Интерлюдия. Ройга Глерви и инцидент с пчелами

Ройга любила выгуливать Рыжуху и Кедра про Променаду вокруг Живого пруда. Порой к ней также присоединялись Олла или Тея, а то и обе вместе. Порой с ними даже и Влад гулял. Однако случалось это редко — расписания у них в семье категорически не совпадали, собирались все вместе обычно только по вечерам да по утрам.

А собак надо было выгуливать три раза в день: с утра, вечером и в обеденный перерыв. Да, регламент Департамента предусматривал период отдыха на обед, хотя большинству сотрудников он не требовался. Те, кого никто не ждал дома, в это время читали или занимались своими делами. Ройга вот шла домой и брала собачек.

Золотистый плазменный шар над прудом давал приятное тепло, вода ярко сверкала под солнцем, одуряюще пахло шиповником и жасмином. Красота! Ройга любила цветы и любила приятные запахи: благодаря усиленному обонянию она воспринимала их особенно четко. Но, к сожалению, цветущие растения непременно связаны с…

Да! Толстый пушистый шмель пролетел мимо Ройги и забрался в цветок, виляя задним отделом. Ну, хоть не пчела! После того инцидента с пчелами в Академии Руниала уже… да, уже больше восьми лет назад!.. Ройга очень настороженно относилась к пчелам. Она огляделась, прислушиваясь. Жужжание есть, но, надо надеяться, все же не пчелы… Здесь есть несколько пасек у фермеров, но их обитатели в основном все летают на Солнечные Поля.

Рыжуха и Кедр послушно стояли и ждали, но Ройге стало стыдно: еще чего не хватало! Да она и не боится. Собственно, она ведь и тогда никакого ущерба не получила. Просто до сих пор… неприятно.

…Если бы Ройга знала, что Вилад Корн, этот не в меру талантливый студент не в меру снисходительного к своим ученикам малыша Эла, наложил свои загребущие руки на несколько ульев, подохших в Мертвой деревне после морового поветрия, она бы, может, насторожилась. А может, и нет. С чего бы ей почуять беду, когда она просто в один прекрасный день заглянула в лабораторию фиалочки, одолжить у него консервант, потому что ей самой было некогда… ну ладно, говоря начистоту, лень готовить! И не то чтобы она делала это часто. Ройга старалась не одалживаться у малыша Эла чаще раза в месяц и всегда расплачивалась сполна. Но иногда у нее, честное слово, и без того слишком много времени уходило на личную гигиену и поддержание красоты, чтобы еще и консервант варить!

Жалко, что малыш Эл натурой не берет, конечно.

Лабораторию он, конечно, запирал, но Ройге от его замка даже отмычки не требовалось — хватало шпильки для волос. Она зашла в лабораторию, как в собственную, и начала рыться в шкафчике с консервантом, выбирая посвежее, как вдруг услышала запах. Очень приятный и совершенно незнакомый.

«Такие цветы у нас в окрестностях не растут», — тут же поняла Ройга.

Изготовление духов — вот на этот раздел алхимии у Ройги время все же обычно находилось. Хотя, если честно, сделать хорошие духи сложнее, чем консервант. Объемы там меньше, но сам технологический процесс сложнее.

Ройгу как магнитом притянуло к этой колбе. Хм, какой интересный аромат… а оно ей кожу не разъест?..

Она знала, где у Элсина что лежит, и легко проверила бы кислотность. Но почти сразу осознала, что это не нужно: на флаконе красовалась бирка, подписанная аккуратным почерком ее бывшего подопечного — «Запаховая метка, обр. 3.4»

Запаховая метка! Должно быть, химеру какую-то тренирует с учениками. Редкостно завлекательный аромат получился, и наверняка случайно. Ну что ж, значит, он не будет возражать, если она одолжит немного.

