Полёт над пустыней занял у нас совсем немного времени. Нам нужно было преодолеть всего-то чуть больше двухсот километров. И купленный Дрищём флаер справился с этой задачей меньше, чем за полчаса.

Однако, скорость нашего движения пришлось значительно снизить, как только мы влетели в воздушное пространство мегаполиса. Назывался он, кстати, довольно заковыристо. Ну, это как по мне. Не привык я к таким названиям: Молохфельдбрюк.

Язык сломаешь.

Как только мы оказались над предместьями, наш вольный полёт превратился в неспешное следование по запутанным воздушным коридорам, то нисходящим, то восходящим, то закручивающимся в спираль.

Пару раз Тихому приходилось, следуя указаниям висящих в воздухе голограмм, закладывать фигуры высшего пилотажа.

Забавно. Причём граждане этого города с непроизносимым названием вели себя совершенно спокойно и неукоснительно следовали правилам здешнего многоуровневого воздушного движения.

Они дисциплинированно следовали всем предписаниям многочисленных знаков, висевших в воздухе на путях многочисленных воздушно-транспортных коридоров, обозначенных голографическими же зеленовато-голубыми нитями.

В общем, если смотреть со стороны, зрелище местной транспортной системы было величественным и красочным.

Но нам некогда было любоваться местными красотами, хоть тут, конечно, и было на что посмотреть. Нашей же целью было отделение одного из банков Империи.

После того, как мы въехали в город на самых его окраинах, нам потребовалось больше часа, чтобы добраться до финальной точки нашего, как выяснилось, очень непростого маршрута.

— А по поверхности может оно и попроще бы было, — выразил Тихий своё мнение, — а случись чего, как выбираться-то будем?

— Поступим просто, — предложил я, — если начнут зажимать, то уходим вверх и чешем на предельной высоте и на предельной же скорости летим к Дрищу. А у него там и «Хобгоблины» в засаде сидят, да и фрегат наш, если что, может врезать так, что мало никому не покажется.

— Ну так истребители-то сразу поднимут… — продолжил Тихий задумчиво… — а у нас только обманки да две лазерные винтовки… И что-то я сомневаюсь, что они сильно помогут. Мне представляется, что легче ракету банкой солёных огурцов сбить, чем пехотной пукалкой броню истребителя продырявить….

— Так у нас стеллс-модуль самой распоследней модели, — оптимистично заявил я. Хотя, признаться, сам в своих словах сильно сомневался. Если в тепловом и радиодиапазоне модуль нас спрячет…то вот насчёт оптического диапазона, да ещё в атмосфере… В общем самому было очень сомнительно. Но бодрость духа в товарищах надо поддерживать, да… — Прорвёмся, в общем, не мохай.

— Ну так я и не мохаю, — со смирением в голосе сказал Тихий, — я уже давно, с тобой связавшись, фаталистом стал, покорным судьбе и всё такое прочее…

— Отставить похоронные настроения и прочее непротивление злу насилием, — бодро сказал я, — Лучше снижайся-ка ты во-о-он туда, — я ткнул пальцем в направлении одного из секторов банковской стоянки, — там местечко только что освободилось.

— Вижу, — тут же ответил Тихий, — оттуда только что люксовый бронированный флаер стартовал.

— Давай побыстрее, — озабоченно сказал я, — а то вон видишь тот «Трайсер» пижонский? Похоже, он тоже на это местечко нацелился.

— Это его конституционное право, — процедил Тихий сквозь зубы, — но никакое наличие прав не отменяет одной из древнейших поговорок, о том, что кто не успел — тот опоздал.

И тут же заложил совершенно умопомрачительный вираж на предельно малой высоте. Я от неожиданности чуть язык не проглотил. Хорошо хоть, что мы страховочными ремнями себя к креслам тщательно принайтовали…

В общем, мы первыми успели. Когда садились, этот хмырь на «Трейсере» промелькнул над нами, всем своим поведением выражая крайнее недовольство. Но места рядом были все заняты, так что он был даже лишён возможности устроить разборки.Ибо для этого надо было сесть поблизости от нас. Ну и ладно. Если что, морду мы ему всегда набьём.

Но мы сюда прилетели отнюдь не для мордобития. Скучно это, да и мелко как-то… А у нас задача намного важнее.

