Первой слово взяла Чанди:

— Сейчас самое главное — разобраться со жнецом.

Она смотрела под портальную площадку. В её взгляде кипела такая ненависть, что казалось, даже холодный октябрьский день стал теплее.

— Его присутствие вытягивает из тёти жизненные силы. Она и так в тяжёлом состоянии после боя с дядей Девараджем.

После этих слов я наклонился и поднял серп синемордого. Несколько секунд рассматривал экзотическое оружие. Тёмный металл, по которому шли непонятные символы.

Взглянул на свою команду. Ордынская, Рысев, Кузя и Маша с интересом изучали необычное оружие, лежащее в моей руке.

А вот реакция Чанди мне не понравилась. Прижав ладони ко рту, она с ужасом смотрела на меня.

— Что случилось? — Я на всякий случай огляделся. Вокруг ничего не предвещало беды.

Чанди разрыдалась. Теперь уже все вопросительно смотрели на неё.

— Теперь ты станешь жнецом! — выкрикнула она. — И потеряешь себя!

Я особых изменений в себе не заметил. Быстренько заглянул во внутренний мир. Там тоже всё было как надо. Для верности сделал пару махов руками и даже попрыгал. Организм работал нормально.

— С какой стати? — возмутился я.

— Это одушевлённое оружие! — продолжала истерить Чанди. — Оно подчиняет себе любого, кто возьмёт его в руки! Так и рождаются жнецы! И только совет старейшин может с ним разговаривать и просить выполнить задание.

Я убрал серп в инвентарь. Ко мне шагнула Маша. Вокруг её ладоней вспыхнуло мягкое изумрудное свечение. Эльфийка медленно провела руками вдоль моего тела, начав с головы и закончив ногами.

— Физических отклонений не обнаружено, — уверенно произнесла она.

В этот момент из-под портальной площадки донёсся протяжный стон.

— Предлагаю для начала вытащить нашего жнеца, — мотнул я головой в сторону платформы. — Потом разберёмся, чего я потерял.

Общими усилиями мы сдвинули тяжёлую плиту. Синемордый глубоко вздохнул и сел. Осмотрелся вокруг взглядом испуганного ребёнка. Всхлипнул и что-то залепетал на своём языке.

Чанди, не веря самой себе, перевела:

— Кто я? Где я? Чего вы от меня хотите?

Ответа от нас бывший жнец не дождался. Он разрыдался и стал звать маму. Признаться, это проняло даже меня. Женская часть нашей компании, сообразив, что жнеца перед ними больше нет, бросилась успокаивать бедолагу.

Пока женщины занимались душевной реабилитацией великовозрастного ребёнка, где-то снова грянуло орудие. Над замком в очередной раз сверкнул защитный купол.

Я обратился к стоявшему рядом Рысеву:

— Кто, сколько и с каких пор?

— Французы. Наёмники. Отряд «Пардон», около сотни бойцов с тяжёлой техникой. Пришли неделю назад.

Вот за что мне нравятся профессионалы, — у них ответы краткие и по существу.

После одиночного выстрела снова наступила тишина.

— Почему они так странно ведут обстрел? — задумчиво спросил я.

— Потому что их задача, похоже, не взять замок штурмом, а изолировать тех, кто внутри, — ответил Рысев. — После попадания снаряда защитный купол на полтора часа блокирует все входы и выходы. Неделю мы сидели наглухо. Площадку Кузя продавил сквозь купол только сегодня. — Он перевёл взгляд на синемордого, возле которого суетились наши дамы. — Теперь ясно, зачем их наняли. Замок держали закупоренным, чтобы блокировать Кали. А жнец тем временем тянул из неё силы.

Я согласно кивнул. Осталось понять, как прекратить это безобразие.

Я окинул взглядом нашу компанию и заметил, что Кузи нет. Это было странно. А всё странное я за последнее время привык трактовать как неприятность.

— Ты не видел, куда делся Кузя? — спросил я.

Рысев нахмурился и огляделся.

— Понятно. Который час? — Я поднял глаза к свинцовым тучам, нависшим над нами. Холодный ветер пробирался под одежду. Я передёрнул плечами. Одежда у меня явно не по погоде.

— Тринадцать ноль три, — чётко ответил Рысев, взглянув на часы.

Мои собственные — со встроенным шпионом — сейчас путешествовали где-то по стране.

Пока мы с Рысевым прикидывали, как выбраться из сложившейся ситуации, из-за дуба вышел Кузя. Лицо его буквально светилось довольством. Мельком взглянув на женщин, Кузя подошёл к нам и радостно сообщил:

— Во! Всё получилось. Договорился.

Была в Кузе какая-то неправильность. Я стал внимательно вглядываться в него. Но разобраться не успел. Не выдержавший молчания Рысев сердито сказал:

— Или ты чётко говоришь, что именно получилось и с кем ты договорился, или я за себя не отвечаю!

Последнюю фразу он прорычал.

Кузя растерянно заморгал. По нашим лицам понял, что могут побить. И зачастил:

— Так это. Туточки, на соседнем поле, мавки дикие поселились…

Я удивлённо поднял бровь. Кузя тут же испуганно замахал руками.

— Не-не-не! Эти хорошие. Потеряшки просто. Зла никому не делают.

Его лицо озарила блаженная улыбка.