…Позже Ройга узнала, что Элсин, наоборот, чрезвычайно заморочился ради этого конкретного запаха — даже предпринял небольшую экспедицию в лес в компании Влада (тогда они называли его Виладом!), чтобы найти цветы, которые гарантированно не растут в окрестностях Академии и Мертвой деревни. Нашел, выгнал из них эфирные масла и создал содержимое флакона, которое так впечатлило Ройгу. А все ради тренировки немертвых пчел: нужно было, чтобы они прилетали в определенное, выбранное Владом место. Влад и Элсин щедро полили это место из флакона — и тщетно ждали пчел там.

Ройга же никаких пчел не ждала, просто шла по своим делам из аудитории в аудиторию — и тут внезапно на ее пути образовался заслон из насекомых!

Буквально заслон: жужжащие мохнатые пчелы создали перед ней в воздухе этакий экран, растянувшись в условно плоскую поверхность площадью примерно метр на метр. И тихонько перемещались, не вылетая, однако, за границы плоскости.

Ройга замерла столбом. Взмахнула рукой, пытаясь разогнать это невиданное явление — пчелы расступились, никто даже не подумал ужалить магистра некромантии. Однако тут же сложились обратно. Ройга шагнула в сторону — пчелы последовали за ней. Шагнула в другую — они и там.

— Что за хрень… — пробормотала Ройга. Повысила голос: — Чья эта шутка⁈ Кто хочет стипендии на год лишиться⁈

Оглянулась по сторонам — никого. Коридор был пустынен и хорошо просматривался во все стороны. С одной стороны шли окна на высоте третьего этажа, с другой — закрытые двери аудиторий, и конкретно сейчас Ройга находилась в промежутке между ними. Даже немертвых слуг не видать. Да что это такое!

— Прочь! — велела Ройга пчелам, одновременно посылая широкое воздействие Смертью. — Уходите!

Нулевой эффект! Она сразу поняла, что пчелы немертвые — это трудно было не почувствовать. Но они также явно находились под чьей-то программой — кто-то их запрограммировал, а не просто поднял и отдал приказ!

Чтобы перебить чужую программу, нужно коснуться умертвия, это аксиома. Однако коснуться-то Ройга и не могла! Едва она начинала махать руками, пчелы разлетались в сторону, сохраняя дистанцию между собой и Ройгой.

— Ах вы так!

Ройга ускорилась и быстро поймала нескольких пчел. Ну, у этих программа легко перебилась — однако остальные продолжили жужжать, только поднялись повыше, чтобы Ройга не могла достать их вытянутой рукой. А что если на ускорении Смертью пробежать по стене и прыгнуть…

— Магистр Глерви? — услышала Ройга удивленный вопрос.

Оглянувшись, она увидела нескольких юных адептов, что выглянули из аудитории.

— Что вы делаете? Почему за вами летают пчелы?

А действительно, почему?

И насколько же смешно она будет выглядеть, если начнет сейчас сражаться с гребаными насекомыми, применяя весь свой арсенал боевого некроманта, а⁈

Если бы вокруг никого не было, Ройга не колебалась бы. Но адепты! Олаф Трау ей все уши прожужжал (о боги, и тут они!) насчет того, как важно не терять достоинства перед студентами.

— Все в порядке, — сквозь зубы проговорила Ройга. — Чей-то эксперимент пошел не по плану. И я даже догадываюсь, чей!

Ну конечно! Кто же это может быть, как не фиалочка и его новый любимый ученик! Блин! Вот так всегда! Стараешься-стараешься, подсовываешь ему красивых девочек в каждой группе, чтобы стряхнул грусть-тоску наконец — а он только о науке и думает и тратит все время на многообещающих или, наоборот, слишком дурных пацанов! Может, в следующий раз блондинку попробовать, а то на брюнеток явно не клюет… Проблема в том, что еще ж мозги у девчонки быть должны, а чтобы и симпатичная, и с мозгами — такие не каждый год попадаются! А чтоб еще и блондинка… Или этой юной Рунии намекнуть, пусть перекрасится?.. Хорошая ж девочка, когда еще такая встретится!

Ройга разыскивала малыша Эла и Вилада по всей Академии чуть ли не час. Они были трудноуловимы: ни другие ученики Эла, ни умертвия, ни преподаватели не могли сказать, куда подевались тот или другой. И все это время пчелы летали за Ройгой, иногда совершая перестроения над ее прической и тихо, тихо жужжа.

