-то? — пошёл он на попятную, видимо, имея жёсткие ограничения в своих полномочиях. — Да я просто вышел осмотреться, чё к чему. Чё ты начинаешь-то…

— Ну, погнали тогда, — кивнул я. — Посмотрим, чё к чему. Чё почём, хоккей с мячом.

Он хмыкнул и покачал головой, глядя на меня немного иначе, не так как раньше. Мы бодро сбежали с крылечка и выдвинулись на прогулку пружинистой волчьей походкой.

— Далеко не пойдём, — сказал он. — Так, глянем пути отступления, если что.

— Ну давай, — согласился я.

Мы прошли по кварталу туда-сюда, заглянули в тыл нашему отелю, высмотрели небольшую служебную парковочку. С заднего хода выносили тюки с бельём и мешки с мусором. Работа шла, жизнь кипела. Да и на улице, хоть это и был не центр, жизнь тоже кипела, попадались местные крутые чувачки с чувихами, ревели тачки, мотоциклы, работали бары. Из некоторых неслась музыка. Пахло океаном и городом.

— Ничего так, — удовлетворённо заметил Олег. — Нормальный городишко, да? Зачёт можно поставить.

— Нормальный, — сказал я. — Если б ещё не дела, если б это был отпуск, то зачёт был бы автоматом.

— Ага, — кивнул он. — Ничего. Тёлочки-то тут тоже зачётные.

— Чё-чё? — нахмурился я. — Чё за прихваты?

— Да ладно, чё ты, Серый. Шучу я. Хотя… Девки-то, сам посмотри… такие… прям фактурные. Я бы пошалил. Это ты у нас, я слышал, человек занятой, а я в этом плане полностью свободен.

Я не успел ответить, потому что у меня зазвонил телефон.

— Да, дорогая, — елейным голосом ответил я и кивнул Олегу, мол, вот и она.

— Привет, — раздался немного озадаченный голос с той стороны.

— Привет, привет. Да, нормально всё, долетели хорошо. Перекусили в какой-то забегаловке, но ничего так. Прям на улице, прикинь, но вкусно. Мясо на гриле. Сейчас вот вышли из отеля с товарищем осмотреться минут на десять, а потом спать пойдём. Чё у вас там, как дела?

— Ау, это же я, — сказала Джейн, выслушав мою тираду.

— Да я понял, понял, — сказал я. — Я так и подумал.

— Этот тип с тобой ещё что ли? — спросила она.

— Так и есть, милая, — ответил я и, глянув на Олега, подмигнул ему. — Нет, не переживай. Он мне тут про аргентинских девушек рассказывает.

Олег тихо хохотнул.

— Сколько ты ещё там будешь с ним прохаживаться? — спросила Джейн.

— Да, говорю же, минут десять. Просто осмотрелись и всё. Уже возвращаемся в отель. Честно говоря, этот перелёт вообще трындец, конечно.

— Короче, слева от отеля находится бар «Боливар». Я, пока вы там прохаживались, из отеля вышла и буду ждать в баре. Скидывай этого хмыря с хвоста и приходи.

— Ладно. Да, всё, давай. Я понял. Да, понял, понял. Целую, пока.

Я убрал телефон.

— Ничего не хочу сказать, — ухмыльнулся Олег. — Но у них реально прям чуйка. Она будто услышала, о чём мы говорили, да?

— Ну, типа, — хмуро ответил я.

Олег усмехнулся.

— Ладно, братан, чё ты? Давай без обид. У нас дело одно, так что…

— Да какой разговор, Олега? От нашего взаимодействия многое зависит. А на обиженных сам знаешь, что делают.

— В точку, Серый. Прямо в точку.

Зайдя в номер и закрыв за собой дверь, я уставился на план эвакуации, прилепленный с внутренней стороны. Там были обозначены запасные выходы. Лестницу я уже видел, а теперь примерно сообразил, где располагается служебный выход. Постояв несколько минут, для верности я прошёл к лифту, спустился на один этаж ниже, прошёл по коридору, сбежал по лестнице на минус первый этаж, там снова прошёл по коридору и поднялся туда, где находился вход для персонала.

Дверь была открыта, и я, пройдя по коридорам, вышел на тёмное крыльцо. Загорелась лампа, я быстро сбежал и нырнул в темноту. Пройдя через двор и обогнув здание гостиницы, вышел на улицу, всё ещё оживлённую и шумную. Прошёл сто метров налево, туда, где располагался бар.