Флаер надёжно встал на посадочные опоры, я открыл фонарь кабины и сошёл на плиты посадочной площадки. Тихий проводил меня кивком, и, сняв одну руку со штурвала, протянул её назад. Не иначе, как за винтовкой потянулся.

Мини-дроны Дрища, выпущенные нами на волю перед заходом на посадку, уже кружили в вышине, внимательно следя за тем, чтобы к нам не подобралась незаметно никакая напасть, типа тех же истребителей.

— Как там у тебя, всё нормально? — я решил поинтересоваться, как там у Джимми дела. Ну и проверить заодно, насколько хорошо работают наши ретрансляторы мыслесвязи. А то уж очень тут оживлённо, и эфир, наверное, забит до отказа, и помехи кругом и всюду.

— Пока всё спокойно, — ответил Дрищ, — всё под контролем. — мыслесвязь работает, и это замечательно. И, не смотря на всю стрёмность нашего положения, всё идёт по плану и, что особенно приятно, интуиция моя сегодня молчит, как рыба об лёд.

— Отлично, — отозвался я, — будь на связи. Отбой.

Ну, всё пока в порядке. Значит, надо действовать быстро, но спокойно. И постараться не привлекать к себе излишнего внимания…

С этими мыслями я вошел в банк, предварительно состроив каменную физиономию. Так меньше вопросов задают…

Банк оказался почти точной копией того отделения, что я посещал на Колдиди. С небольшим отличием.

Там охрана ещё хоть как-то старалась бдить, а тут здоровенный охранник, увешанный подсумками и кобурами, с увлечением гонял на планшете какую-то игруху, и дела ему ни до чего другого не было.

Хоть выноси мимо него стойку ресепшена вместе с большеглазой девулей, что за ней стоит. Он и не почешется.

Хоть девуля тут за стойкой была очень даже ничего, но сегодня ей похищение не грозило, ибо нам и так было чем заняться…

Никаких проблем с выемкой документов и ценностей у меня не возникло, и уже через пятнадцать минут я с широкой улыбкой на лице шествовал к выходу из отделения, крепко сжимая в ладони ручку кофра, где и лежало сейчас все мною награбленное.

Я уже миновал охранника-игромана и взялся за медную дверную ручку, как вдруг внутри ожила интуиция.

Теперь, следует отметить, она работала немного более понятно. То есть да, я сразу понял, что неприятности скоро начнутся. Что это будут за проблемы, моё шестое чувство пока сообщать не научилось, но я понял, хотя и не могу сказать, как именно, что источник опасности находится вдали от меня.

Скорее всего, это у Дрища там какой-то движняк намечается. Само собой, движняк неприятный…

— Джимми, как там у тебя? — хорошо, что мыслесвязь работает. Вот иду я с кейсом быстрым шагом к своему модному флаеру с личным шофёром, роль которого играет Тихий… И одновременно общаюсь с Дрищём, который находится на расстоянии более двухсот километров от меня. И никто даже не подозревает об этом.

— Да вроде нормально всё, — мне послышался какой-то зевок. Хотя я не знаю, можно ли зевать мысленно.

— Ты там спишь, что ли? — поинтересовался я на всякий случай.

— Да вот, сморило, — немного виновато отозвался Дрищ.

— Так, быстро осмотрись, — тут же распорядился я, — Интуиция моя говорит о том, что сейчас начнётся. Хорошенько округу осмотри, ясно?

— Понял, — уже довольно собрано сказал Дрищ. Проснулся таки.

И как только я дошёл до флаера и угнездился в кресле, как в моём сознании снова возник голос Дрища:

— Тут кто-то шарится, — сказал он тревожно, — как бы кипиш не приключился какой…

И как в воду глядел. Он таки приключился. Не сразу, но достаточно быстро.

* * *

Услышав про тёмное пятно и гул, услышанный стариками, шериф сразу оживился и стал смотреть на Джо с гораздо большим интересом.

Ну, ещё бы. Судя по сказанному, на планету пожаловал космический корабль.

И раз ПВО планеты не среагировало, как это было прописано в инструкциях, то это вовсе не значит, что дежурная смена обленилась настолько, что вообще перестала мышей ловить.