Наконец ей удалось наткнуться если не на старого приятеля, то хотя бы на его адепта. Практически случайно, позади алхимических складов — специального места, где каждому адепту выделялись ячейки, чтобы складировать свою продукцию. Вилад сидел себе, читал книжку и грыз яблоко, как будто более удобного места перекусить себе не нашел! Если бы Ройга не была на него так зла, даже залюбовалась бы картиной: симпатичный мальчик сидит себе спокойно, ничего не разносит, занят не сулящим неприятностей делом… Наивная! Позднее она поняла, что любая деятельность Вилада рано или поздно чревата неприятностями, в том числе лично для нее, Ройги. Особенно чтение. Он ведь там что-нибудь такое может вычитать, что использует как руководство к действию!

— Адепт Корн! — воскликнула она. — Эт-то что еще такое⁈

— Магистр Глерви? — Вилад удивленно подскочил и тут же разом замкнулся: водилась за ним такая привычка, не любил он свои эмоции показывать. — Это что… почему… откуда у вас мои пчелы⁈

— Твои пчелы! — Ройга сложила руки на груди. — Так я и знала, что это ты! Что ты с ними сделал⁈ Почему они меня преследуют?

— Прошу прощения, я вовсе не планировал… — юноша нахмурился. — Вообще-то, я всего лишь хотел, чтобы они с помощью стандартных ульевых сигналов создавали для меня двухмерный план территории Академии в реальном времени… Но они должны были прилететь сюда! — с этими словами он ткнул на вытоптанный клочок почвы перед собой, на котором стоял тот самый флакон с запаховой меткой, подписанный элсиновским почерком.

Тут Ройге все стало ясно, и она разразилась длинной ругательной тирадой по поводу сумасбродных юнцов, которые затевают непонятные и никому не нужные эксперименты, не удосужившись никого предупредить.

— Я все-таки не понимаю, почему они вас-то преследуют⁈ — нахмурился Вилад, как будто пропустив ругань Ройги мимо ушей.

— Потому, что магистр Глерви, как всегда, перепутала мою лабораторию со своей, — невозмутимо проговорил малыш Эл, появляясь со стороны вольеров. На одном плече у него сидел Печенька, на другом — некрокохимера-ворон. — Ройга, я чувствую аромат твоих новых духов даже отсюда!

Слова «новых духов» он выделил голосом.

— Это несущественная деталь! — прошипела Глерви. — Отцепите их от меня!

Дальше Вилад почти полностью повторил прыжки Ройги и попытки достать пчел — однако те уворачивались от своего создателя с точно той же ловкостью, что и от немертвой преподавательницы. Пчелы просто взлетали достаточно высоко, что их невозможно было достать. И теперь, на открытом воздухе, Ройга даже под ускорением Смертью не взялась бы их переловить! Ей просто не от чего было оттолкнуться, чтобы так высоко прыгнуть! А пчелы, между тем, продолжали висеть прямо над ней и тихонько танцевать в воздухе.

— Как я их здорово запрограммировал против взлома! — почти довольно проговорил Вилад. — Теперь только ждать, когда в них заряд Смерти кончится… Это дня три.

Ройга чуть на него не зарычала!

— Спокойно, — проговорил малыш Эл. — Твоему горю легко помочь.

Он поднял к губам свисток, и буквально через минуту в воздухе послышался шелест птиц. Кажется, фиалочка поднял всех своих птиц, что обеспечивали чистоту в Академии и служили учебными пособиями и почтальонами! Очень скоро крылья буквально закрыли воздух во дворе.

— Сейчас они уничтожат пчел — да и дело с концом, — сказал Элсин.

