— Та-ак, мне срочно нужно домой, — я снова достал свиток из инвентаря. — Потом я готов обсудить наши дела.

— Постойте! Вы можете решить их по переговорнику? Или ваше присутствие там обязательно? — задал вопрос премьер.

А почему бы и нет.

Я опять убрал свиток и достал переговорник. Связи не было. О чём я не преминул сообщить премьеру. Тот нажал незаметную кнопку на столе. В дверях почти сразу возник секретарь. При взгляде на меня в глазах у него проскакивало восхищение. Видимо, секретарь был поклонником бокса.

— Срочно переговорник для межконтинентальной связи, — приказал премьер.

Через минуту я держал тяжёлый брусок с длинной антенной. Набрал номер Ордынской.

— Слушаю, — голос спокойный, но сухой.

— Ольга Субудаевна, это Медведев беспокоит.

— Миша, ты где⁈ — Её голос, сорвавшись, устремился к панике. — Почему номер незнакомый? Почему связь межконтинентальная?

— У меня всё в порядке, — попытался я её успокоить. — Был занят. Сейчас звоню из Лондона. Как обстоят дела у вас?

Похоже, мой ответ Ордынскую не успокоил.

— Я сейчас соединюсь с посольством, — напряжение в её голосе достигло пиковых значений. — Скажи, куда подъехать.

— Отставить панику, — скомандовал я. — У меня действительно всё нормально. Что у вас? И будет ли критично, если я задержусь на пару часов?

Я услышал, как Ордынская занялась дыхательной гимнастикой. Вот за это я её уважаю. Мгновенно взяв себя в руки, она чётко рассказала:

— Пару часов не критично. Все, кроме Акакия, на ногах. С бронепоездом вопрос решили. Ждём.

— Принял, — я разорвал связь и пристально оглядел присутствующих.

Премьер и Кукольники поёжились. Целитель выставил руки вперёд и затараторил:

— А я тут вообще ни при чём!

Я достал из инвентаря Бубен и колотушку. Реакция на артефакт была весьма выразительной. Кукольники ещё больше рассопливились. Премьер поморщился, как будто я достал не бубен, а покупку из секс-шопа. Целитель хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно, — простонал он, — ты из ордена Шаманов. Это всё объясняет.

Не успел я поинтересоваться, что это за орден такой, как в разговор влез Бубен.

— Михаил, я хочу заключить сделку, — грустно заговорил он.

Я недоверчиво и внимательно взглянул на него. Выглядел Бубен потрёпанным. Он и до этого не был в идеальном состоянии. Но сейчас его внешний вид был близок к помоечному.

— Ну и? — настороженно спросил я.

— Михаил, я веду себя прилично. Во всяком случае, стараюсь, — Бубен вздохнул и с тоской закончил:

— А ты за это не отправляй меня в инвентарь.

Вот тут я понял причину его воспитанного поведения. И решил выжать из ситуации максимальную пользу.

— Да ты что? — проникновенно сказал я. — Как я могу в своих опасных походах рисковать столь ценным артефактом?

— Да что мне будет? — возмущённо зазвенел Бубен. — Я неразрушимый артефакт! В бою прикрою. Причём безо всяких просьб с твоей стороны.

Все в кабинете с интересом слушали наш разговор, не влезая в него. Но премьер уже нетерпеливо ёрзал на месте.

— Ну-у, — протянул я. — Тут такое дело. Ты не вовремя влезаешь в мои разговоры. А в инвентаре есть два моих товарища. Они всегда готовы поддержать диалог.

Одновременно я одарил премьера своей фирменной улыбкой. Он тут же подавился фразой, которой хотел прервать мой воспитательный процесс.

Меж тем Бубен аж затрясло от раздражения.

— Ага, поддержат! Правильнее сказать, Ухнеб подержит, а Вамп морду набьёт.

Я почти сочувственно хмыкнул. И наконец услышал чёткое обещание, к которому вёл весь разговор.

— Клянусь мысленно просить разрешения на свои реплики. Вот честно-пречестно.

— Договорились, — я легонько стукнул колотушкой по Бубну в честь заключённой сделки.

И мысленно обратился к нему:

«Тут такая ситуация. Больше двадцати тысяч человек подхватили заразу. Есть возможность помочь?»

Бубен, не задумываясь, вынес вердикт:

«По энергетике не потянешь. Твой максимум — три-четыре разумных. А потом будешь полгода восстанавливаться, изображая паралитика».

Я удивился.

«А как же все шаманы работают?»

«Так они все приходят Дорогой Теней, — отозвался Бубен. — Кто выживет, получает доступ к энергии потустороннего мира».

Бубен замолчал. Я прямо чувствовал, как он роется в своей памяти.

«Есть один вариант, — наконец сказал Бубен. — Но не знаю, подойдёт ли».