В баре было оживлённо и симпатично, слышался гомон голосов, смех. Яна сидела за столиком и пила кофе. Рядом стоял немного развязный парняга в потёртых джинсах и растянутой футболке. Он опёрся одной рукой на стол и что-то ей втирал. Она хмуро на него поглядывала и молчала.

Увидев меня, она кивнула и махнула рукой. Парень обернулся, смерил меня взглядом, нахмурился.

— Привет! — сказал я, подходя к ней ближе, наклонился и чмокнул её в губы.

— Слышь, — кивнул я домогателю и добавил по-русски, — ты б не рисковал, брателло. Она ж тебе яички двумя пальчиками оторвёт.

Парень растерялся, услышав незнакомую речь, а Яна рассмеялась. Чувак сразу напрягся. Но она сказала ему что-то про брата, кивнув на меня, и он отвалил, пару раз сверкнув глазами для порядка.

— Поехали, — сказала она. — Там Катерина уже переволновалась.

— Поехали, — сказал я.

Мы вышли на улицу, прошли немного и сели в её белый Форд «Фокус».

— Давай, пока едем, я тебе обрисую ситуацию, — сказала она.

— А ехать-то далеко?

— Квартиру сняли в Палермо, самом красивом и безопасном районе. Минут двадцать будем ехать.

Я кивнул.

— В общем, здесь есть офис Интерпола и, на твоё счастье, в нём работает один парень, с которым мы не то чтобы прямо тесно сотрудничали, но несколько раз пересекались в прошлой жизни. И вообще-то ты мне будешь теперь по гроб жизни обязан.

— Что такое? — насторожился я.

— Ничего такого, но глазки построить мне пришлось. Короче, он мне помог, попытался кое-что разузнать по твоему вопросу. Но сразу тебя предупреждаю, полной информации нет. Доступа к базам нет. Только устная инфа.

— Ну, хотя бы что-то. За что он сидел-то хоть? — спросил я.

— Сидел он, как ни странно, за махинации. И за наркоту. Не за убийство.

— Не за убийство? — удивился я.

— Нет, не за убийство и сидел недолго. Впаяли ему семерик, но он успел отбыть всего лишь полгода. Посещал его в тюрьме всё это время только один человек. Это его адвокат. Матио Варела.

— Матио Варела? — усмехнулся я. — Прикольно.

— Что прикольно?

— Запоминать легко. Мать его, Валера.

— Угу, — Джейн хмыкнула. — Короче, посещал Фокуса, мать его, Валера и больше никто. Что примечательно, после побега Фокуса Варела тоже испарился. Офис не закрыт, и секретарь есть, но говорит, что не знает, где тот находится. Что у него типа отпуск.

— Так он, наверное, с Фокусом…

— Может, и с Фокусом, а может, и не с Фокусом. Мой человек сказал, что на самолёте, на котором вылетел Варела, находился пассажир по имени Северин Фокс. Информации о нём по нулям. Вернее, есть там какие-то социальные номера и так далее, но то ли липа, то ли ошибка, муть какая-то, он не смог объяснить. Короче, ничего нет.

— Северин Фокс и, мать его, Валера, — покачал я головой, прикусив губу.

— Ну, типа того, — сказала Яна. — Не факт, конечно, что это и есть твой Фокус. Но так, знаешь, если подумать, можно допустить, что это заранее подготовленный алиас.

— Можно допустить, — кивнул я. — А что известно про этого Валеру, мать его? — спросил я.

— Про него есть кое-что, но тоже такое… Он адвокат, типа Сола Гудмана, понимаешь?

— Нет…

— Темнота, — хмыкнула она. — Дешёвый, беспринципный, хитрозадый. Но это исключительно оценочное суждение. В последнее время часто представлял интересы людей, связанных с неким Раулем Мансильей.

— Рауль Мансилья? — кивнул я. — Интересно-интересно. Как бразильский сериал. И что скажешь про этого Рауля?

— Рауль Мансилья является постоянным клиентом Варелы. И он бывший коп. Коп хреновый, грязный.

— Два сапога пара, да?

— Два сапога и Северин Фокс, — хмыкнула она. — Когда-то давным-давно из-за своих махинаций он вылетел со службы. Потом, когда уже не был копом, даже сидел за соучастие в контрабанде. Мутная история. Сейчас он частный сыщик, в последнее время проходил по нескольким делам, связанным с незаконными услугами, типа там подделка документов, незаконная миграция, пересечение границы. В бэкграунде есть связи с русскими и с колумбийцами. Ну вот, собственно, и всё.

— Это совсем немало, — кивнул я. — Яна, спасибо.

— Пожалуйста, дорогой, — усмехнулась она.