Так и получилось: немертвые птицы быстро расправились с немертвыми насекомыми. Но Ройга не забыла, о нет! Сколько воды утекло — Вилад сбежал из морга, не приняв Клятву, Ройга бросилась за ним в погоню и думала, что убила (точнее, что он сам зачем-то убился, не желая сдаваться); малыш Эл на нервах ушел на фронтир, встретил там свою будущую жену и чуть не сгинул; Вилад обнаружился опять, оказался Идеальным магом Огня по имени Влад, влюбил Ройгу в себя и самым возмутительным образом заманил ее в другой мир, а потом еще и в свой гарем включил (не то чтобы Ройга возражала, к такому гарему не стыдно примкнуть). Но про пчел она не забыла, о нет.

И как же здорово было, что здесь, на Гробнице, насекомых мало — едва ли Влад припомнит этот свой древний проект!

Да и дел у него и без того слишком много…

* * *

В то утро, судьбоносное сразу в нескольких отношениях, я проснулся в крайне нетипичное время. Накануне опять пересидел в лаборатории, после чего мой домашний душнила — Элсин, в смысле — сообщил мне, что я слишком перебарщиваю с воздействием Жизни на свой организм. А он не хочет, чтобы я опять проспал месяц, как после болотной экспедиции — или неделю, как после подземной. На ровном месте причем. Так что у меня два варианта: либо я выпиваю снотворное из его рук, либо он отдает его Тее, и я получаю снотворное плюс ее укоризненный взгляд.

Такой «шантаж» развеселил меня вдвойне: мало того, что Элсин при всем желании не мог оценить объем Жизни, которым я себя подбадриваю и стимулирую, так я мог с серьезным лицом выпить препарат и совершенно незаметно для учителя сжечь его у себя в пищеводе! Но предпочел открыто ухмыльнуться и выпить лекарство по-честному. Смысл заводить друзей и соратников, если не собираешься принимать их помощь? И не забыл попросить своих женщин утром меня не будить, неискренне нажаловавшись на магистра Бьера, решившего устроить мне внеплановый выходной.

Видимо, Элсин был все же в чем-то прав, так как проснулся я гораздо позднее, чем рассчитывал — чуть ли не в одиннадцать утра, вместо привычных пяти или шести. В результате оказался один дома: Тея уже ушла на свои занятия с Нелином, Ройга и Элсин на работу, Олла либо на работу, либо на занятия, я не помнил, что у нее, а Игнис улетела в патруль. Как-то непривычно, давно я не завтракал один! Велеть слуге газету принести, что ли?

Однако когда я спустился в столовую, то обнаружил там Оллу — неожиданный и очень приятный сюрприз! Она пила чай, читала книгу (революционно — читать за едой, мы с Теей лишь недавно ее убедили, что в этом нет ничего особенного) и тихонько хихикала.

— Доброе утро, милая, — я поцеловал ее в щеку, бросил взгляд на обложку. Эрик Гисли, надо же! Это же, вроде, тот, над кем все ревут? — Как удивительно, что ты дома!

— Ага, я пошла на занятия, но преподаватель заболел… Вернулась, решила с тобой чай попить.

— Что читаешь?

— У Ройги попросила, — Олла тихонько хрюкнула. — Я у Теи просила, да она не дала. Сказала: «Ты смеяться будешь!» А Ройга дала.

— И ты смеешься? — я уселся за стол напротив нее.

— Ага, — Олла снова хихикнула. — Тея хорошо меня знает.

Я только покачал головой. Загадочные женские души!

— Ой! — Олла спохватилась. — Давай я тебе тосты сыром намажу?

— Спасибо, читай, — отмахнулся я. — Сам намажу. Я же знаю, как тебе редко удается почитать.

— Да ну его, — Олла отложила книгу. — Честно говоря, с тобой мне еще реже удается посидеть, — она улыбнулась, видимо, чтобы я не посчитал ее слова упреком.

— Да, что-то я увлекся… — вздохнул я. — Наверное, все никак не могу привыкнуть, что больше никуда не нужно бежать и пробиваться. Что все нужное оборудование, материалы, расходники и прочее необходимое я могу получить прямо здесь, не готовя переход в более старший мир. И что уже обеспечил себе и всем вам легальное, максимально удобное положение. Умом понимаю, что все хорошо, а вот подспудно словно что-то продолжает толкать в спину. Даже в выходные все время нахожу себе и всем занятия. Вот Элсин и посчитал, что мне нужно притормозить и расслабиться. Желательно лёжа и закрыв глаза.