«Говори».

«Есть одна сущность. Если подсадить её целителю, будет лечить вместо него, — он замолчал, будто считывая информацию. — Один целитель потянет примерно пятьдесят человек. Потом может передать сущность другому. Сам, правда, рискует просесть на пару рангов. Так что слабых брать нельзя. А то и помереть могут».

Я перевёл взгляд на премьера и вслух озвучил услышанное. Пока тот задумчиво жевал галстук, целитель выдал:

— Я найду желающих. И сам буду в первых рядах.

Потом обратился к премьеру:

— Будете должны мне и моему ордену.

Премьер кивнул и повернулся ко мне:

— А что мы будем должны вам?

Внутренний хомяк заорал: «Проси больше, больше!!!»

Вместо просьбы я спросил:

— Кто у вас сегодня на троне сидит?

Тут все очень странно посмотрели на меня. Ну не знаю я, как звать их короля. Да я и не их подданный, какая мне разница. Своего вот знаю. После нескольких минут осуждающего молчания премьер ответил:

— Арнольд Первый.

— Вот и отлично, — кивнул я. — Пусть Арнольд Первый принесёт клятву, что Великобритания больше не будет способствовать моему устранению.

Хомяк махнул лапой и ушёл спать.

— И это всё? — хмуро спросил премьер.

— Всё, — кивнул я. — Но у вас всего час на то, чтобы привести сюда Арнольда Первого. И очень не советую меня обманывать. Бубен сразу раскусит подставу.

Бубен тут же мысленно пискнул:

«Э-э… Я вообще таких вещей не умею».

Я так же мысленно ответил:

«А они откуда об этом знают?»

Бубен в задумчивости затих. Премьер поднялся и быстро вышел.

Я обошёл стол и нажал примеченную ранее кнопку вызова секретаря. Тот мгновенно возник в дверях.

— Джо, дружище, — обратился я к нему. — Организуй перекус, и побольше.

— Прямо сюда? — Его лицо выражало культурный шок от услышанного. Глядя на это, даже Кукольники улыбнулись.

— Сюда, милейший, сюда, — я жестом отпустил секретаря выполнять мою просьбу.

Усевшись в кресло премьера, сконцентрировал взгляд на Кукольниках. У них даже симптомы аллергии уменьшились от проснувшейся надежды вылечиться.

— Ну, теперь решим вопрос с вами, — сказал я.

Бубен тут же мысленно зашептал:

«Можно… можно, я им скажу?»

Решив его поощрить, я дал согласие.

«Но только не моим голосом», — поставил условие.

В следующий миг бубен рявкнул голосом целителя:

— Ну всё, конец вам, козлы игрушечные!

Целитель побледнел и завизжал:

— Это провокация! Это я, но не я!

Кукольники синхронно скривились. Они уже поняли, что переговоры будут сложными, и легко они не отделаются.

— Чего ты хочешь? — гнусаво спросил низенький.

Я перешёл на деловой тон.

— Первое. Вы обязуетесь прекратить любое прямое и косвенное воздействие на меня, мой род, моих союзников и связанных со мной лиц.

Второе. Вы обеспечиваете снятие своих Наездников и прекращаете деятельность на этой планете.

Третье. Вы компенсируете причинённый мне моральный, физический и организационный ущерб.

Кукольники, утерев слёзы и сопли, загрустили ещё сильней.

— В чём проблема? — поинтересовался я.

— Планету наша организация уже покинула, — глухо начал отвечать тот, что в котелке. — Аномалия разорвала договорённости. Мы не смогли предоставить тот самый каменный шарик в оговоренные сроки.

Пока он подбирал слова, в разговор вступил низенький:

— Основная масса Наездников находится в России. Здесь мы своих сняли. Наездники Кукольников, которых ты убил, впали в спячку, а носители — в кому. Тут ничем помочь не можем.

От его сухого изложения меня передёрнуло. Ведь под раздачу попал император, а самое плохое, что и Алёна.

— Сколько всего носителей Наездников? — спросил я, внимательно глядя на Кукольников.

— Шесть, — пряча глаза, проворчал тот, что в котелке. — Четырёх можно снять с помощью этого.

И достал из инвентаря знакомый мне цилиндр.

В ту же секунду меня вбросило в боевой транс. Слишком хорошо я помнил, как воспользовался этой штукой убитый мной в Академии Кукольник. Ухнеб возник в моей руке и случайно попал по Бубну.

Бубен взревел:

— Да понял я, понял!

Две серые тени метнулись к Кукольникам. Цилиндр покатился по столу. Их и так не очень хороший вид стал стремительно ухудшаться. Жизненные силы начали покидать и меня.

Низенький с трудом выдавил:

— Мы… не собирались… нападать…

«Отзывай», — мысленно скомандовал я Бубну.