А значит это, скорее всего то, что у этих ребят, что почтили планету своим визитом, очень даже продвинутый стеллс-модуль.

А ставят себе такие дорогие девайсы либо шпионы, либо контрабандисты, которые торгуют чем-то неприлично дорогим и наглухо запрещённым к ввозу на имперские планеты.

Так что если правильно себя повести и проявить бдительность, то можно рассчитывать и на солидные призовые, как лицо, предоставившее критическую информацию для поимки опасных нарушителей. Тут, при некотором везении, можно за один раз себе на безбедную старость заработать. А старость-то уже не за горами, да… Жизнь, как справедливо замечали многие философы, коротка, сколь бы продолжительной она ни была. Такой вот парадокс, однако…

А этим бухарикам… а этим бухарикам и пары бутылей нормальной выпивки хватит. А если поторговаться, то и одной можно отделаться — эти парни и одной будут рады до полного расслабления сфинктеров.

Хотя, с другой стороны, лучше сразу предложить им две. Для них это будет успешный успех, и на торговлю время тратить не придётся. А тут время дорого, ибо не понятно, зачем эти ребята пожаловали, и главное — надолго ли. Вот возьмут сейчас, подхватятся и улетят к чёртовой матери… Прихватив с собой и его безбедную старость… Так что времени терять никак нельзя.

Но и излишний интерес свой демонстрировать тоже не стоит. А вдруг эти развалины ходячие ещё не полностью погрузились в деменцию? И остатков мозга им хватит на то, чтобы претендовать на часть награды? Но призовая сумма — это то, что надо одному, а не всем…

Поэтому нужно дополнительно размягчить им мозги… Что-то Папаша Пью совсем жадным стал, и вермут свой гадостный разбавлять взялся… Не хватило им. По всему видно, не хватило. Но это дело поправимое:

— Джо, а вот с этого места давай по-подробнее, — шериф нахмурил свои кустистые брови и встопорщил усы, выражая тем самым крайнюю озабоченность.

— Так это, дык… — проблеял Сирано, недвусмысленно намекая на то, что глотки запорошило рыжей пылью. И, чтобы добиться желаемых деталей, их нужно срочно чем-нибудь продезинфицировать и вообще, промыть.

Шериф улыбнулся себе в усы, мысленно благодаря старину Крэка за то, что тот повернул разговор в нужное ему русло. Сейчас старики примут по паре стаканчиков можжевеловки, и дойдут таки до кондиции. Только надо до этого момента всю инфу из них вытянуть. Ибо не факт, что после принятия на грудь двух стаканов они не утеряют способность переставлять ноги и связно излагать свои нехитрые мысли.

— Что это, выходит у вас в глотках пересохло так, что и слово сказать трудно? — с хитринкой спросил Маркшрейдер.

Вместо ответа все трое активно затрясли головами. Мол да, засыхаем, никакой мочи нет…

— Ну, хорошо, уважу я вас, — сказал шериф, подходя к стромодному, ещё с кнопочным замком, сейфу.

— А ну отвернулись все, — рыкнул он на троицу тихих алкашей, которые с замиранием сердца уже предвкушали халявную выпивку. А ведь у шерифа бухло было всегда классное. Нет, на натуральное никто из них не рассчитывал, но синтетический эрзац повышенного качества доставил бы старикам почти райское наслаждение.

— Давай, отворачивайся, — пробурчал Джо застывшему в ожидании чуда Аарону. — не любит Маркшрейдер, когда кто-то подглядывает за ним, когда он код набирает…

Пальцы шерифа пробежались по ржавой панели, а потом потянули за обрезиненную рукоять. Дверь приоткрылась. Он не стал широко её распахивать, а запустил во чрево этого железного ящика руку через образовавшуюся щель. Некоторое время он там что-то пытался нащупать, а деды, раскрыв рты, наблюдали за этим действом.

Наконец шериф медленно вытащил руку на свет божий, и старики увидели, что его пальцы плотно сомкнулись на горлышке толстостенной квадратного сечения бутыли зелёного стекла. Это могло быть только одно:

— Можжевеловка, — благоговейно выдохнул Сирано.

Шериф аккуратно опустил бутыль синтетического джина на столешницу и его гости с грохотом потянули мебель, на которой сидели, к столу поближе. Глаза их горели энтузиазмом.