Удивительная позиция для немертвого, особенно для немертвого ученого. Я уже нагляделся на коллег, которые тут не то что годами — веками отпуск не берут!

— У него хорошая память и богатый педагогический опыт, — заметила Олла. — А над чем ты работаешь?

— Знаешь, такое впечатление, что надо всем подряд, — внезапно для себя понял я. Так удивился, что даже покачал головой: вот мол де, как бывает-то. — Если выбрать самое главное для нас всех, продолжаю изыскания по поэтапному омоложению организма. Теперь у меня не просто есть постоянный доступ к микроскопу. Еще, благодаря Тее, я использую в качестве источника света миниатюрные плазмоиды! Этого хватило, чтобы разобраться, какие клетки стимулировать Жизнью для регенерации утраченного с возрастом тимуса! Правда, там еще Огнем приходится аккуратно выжигать наросшую жировую ткань, чтобы место для регенерации железы освободить, но кролики ничего не чувствуют даже без обезболивания. Эффект поразительный, особенно на самых старых особях: мех становится как у молодых, мышечный тонус возвращается, аппетит растет…

Минут десять я посвящал жену в тонкости геронтологических изысканий, потом переключился на свои «пчелиные» эксперименты (напомнив, что эту сторону моей научной работы надо хранить в тайне от Ройги), потом мой рассказ как-то сам собой перескочил на немертвые протезы, дальнейшее совершенствование которых подкидывало все больше и больше подводных камней, потом перешел к объяснению работы своих плазмоидов-«солнышек»… Олла тем временем налила мне чай, сделала несколько бутербродов, подложила на тарелочку нарезанные фрукты и слушала, подперев щеку рукой.

— Ты слушаешь с таким выражением! — сказал я с улыбкой. — «Ничего не понимаю, но как он красиво говорит»!

Кажется, когда я углубился в математику и физику плазмы, супруга окончательно потеряла нить повествования. Но до этого-то держалась!

Олла засмеялась в ответ.

— Почти! Я все-таки честно стараюсь понять — зря, что ли, учусь? И еще думаю, какой у меня умный муж.

На этих словах она слегка порозовела.

— А у меня — очень умная жена, — не остался я в долгу, искренне ей восхищаясь. И решил, что пора завязывать с высоконаучным монологом. Выходной у меня или нет? — Кстати, а книжка-то о чем? Над чем ты так смеялась? А то, честно говоря, у девчонок наших боялся спрашивать — они так рыдают.

— О! — воскликнула Олла. — Знаешь, оно такое… мне даже трудно тебе объяснить! Стиль такой высокопарный… а сюжет… Рассказать? — Я кивнул. — Ну, жил-был юноша, обычный горожанин, сын пекаря, и влюбился он в девушку, дочку алхимика. Начинается, когда они еще подростки. А еще он дружит с маленькой девочкой, дочкой подмастерья его отца — игрушки ей мастерит, всякое такое. В общем, он любит дочку алхимика, жить не может, она над ним смеется, но там события всякие, он ей помогает несколько раз, в общем, она тоже в него влюбляется. Но ее родители против, чтобы она с ним даже дружила, потому что они считают пекаря ниже алхимика…

Я кивнул. Пока, вроде, ничего особенного.

— Ну вот, а потом вдруг р-раз — и у парня манифестация Воздуха! Его тут же забирают на обучение, отец получает пост королевского придворного пекаря, вся семья переезжает в столицу. Он там учится, становится крутым магом, помогает разыскать в лесу каких-то предателей, потом еще пиратов в море разгоняет — кстати, всякие приключения, очень интересно, только пафоса много. Весь этот юноша такой из себя прекрасный, благородный… О, кстати! Он там в какой-то момент встречается опять с девочкой, с которой в детстве дружил, игрушки ей делал! У нее, оказывается, открылся дар Смерти, она там пиратов ловит вместе со своей наставницей — и ее убивают по ходу, очень трагическая сцена…

— Совсем убивают?