Тот прошелестел. Серые тени покинули Кукольников, но возвращаться в Бубен не собирались. Бубен звенел.

Сцепив зубы, я поднял Ухнеб, собираясь просто швырнуть его в этих мерзких тварей. Они будто почувствовали угрозу и втянулись в Бубен. Отток жизненной силы сразу прекратился.

Я медленно выдохнул, стараясь не показать окружающим, что сейчас меня мог бы уработать даже ребёнок. Зато целитель выглядел чересчур бодрым на нашем фоне. Он вкрадчиво попросил:

— А можно ещё раз вызвать этих существ? Я не успел рассмотреть их энергетический каркас.

— Твёрдое «нет», — процедил я сквозь зубы.

— Очень жаль… очень жаль, — запричитал Целитель.

Низенький Кукольник простонал:

— Подлечи…

Целитель мгновенно оживился:

— Три червонца — и будете как новенькие.

Тот, что в котелке, выкатил на стол три золотых червонца. Целитель мгновенно сгрёб их в инвентарь. Через минуту мы с Кукольниками чувствовали себя сносно.

'Ты извини, — мысленно прошептал Бубен, а потом сердито добавил:

— Это всё Ухнеб виноват. Он меня напугал'.

Я только хмыкнул.

Тем временем целитель потянул свои шаловливые ручки к цилиндру Кукольника. Пришлось вежливо предупредить:

— Руки переломаю, — и погрозить Ухнебом.

Целитель обиженно дёрнулся и уселся обратно.

Низенький Кукольник с искренней обидой в глазах подал голос:

— Вы зачем на нас напали? Вроде конструктивный разговор шёл.

— Не люблю, когда боковую кнопку нажимают, — рыкнул я.

— Так он пустой! — возмутился Кукольник. — Там же зелёный диодик горел.

— Ага. У меня как раз было время диодики рассматривать.

Я покосился на цилиндр. Сходу рассмотреть зелёный диодик так и не сумел.

— Так сколько Наездников можно запихнуть в эту кофемолку?

— Двух, — ответил тот, что в котелке. А низенький очень аккуратно выложил на стол второй цилиндр.

Я молча убрал в инвентарь оба прибора.

Я собирался перейти к следующему вопросу, но в это время секретарь ввёз в кабинет сервировочный стол. В центре под круглой металлической крышкой пряталось главное блюдо. Секретарь снял крышку.

Овсянка! Рядом лежали не менее полезные продукты: варёные овощи, унылый творожный крем, проросшее зерно. Присутствовал также десерт в виде печенья, которое врачи пекли в наказание пациентам.

Я с удовольствием приступил к еде. После сырой печени боевого пингвина каша казалась вкуснейшим блюдом. Секретарь пробормотал себе под нос:

— Не дай судьба оголодать так, как он.

Кукольники попытались продолжить беседу. Я остановил их жестом. Ведь неизвестно, когда мне снова удастся поесть.

«Давай, я Кукольников чуть успокою, а то они даже есть не могут», — мысленно предложил Бубен.

Я согласился. По кабинету разлился мой голос:

— Вы ешьте, ешьте. Может, это последний раз.

Кукольники почему-то не успокоились. Наоборот, начали нервничать ещё больше.

Я доел третью тарелку каши, когда дверь распахнулась, и секретарь провозгласил:

— Арнольд Первый!

В кабинет вошёл здоровенный детина в очень дорогом даже на вид костюме. За ним семенил премьер. Все в комнате мгновенно вскочили. Решив, что с меня не убудет, я тоже встал и даже отложил ложку.

Детина посмотрел на меня, как на пустое место, и процедил сквозь губу:

— Чё хотел?

Моя вежливость после такого обращения куда-то ушла.

— Документы покажи, — спокойно сказал я.

Весь гонор со здоровяка слетел. Он уставился на меня непонимающим взглядом. Премьер закатил глаза. Кукольники перестали хлопать носами. Секретарь, похоже, забыл, как дышать.

Я решил пояснить:

— Ну а вдруг ты не король?

Лицо Арнольда налилось дурной кровью. Похоже, он пытался сдержать эмоции изо всех сил. Но, не выдержав, захохотал. От души и с удовольствием. Это было так заразительно, что улыбнулся даже я.

Наконец король смог выдавить сквозь смех:

— Во дела… А ведь и правда — документов, что я король, нет, — он развёл руками. — Надо будет озаботиться на досуге.

Весь его пафос слетел, и дальше мы общались, как нормальные люди. Клятву Арнольд принёс, и мир, мигнув, принял её. На его немой вопрос, что это было, я пожал плечами.

— Со мной всегда так, — пояснил я.