— Скажи, ты на меня злишься?

— За что? — спросила она и быстро глянула в мою сторону.

— Да хоть за что.

— Нет, — пожала она плечами. — Если ты про тот неловкий момент в Дубае… Нет, не злюсь. И если хочешь моё мнение, я думаю, что да, Северин Фокс это и есть твой Сева Фокус.

Переход был мгновенным. Тема оказалась закрытой.

— И ещё я думаю, — добавила Яна, — что он действительно вылетел в Уругвай. И он сейчас не в Буэнос-Айресе и вообще не в Аргентине. Доказательств у меня никаких нет, разумеется, это чисто мои умозрительные заключения.

Я кивнул.

— Можешь сказать, зачем он тебе? — спросила она через пару минут. — Я посмотрела справку по нему. Он крайне неприятный и очень опасный тип. Немолодой, дед сто лет в обед, но до сих пор очень опасный. Понимаешь меня?

— Да, — кивнул я. — Это старая история. Считалось, что его убили в Испании в две тысячи девятом. Там даже его могила имеется. А сейчас всплыло одно жуткое убийство того же две тысячи девятого года. И похоже, следы ведут к нему.

— Ты, конечно, сам большой мальчик, совершеннолетний, жених уже, но… — она замолкла.

Может, и не закрыта тема ещё…

— У меня хоть и не слишком большой опыт, — продолджила она, — но всё-таки хочу сказать. Держись от него подальше, Серёжа. Пускай государство ищет убийцу. Это может быть опасно.

Она свернула с дороги и подрулила к красивому современному кондоминиуму, в латинском стиле. С колоннами, с куполом центрального здания, фонтаном и высокими пальмами.

— Во внутреннем дворе есть ещё один фонтан, — кивнула Джейн. — А вон там океан…

— Красиво жить не запретишь, — улыбнулся я.

— Это точно.

* * *

Катя снимала квартиру с двумя спальнями и большой гостиной. Одну спальню занимала она, вторую Джейн. Обстановка была скорее демократичная. Мебель казалась недорогой и даже молодёжной. Студенческой.

— Серёга! — закричала Катя, вешаясь мне на шею. — Серёженька! Ну, как же я рада, что ты приехал! Спасибо тебе! Я не сомневалась, что ты обязательно найдёшь повод и способ прилететь сюда, проведать меня.

Я не стал опровергать это мнение.

— Давайте скорее за стол! — засуетилась она. — Всё сто раз остыло. Мы, между прочим, из лучшего ресторана заказали говядину.

— Катя, — засмеялся я, — да я уже наелся колбасок, рёбрышек, ещё какой-то фигни. Мы из аэропорта заехали в забегаловку.

— Ты что, с ума сошёл? Разве можно есть где попало? Всё, садимся за стол. Сейчас откроем вино. На, открывай. Местное, тоже самое лучшее. Я тут уже все вина перепробовала…

— Катерина, — нахмурился я.

— Да не беспокойся, полбокальчика, не больше. У Яны спроси, если не веришь. Она не даст соврать.

Яна дипломатично промолчала.

В общем, пришлось мне снова ужинать. Было вкусно, но съесть много было уже невозможно…

Катя расспрашивала, как там да что там, как там Мэт. С ним она говорила редко и скрывала своё местонахождение. Говорила ему, что в Дубае. Он хотел приехать, а она выкручивалась. В общем, там отношения были немного натянутыми.

— Я слышала, ты жениться собрался. Всё-таки на Ангелине, да?

— Ну да, есть такое, — покачал я головой, глянув на Джейн и не особо желая распространяться на эту тему.

— Ох, Серёга, Серёга. По расчёту или по любви?

— Катя! — воскликнул я.

— Ладно, ладно, молчу. Но сдаётся мне, что… по расчёту. Яна, ты как думаешь? По расчёту или по любви у Сергея?

— По любви, разумеется, — засмеялась Яна. — Я её видела, чистый ангел.

— Нет. Ошибаешься. Руку даю на отсечение. По расчёту. Зря, зря, Серёга. Зря ты так делаешь…

Она засмеялась.

— Знаешь, с кем я вчера разговаривала? — вдруг спросила Катя и сделалась серьёзной.

— С Мэтом? — предположил я.

— А вот и не с Мэтом, — покачала она головой. — Настя звонила Глотова. Помнишь, ты чуть машину мне не разбил, когда ехал её защищать от вашего придурка Назарова?

— Помню, помню, — кивнул я, скрывая удивление. — И зачем она звонила? И как она тебя нашла? Откуда она номер взяла?