— Нет, не совсем, некромантша же. Но вот ей приходится немертвой стать, она очень переживает, потому что в кого-то шибко влюблена, и теперь, мол, все, надежды нет — кому она нужна, немертвая, даже ребенка не родит! Герой ее очень сильно утешает, но девушка все равно безутешна. Ну и вот, потом он возвращается в родной город, идет к той своей любимой девушке и делает ей предложение. А дочка алхимика внезапно против! Ей кажется, что он ее разлюбил и просто так предложение сделал, по обязанности!

— Глупость какая, — удивился я.

— Ага, я тут первый раз начала смеяться! Она еще ему в таких выражениях отказывает… «Мэтр Воздуха, моя душа отказывается принять то, что должно быть предложено женщине более высоких достоинств…»

— У нее грудь маленькая? — уточнил я.

Олла хрюкнула снова.

— Не знаю! Не сказано. А, хотя нет! Сказано, что «весь ее облик дышал изяществом» или как-то так.

— Маленькая, — я уверился в своем выводе.

Олла захихикала сильнее.

— Если хочешь, чтобы я рассказывала дальше, не смеши меня сильнее!

— Давай-давай, рассказывай, хочу, конечно!

— О, дальше начинается трагедия. Ее родители все-таки буквально впихивают главному герою девицу, женой, не женой, им прямо все равно — стихийный маг же! Ну, он благородный, берет ее с собой в столицу, селит в отдельном доме, ходит в гости, ни к чему не принуждает…

Я тоже начал хихикать.

— В общем, все это длится года два, потом она все-таки понимает, что не может без него жить и верит в его любовь и соглашается выйти за него замуж.

— А где трагедия?

— Прямо здесь! Вот они начинают готовиться к свадьбе — и вдруг она начинает кашлять кровью! Они идут к магу Жизни, и оказывается, что она смертельно больна, буквально ей несколько месяцев осталось. Ну там опять трагедия, она боится его заразить и сбегает от него, чтобы он ее не преследовал…

— О как, — сказал я.

— Ну да, он вроде прямо настроен с ней быть во что бы то ни стало, а она не хочет его заразить. Тут мне и стало совсем смешно! Ей бы наоборот за него замуж быстрее, и требовать эликсир омоложения! Он же исцеляет от таких штук!

— От чахотки тоже? — спросил я с профессиональным интересом.

Олла прикинула что-то.

— Не уверена, но вроде как, — сказала она. — Спроси у Теи. Ну, в любом случае, так было бы логичнее, не находишь?

— Конечно, — кивнул я. — Ладно, а он, конечно, за ней в погоню?

— Да! А она отправляется к той девчонке-некроманту…

— Они между собой знакомы?

— Ну да, они же все из маленького городка, там еще в начале какая-то сюжетная линия, что мама той девочки на маму дочки алхимика шила, и та ей не заплатила… В общем, она находит некромантшу и говорит: возьми, мол, мое тело, и выходи замуж за моего жениха вместо меня, хочу быть с любимым хотя бы в смерти!

Тут я не выдержал и тоже начал ржать.

— Вот-вот! — подтвердила Олла. — Так ведь эта девочка-некромант-то, оказывается, с самого начала была в главного героя влюблена!

— Однако, — хмыкнул я. — Каков план! Ну и что дальше? Некромантша исцеляет дочку алхимика крутой алхимией, и они живут втроем?

— Если бы ты писал, так бы и было, — улыбнулась Олла. — Но нет, я в конец заглянула, там все по-другому совсем. Дочка алхимика умирает, некромантша забирает ее тело и они начинают жить вместе с главным героем!

— Охренеть… — потрясенно сказал я. — Вот так запросто?

— Да не говори.

— Значит, все-таки большие сиськи… — пробормотал я.

— Ну, не всем же так нравятся сиськи, как тебе, — серьезно сказала Олла. — Может, попа большая.

Мы расхохотались оба.

Надо же, и вот над этим ревут и Ройга, и Тея, и еще куча другого народа! Воистину, чужая душа — потемки!