Шериф улыбнулся в усы и лихим жестом профессионального бармена вытолкнул на столешницу четыре гранёных стакана.

Сам он принимать участие в назревающей пьянке собирался только символически. Для того, чтобы правильно воспринять инфу, нужно оставаться трезвым.

Напиваться, рассудил он про себя, будет лучше тогда, когда дело будет сделано. Но иллюзию участия поддерживать надо, чтобы у дедов не возникло ненужных вопросов.

Он торжественно свернул пробку, и нарочито тщательно начал разливать можжевеловку по стаканам. Старики не отрывали глаз от горлышка, из которого лилось чистое наслаждение.

— Так вы говорите, тёмное пятно? — спросил шериф.

— Ага, — сказал Джо, и громко сглотнул.

— И куда, ты говоришь, эта хрень полетела? — продолжал выпытывать нужную ему информацию Маркшрейдер.

— Дык, к Сиротской Чаше, — зачарованно просипел Сирано. Для него весь мир сейчас сконцентрировался в стакане. Он уже предвкушал тот момент, когда поднесёт его к иссохшим губам и эта дивная амврозия наконец омоет его пищевод и согреет внутренности.

— А давно? — этот вопрос был особенно важен. Шериф для себя определил, что как бы проворны эти контрабандисты ни были, а часа три-четыре им наверняка понадобится на погрузо-разгрузочные работы. То есть три часа у него по любому было, чтобы напоить дедов до потери способности ориентироваться в пространстве.

Но фактически времени потребовалось гораздо меньше. После того, как выпили по первой, и Джо, и его кореша стали очень разговорчивы, глазки у них заблестели… В общем, за пол-часа шериф выяснил всё, что было возможно в условиях пьяного базара.

И когда он почувствовал, что собутыльники уже в кондиции, он задал провокационный вопрос:

— Ну что, ходить-то ещё не разучились? — спросил шериф, всем свои видом показывая, что времени на распитие крепких спиртных напитков у него более нет. — надо мне смотаться до Сиротской чаши, да посмотреть всё своими глазами, а то, мало ли что вам спьяну привидится…

— Да мы ж, дык… — возмутился Сирано. И даже попытался было встать с табуретки. Но, видимо коварная можжевеловка уже начала действовать во всю, и беднягу заметно повело в сторону. Джо выпростал из кресла свою тощую старческую задницу и попытался поддержать товарища. Но можжевеловка шерифа и его здорово подкосила, а потому оба деда растянулись на давно немытом полу офиса.

Аарон наблюдал за всем этим цирком с некоторым изумлением. Но всё-таки поднялся и осторожно начал помогать товарищам вновь утвердиться на ногах.

— Да-а, — протянул шериф, приняв слегка осуждающий вид. Но в глубине души он даже радовался происходящему. Претендентом на награду оставался только он. А этих любителей выпить он сейчас окончательно выключит. — значит так, — сказал он решительно, шагая к сейфу, который так и стоял с приоткрытой дверцей:

— Вот вам бутылка, — тут он вытянул из стального шкафа ещё одну бутыль можжевеловки, родную сестру той, которую старики разбойники уже приговорили, — и идите до дому, а в Сиротскую чашу я сам смотаюсь. А то вы, я смотрю, — тут на лицо его наползла ухмылка, — совсем на жаре разомлели.

— Дык! — только и сказал Джо. Его немного штормило, но этот досадный факт не помешал ему вцепиться мёртвой хваткой в шерифов дар.

Он прижал к груди бутыль с божественной влагой и, подпираемый с обеих сторон верными товарищами, направился к выходу.

Шериф дождался, когда они выйдут из офиса, аккуратно закрыл сейф и твёрдым шагом проследовал к чёрному ходу, который выходил в аккурат к стоянке его полицейского ховера. Старого, но ещё вполне себе работоспособного.

Теперь ему следовало торопиться. С этими алкашами он потерял немало времени. Но иначе было нельзя.

А через десять минут его ховер уже нехотя поднимался над песчаной поверхностью и ложился на курс к скалам, укрывавшим безжизненную долину. Через пятнадцать минут всё решится. Либо он станет обеспеченным человеком, либо… Либо ему придётся признать, что эти три престарелых бухарика развели его на две бутылки, как последнего лоха.