Потом взял колотушку и пару раз ударил в Бубен. От него серая тень метнулась к Целителю. Того скрючило от боли. Как только целитель пришёл в себя, он первым делом вылечил премьера. Арнольд и секретарь были здоровы.

Арнольд кивком закончил аудиенцию и удалился, прихватив всех своих подданных.

Мы остались втроём. Кукольники напряжённо смотрели на меня. Я убрал колотушку в инвентарь, оставив Бубен в левой руке.

— Ладно. По первым двум пунктам решили, — продолжил я прерванный разговор. — Что по третьему?

Низенький достал из инвентаря нефритовую печать с непонятным геометрическим рисунком. Я вопросительно приподнял бровь.

— Сам не знаю её назначения, — признался он. — Но хранилась в спецсекции королевской сокровищницы. Была запись, что ранее принадлежала роду Медведевых.

Я забрал печать и убрал её в инвентарь. Используя способность передачи модифицированных наноагентов, переслал их Кукольникам. Результат не заставил себя долго ждать. К ним тут же вернулся нормальный цвет лица, и они перестали шмыгать носами.

Мне пришло сразу два сообщения. Первое:

Получено 4 балла Силы Мысли

Второе — от Слова:

Полученная с печени пингвина энергия израсходована полностью.

Производство наноагентов остановлено.

Текущая популяция наноагентов: 40% от штатной нормы.

Рекомендация: восполнить ресурсы

Пока я читал, Кукольники тихо свалили. Даже «спасибо» не сказали. Хамы.

Наконец-то я достал свиток, сломал печать и шагнул в Выборг.

Небо, затянутое тучами, готово было разродиться дождём. Где-то вдалеке шумел город. Но здесь, во дворе, царила настораживающая тишина.

Видимой угрозы не наблюдалось, но по коже пробегал холодок от чужого внимательного взгляда. Я предпочёл довериться внутреннему чутью и резко ушёл в тень забора. Костюм «Теневой хамелеон» мне в помощь.

«На два энергетических удара прикрою, — мысленно передал Бубен. — Пули, если без рун, остановлю».

Держа Бубен левой рукой, в правую я призвал Ухнеб.

Именно в этот момент на крыльце появилась Ордынская. Чуть мерцающее защитное поле окутывало её фигуру.

— Ну, и кто к нам в гости на сей раз пожаловал? — спокойно спросила она.

— Медведев к вам пришёл, — делая шаг от забора, ответил я. — Как-то вы нерадостно меня встречаете.

Ордынская, разулыбавшись, двинулась мне навстречу. Ощущение опасности ушло.

На крыльцо выскочила Кэт. Увидев меня, зайчиком сиганула с крыльца. Мгновенно обогнав мать, прыгнула мне на шею и зашептала:

— Я ждала, ждала…

Частица Надежды, живущая в Кэт, в унисон транслировала радость от встречи. Эти эмоции захлестнули меня с головой. Я на время потерялся в окружающем мире.

Ордынская негромко покашляла, привлекая наше внимание. Я провёл рукой по волосам Кэт и сказал:

— Малышка, всё будет хорошо.

Она, отпуская меня, тихо прошептала:

— Я тебе верю. Ты пообещал.

И вдруг, засмущавшись, побежала в дом. В дверях столкнулась с Рысевым, командиром моих гвардейцев. Тот проводил её удивлённым взглядом, после чего обратился ко мне:

— Князь, весь личный состав готов к выполнению ваших распоряжений.

Ордынская, усмехнувшись, предложила:

— Михаил, пошли в дом. Нам есть что обсудить.

Мы прошли в гостиную на первом этаже. Тайво степенно накрывал на стол. Увидев меня, расплылся в улыбке.

— Князь, рад, что с вами всё в порядке, — произнёс он с искренним облегчением. — Прошу к столу.

— Сам как? — спросил я, направившись к нему.

Тайво усмехнулся уголком губ:

— Пока жив. А раз вы появились, то жить буду долго, — потом махнул в сторону стола. — Пока мелкий перекус. Обед будет через два часа.

Изобразив лёгкий поклон, он удалился в сторону кухни.

На столе парили взваром три чарки, в блюде в центре лежали свежеиспечённые плюшки. Я уселся и сделал глоток. Всё же русский взвар — лучший напиток в мире, решил я.

Ордынская и Рысев сели напротив и с вопросом уставились на меня.

— Давайте я всё расскажу чуть позже, — предложил я. — Сейчас лучше вы введите меня в курс дела.

— Это надолго, — вздохнув, сказала Ордынская. Рысев кивнул.

— А ты кратенько, — усмехнулся я.

Ордынская усмехнулась в ответ:

— Ну, если кратенько… — Она ещё раз вздохнула. — То всё очень плохо.

— Совсем плохо? — приподнял я бровь.

— Совсем, — кивнула Ордынская.