Так мы и хохотали, когда в столовую ворвалась Игнис. Она была одета в свою «рабочую униформу» мага Воздуха: нечто очень похожее на ее фронтирный кафтан, только более сложного покроя, по местной моде. Серо-голубое с серебристой вышивкой. Как всегда все безупречно, ни пылинки — на мага Воздуха пыль не садится, если он сам не захочет. Но что-то в ее облике безошибочно подсказало мне: она только что из патрулирования.

— Влад! — отчаянным тоном воскликнула Метелица. — У меня кровь!

И начала сползать по косяку.

У меня, кажется, сердце остановилось на секунду!

Я бросился к ней почти так же быстро, как некромант под Смертью, мне показалось, вообще моментально. Успел подхватить до того, как она сползла на пол. Ну что, плакали плоды моих усилий?.. Да пусть бы плакали, лишь бы с самой Игнис все было в порядке!

Я машинально окатил ее Жизнью «по площадям» — довольно глупая затея, учитывая мой опыт с Теей, но из песни слова не выкинешь — и только потом начал диагностировать. И вздохнул почти с облегчением.

Подхватил ее на руки, хотел положить на диван, наплевав на обивку, но Олла уже успела подстелить какое-то полотенце. Люблю ее быстроту реакций и присутствие духа! Впрочем, крови было совсем немного, а сползла Игнис явно только потому, что перенервничала.

— Все неплохо, — сказал я коротко. — Худшего не произошло. Помнишь, я говорил, что организм может сам избавиться от одного или нескольких зародышей? Вот, это как раз случилось. Причем как раз от нижнего, который был расположен наименее удачно. Два других на месте и растут.

— Два других? — ахнула Олла.

Ну да, я ж не говорил никому. Медицинская этика и все такое.

— Да, у меня тройня… — сказала Игнис мрачным тоном. — Была.

И я понял, что она не тянула время, а реально надумала рисковать и оставить всех троих! Не самое мудрое решение, но… блин, я сам максималист, могу это понять, как никто.

— Это к лучшему, — твердо сказал я. — Просто не повезло. Место неудачное. Я тебя вчера только проверял, все было в порядке. А сегодня что-то пошло не так. Может, где-то сосуд лопнул, может, еще что-нибудь…

— Если бы я не летала на патрулирование… — Игнис закусила губу.

— То это произошло бы днем раньше или днем позже, — сурово сказал я. — Ты в отличной физической форме, умеренная нагрузка, наоборот, полезна на этой стадии беременности. Дело не в тебе. Я говорю, тело знает лучше. Тело поняло, что не справится. Зато у тебя больше шансов доносить двоих других полный срок и родить двух кабанят, а не задохликов.

Игнис фыркнула.

— Лишь бы не буквальных кабанят! Ты там ничего в своих пробирках не перепутал?

— Перепроверил все на десять раз, так что если будут кабанчики, придется Элсина допрашивать с пристрастием, что там у него за родня, — продолжил я шутку.

Мы посмеялись, немного через силу, но почти натурально. Игнис вытерла щеки.

— В общем, все в порядке, — продолжил я. — Можешь не волноваться.

— Хорошо, — кивнула она. — Хорошо.

И вдруг порывисто обняла меня.

— Спасибо, Влад!

Очень быстро отпустила, еще раз вытерла глаза и сказала сиплым голосом.

— Пойду переоденусь, что ли… Так, и с патрулированиями я завязываю. Буду гулять для физических нагрузок. И платье, пожалуй, начну носить…

— А при чем тут платье? — удивился я.

— Суеверие такое, — пояснила Олла. — Мол, женщине, если хочет родить, нельзя в штанах ходить… Игнис, но ведь это чушь! Ходи, как тебе удобнее!

— Ха, ну если даже ты говоришь, что чушь… — улыбнулась Игнис.

— Да, я суеверная, — ничуть не смутилась Олла. — Но я знаю, какие суеверия работают, а какие нет! Это — не работает, жены рыбаков постоянно в штанах ходят и рожают по десять малышей! И ты родишь, дай Владу только разгуляться. Он Ройге вообще суррогатную мать предлагал, в крайнем случае, и вам с Элсином такое устроит.