— Ну, она позвонила на мой русский телефон. Может, у Мэта спросила, не знаю, я у неё не уточнила. Яна проверяет все эти звонки. Она мне и сказала, а потом сделала мне безопасный созвон через мессенджер.

— Ну и о чём же вы поговорили? — хмуро спросил я.

Катя задумчиво покачала головой. Прикусила губу.

— Представляешь, — проговорила она, — она спрашивала про моего мужа. Про Бешметова. Тоже Сергей был, кстати…

Я уставился на неё.

— Странная какая-то тема, да? — пожала она плечами. — Я даже разволновалась… Я ей сказала… Я сказала, что это был единственный мужчина, которого я любила.

— Неужели? — хмыкнул я.

— Да… Сама этого не понимала…

— А теперь поняла? Типа, лучше поздно, чем никогда?

— Теперь поняла, — кивнула она. — Я сказала, мол, Настя, я его любила, да, но это был человек, который всё время находился на войне. Постоянно. Правда, я вот оглядываюсь назад и понимаю, всегда. И война эта была внутри него. Я знаю, он меня любил, сильно любил. А я была эгоистичной дурой, идиоткой, гордячкой. Наделала тогда дел… Но жить с человеком, внутри которого вечная война, совсем непросто. И даже по прошествии стольких лет, я не могу сказать, что это было — счастье или горе. Я имею в виду то, что я его встретила… Но это точно была война…

Катя задумалась, и мы с Джейн её не прерывали.

— Ты ешь, ешь, — встрепенулась она через некоторое время. — Извини, я с этим звонком, знаешь, будто вылетела из колеи. Сама не знаю, почему. Извини. Ешь, Серёжа.

— Да мне уж пора, — улыбнулся я. — Там же меня отслеживают, а я не хочу раскрывать место твоего нахождения.

— Ну, побудь ещё. Когда теперь увидимся…

Я посидел ещё с полчасика и засобирался. Начал прощаться с Катей.

— Как я всё-таки рада, Серёжа, — сказала она, — что тебя увидела. Ты сможешь ещё заскочить до отъезда?

— Не знаю, Катюш, вряд ли. Я же с людьми Лещикова. Так что вот сегодня вырвался, а сколько ещё здесь буду, не знаю. Надеюсь, что уеду скоро. Мне надо возвращаться в Москву.

— Понятно, — грустно сказала она. — Я тоже хотела бы вернуться поскорее.

— Вернёшься, Кать. Потерпи немного…

Провожая в прихожей, она приложила ладонь к моей щеке и посмотрела на меня долгим взглядом.

— А Настя… — вдруг вернулась она к телефонному разговору. — Мне кажется, она действительно… влюблена в тебя.

Катя покачала головой, а потом притянула к себе и поцеловала в висок.

* * *

Утром после завтрака мы сели в арендованный микроавтобус, который был заказан на Олега. Тоже «Тойота», правда, поменьше, чем вчера. Он включил навигатор, и мы двинулись в путь. Движение было интенсивным, но Олежек быстро сориентировался и, так сказать, влился.

— А ничего, — комментировал он. — Прикольно здесь. Неплохо, да, пацаны?

Пацаны, как деревянные солдаты Урфина Джуса, сидели молчком, не отвечали.

Мы ехали к человеку, которого порекомендовал мне Ширяй. Это был его старый знакомый, которого звали…

Рауль Мансилья…

Именно тот человек, которого назвала вчера Джейн и которого, как выяснилось, частенько представлял в суде Матео Варела, адвокат Севы Фокса, бывший коп, старый решала, контрабандист и аферист, работавший с русскими, с Ширяем и ещё много с кем…

Он имел круглый живот и носил мятый льняной костюм. Рожа у него была отвратительной, будто отражавшей все пороки своего хозяина. Чёрные смоляные волосы были прилизаны, усики топорщились, толстые блестящие губы растягивались в улыбке, а маслянистые тёмно-карие глаза, метались и шкодливо бегали из стороны в сторону.

— Сергей! Я очень рад встретить здесь родственника моего доброго друга Глеба! — радостно и торжественно провозгласил он.

Он говорил по-русски с тяжёлым акцентом, но говорил правильно.

— Я кубинец. — кивнул он. — Тебе сказал Глеб?

— Нет.

— Ну, вот, я кубинец. Учился в Москве, но сейчас очень мало говорю по-русски. Не с кем. Поэтому извини, если какие-то слова я уже забыл.

Он захохотал.

— Нет, вы очень хорошо говорите, — уверил его я.

Мы зашли к нему с Олегом, остальные делегаты остались в машине.