Игнис явственно повеселела, расслабилась, и я понял, что Олла последней фразой вскрыла другой ее страх, о котором она мне не сказала — что если она, мол, не сможет ребенка выносить, после всех приложенных стараний.

Игнис обняла и Оллу, сообщила моей жене, какая она замечательная, и ушла переодеваться — действительно уже бодрым шагом и почти в нормальном настроении.

Но стоило ей выйти за дверь, как Олла вдруг всхлипнула, шмыгнула носом — и заревела!

— О боги! — я схватил ее в охапку, прижал к себе. — Олла! А с тобой что⁈

— Я ду-ура… — промычала моя жена. — Я знаю, что все хорошо сложилось… я знаю! Что это к лучшему! Но мне сегодня сон приснился! Что у нас много детишек, и все в саду играют! Бьеры черненькие и голубоглазые, у вас с Теей беленькие, и у нас с тобой… ну, темненькие такие, смугленькие немного! И даже кудрявая девочка была, на Ройгу похожая… А теперь… — и она зарыдала еще пуще. — Я знаю, но не могу… не могу…

И это женщина, которая только что ржала над слезливым романом про любовь и смерть⁈

Так.

Я провел диагностику Жизнью, но на сей раз полную, не концентрируясь на знакомых мне проблемных местах, вроде почек — кстати, они последние пару недель как-то часто стали нуждаться в стимуляции…

Упс. Ага, вот поэтому и стали.

— И вот зря ты совершенно ревешь, — твердо сказал я. — Ну-ка, прекращай. Потому что детей все-таки будет трое.

— Как это? — сквозь слезы спросила Олла. — Ты Игнис обманул, что ли?

— Нет, как ты это себе представляешь? Просто будет у тебя малыш от меня, все, как ты хотела. Уж не знаю, смугленький или нет, поглядеть не могу. Да и мелкий он еще, недель пять-шесть, не больше.

Олла ахнула, прижалась ко мне сильнее.

— Влад! Правда⁈

— Правда, правда.

— Прости… — и заревела еще пуще. Ну, блин! Что, нервную систему ей Жизнью успокаивать? Это ж чревато, я с людьми стараюсь такое не делать без крайней необходимости.

— За что прости-то? — удивился я.

— Я… получается, вперед Теи… — Олла снова всхлипнула. — Я знаю, вы хотели еще через год-другой… Я не думала! Я думала, у меня не получится зачать! Месячных не было…

— Не говори ерунды! — я обнял ее крепче. — С Теей мы только из-за ее здоровья откладываем. И у тебя я бы тоже из-за здоровья отложил, но с тех пор, как ты вылечилась, как раз год прошел, нормально все.

На самом деле, не совсем нормально, ей бы еще полгодика на восстановление… Но будь я проклят, если скажу об этом нервной беременной женщине!

Да уж! А ведь с Оллой-то я о противозачаточных и не поговорил! Думал, она по-прежнему пьет те пилюли, что я на Ошибке ей делал. Блин, а ведь год прошел, они бы у нее точно кончились уже!

Воистину, внимательность — мое второе имя.

Но… ладно, и отлично, что так получилось. Две женщины с молоком — страховка на крайний случай. Мало ли, как обстоятельства сложатся. Да и вообще, здесь, на Гробнице спокойно. А я еще и «солнышки» делать научился — совсем никаких проблем. Собственный витамин Д и доступная в любой момент инсоляция.

Сам факт того, что у меня будет ребенок, я пока вообще никак не оценивал. Не получалось. Ладно, прорвемся. Подопечным больше, подопечным меньше…

И как раз когда я размышлял о том, как на Гробнице все тихо и мирно — а все потому, что руководство адекватное! — Ройга явилась домой с работы и ошарашила нас известием: оказывается, в Департаменте общественных работ приняли новые правила. Всех немертвых сотрудников просили в двухнедельный срок либо уволиться, либо перейти на новый фиолетовый консервант — с прибавкой к жалованью.