— Спасибо, спасибо. Очень приятно получить весточку от Глеба.

— Глеб Витальевич вам передавал большой привет и подарок, — кивнул я.

Мансилья счастливо разулыбался. А Олежек положил перед ним чемоданчик из крокодильей кожи. В этом чемоданчике лежали три бутылки верхотомской водки, большая банка чёрной икры и небольшая пачка американских денег.

— О, как приятно получать подарки от старых друзей! — засмеялся Мансилья. — Спасибо! Спасибо! Передайте моему другу, что я очень скучаю и хочу, чтобы он обязательно приехал ко мне в гости. Я ему устрою прекрасный отдых. Лучшие женщины Аргентины будут носить его на руках.

Он широко улыбался, размахивал руками, громко говорил. Но во взглядах, которые он бросал на меня, чувствовалось лёгкое пренебрежение к моему возрасту. А значит разговор обещал быть малополезным…

Собственно, так и вышло. Вся беседа свелась к кофе, рому, сигаре и короткому обмену информацией. Да, про Фокуса он знал из газет, но лично с ним знаком не был. И к его делам здесь, в Аргентине, отношения не имел никакого. Он попробует поспрашивать и разузнать. Приложит максимум усилий и сделает всё, что будет в его силах.

— Может быть, вы знаете адвоката по имени Матио Варела? — спросил я. — Этот человек представлял интересы Фокуса в суде. Я нашёл его телефон, но никто не берёт трубку.

— Матио Варела, — повторил Мансилья и изобразил глубокую задумчивость. — Матио Варела… Возможно, я когда-то слышал это имя, но сейчас не могу сказать ничего конкретного. Но я разузнаю и о нём тоже. Дайте мне, пожалуйста, совсем немного времени. Сегодня вечером я поговорю с людьми, и мы встретимся, поужинаем на побережье в прекрасном рыбацком ресторане. И я расскажу вам всё, что сумею узнать.

— Это будет очень хорошо, потому что вы даже не представляете что может сделать Глеб, если я его разочарую, — улыбнулся я ледяной улыбкой. — Тогда мне лучше не возвращаться, а остаться здесь, с вами. Хотя, он и здесь меня достанет.

Мансилья, чуть кивнул и тоже улыбнулся. Тоже холодно.

ХХХ

Ширяй был в бешенстве. Думаю, Мансилья мог вполне оказаться при смерти от неудержимого приступа икоты, вызванного тем, как часто и в каком ключе упоминал его Ширяй во время телефонного разговора.

— Слушай сюда, Сергей, — подвёл он итог, немного успокоившись. — Объясни этому хрену толсторожему, что ты не просто мальчик, прилетевший на экскурсию. Пусть, сука, добывает информацию, потому что у меня есть возможность хорошенько подпортить ему жизнь. Может быть, даже шкуру. Поезжай на ужин и больше никакой дипломатии. И больше никаких политесов. Воткни ему вилку в глаз. Сверни ему шею. Но заставь добыть информацию. Мне, сука, нужен этот Фокус. Мне он нужен немедленно. Мне он нужен живым или мёртвым. Лучше всего мёртвым.

— Разумеется, Глеб Витальевич, — сказал я.

— Разумеется! — раздражённо воскликнул он. — Смотри, чтоб этот ссыкливый хрен не свалил куда-нибудь со страху.

— Олег оставил парней у его офиса.

— Ладно. Давай, Сергей, не подведи! — прорычал он. — Мне звонил мой человек из СКР. И знаешь, что он сказал?

— Давид? — спросил я.

— Давид, твою мать! Давид! Его, сука, заявление пришло!

— И что там в этом заявлении, вы знаете?

— Знаю. У меня уже копия есть.

— Можете прислать?

— Нет. Приедешь покажу. Но доказательств там ноль. Этой бумажкой можно подтереться.

— Ну так это же отлично? — усмехнулся я.

— Отлично. Было бы. Было бы отлично. Там упоминаются только старые дела, к которым причастен Фокус.

— Тем более, — сказал я. — Старые дела означают, что срок давности вышел. То есть проблема снята?

— Была бы снята! — с досадой ответил Ширяй. — Но там, сука, есть одна баба.

Мышь под ложечкой ожила, зашевелилась, царапнула когтем…

— Наша, кстати, верхотомская. Сучкова. Она вцепилась зубами в эту бумажку и пытается раскачать, раскочегарить одно старое дело. Жанна Сучкова. Знаешь такую?

— Сучкову? — переспросил я.

— Да, твою мать! Знаешь?

Мать его… Валера…