— Я мавок молочком и хлебушком подкармливаю. Дуб с ними силушкой делится. Днём они прячутся, а ночью танцульки устраивают.

Кузя снова замолчал.

— Я тебя сейчас стукну, — совершенно спокойно пообещал Рысев.

— За что? — искренне удивился Кузя.

— О чём ты договорился? — прорычал Рысев.

Кузя радостно хлопнул себя по лбу.

— А, они ночью хулиганов от замка уведут и в лесу заплутают.

Я с серьёзным лицом, хотя улыбка так и просилась наружу, сказал:

— Кузя, ты герой. И огромный молодец.

Кузя неожиданно начал икать и часто моргать. Взгляд его прояснился.

Рысев настороженно спросил:

— А ты чего вообще такой странный?

Кузя с досадой сплюнул.

— Тьфу на них! Каждый раз одно и то же, — он тяжело вздохнул. — Ведь просил же не туманить сознание.

Поняв, что до наступления ночи мы всё равно ничего предпринять не сможем, решили вернуться в замок. На портальной площадке разместились с трудом: к прибывшей команде добавились я и жнец. Кузя очень переживал, что платформа не выдержит, но обошлось, и через минуту мы уже шагали по просторному холлу замка.

Вокруг опять забурлили страсти. Меня чуть не задушили в радостных объятиях. После чего, не сходя с места, потребовали рассказать, что же произошло в Кремле.

Я, смирившись, кратко изложил основные события.

Узнав, что Беловод не только выжил, но и сохранил свой ранг, все, кроме Чанди и Маши, удивились и обрадовались.

И тут я поймал ускользавшую до этого мысль. Ранги обвалились у местных — у всех до единого. Кроме Императора. А те, кто пришёл в этот мир извне, рангов не теряли. Проработать этот вопрос решил позднее. Сейчас Чанди и Маша торопились навестить Кали. Я поднялся в её спальню вместе с ними. Остальные разбрелись приводить себя в порядок и готовить праздничный ужин.

Кали всё ещё пребывала без сознания. Однако, по словам Маши, состояние заметно улучшилось. Всё-таки Кали была Игроком, а значит, живучесть у неё на высоте.

Чанди рассказала, как синяя дама вообще оказалась в замке. После астрального ранения сил открыть портал на собственную территорию в Индии у неё уже не было. Единственное, что смогла, — да и то с большим трудом, — это пробить канал в ближайшее хорошо знакомое место.

В мою спальню.

В этот момент Маша как-то странно посмотрела на меня.

Решив, что в ближайшие часы нас никто убивать не собирается, я направился к себе. Попросил до ужина меня не беспокоить.

Я шёл и предвкушал, как приму контрастный душ, переоденусь в чистое и рухну на мягкую кровать.

Войдя в свои апартаменты на третьем этаже, понял, что с отдыхом ничего не выйдет. На столе лежала горка золотых червонцев.

Любой другой прыгал бы от радости. Я обречённо застонал. Червонцы в последнее время всегда соседствовали с неприятностями.

Я попытался мысленно позвать Кузю. То ли практика последних дней сработала, то ли помог замок, но Кузя появился через несколько секунд.

Ещё с порога он тревожно посмотрел на меня, словно заранее пытался понять, что произошло. Я ткнул пальцем в горку монет.

— Это откуда?

Кузя облегчённо выдохнул.

— А-а. Так это рыжий Чубчиков. Он даже в камере умудрился дух замка из себя вывести, — слуга рода усмехнулся. — Вот я ему и поставил условие: хочешь кушать — плати денежку.

Я прикрыл глаза. Получилось неловко. За всей круговертью последних дней я про этого прохиндея совсем забыл.

— Ладно, — вздохнул я. — Думаю, урок он усвоил. Пусть приведёт себя в порядок и перед ужином зайдёт ко мне.

Я решил вернуть ему деньги. Кузя поморщился, но спорить не стал.

Если бы я тогда мог представить, к чему приведёт данное решение, лично приказал бы замуровать вход в камеру финансиста.

А так я принял контрастный душ, переоделся и с наслаждением опустился в кресло. В дверь постучали. Я устало сказал:

— Войдите.

Пришёл Мышин. Ещё в холле я обратил внимание, насколько плохо он выглядит. Красные от недосыпа глаза и постоянное напряжение в движениях.

— Ты смог узнать в Кремле что-нибудь о моих сёстрах? — спросил мой друг.

Я честно ответил:

— Нет.

Мышин сразу сник. Плечи опустились. Он молча развернулся и направился к двери.

— Стоять, — приказал я. — Сейчас взглянем, живы ли они.

Мышин резко развернулся и побледнел ещё больше. Я достал два поисковых кулона, настроенных Кали на поиск его сестёр. Оба уверенно указывали в сторону Москвы.

— Живы.

Мышин шумно выдохнул и вытер испарину.

И тут мне вспомнился старинный способ, которым пользовались лозоходцы. Они брали в руки ветвь и не спеша шли. Там, где она отклонялась, искали воду. Решил воспользоваться их методом, чуть модифицировав.

Мы прошли в библиотеку и разложили на полу подробные карты Москвы и Московской области. Я стал медленно ходить по ним, держа кулоны в вытянутой руке. В одном месте они начали вращаться. После детального изучения карты Мышин зло прошипел:

— Опять эти гады Лисьевы.

— Не нервничай. По дороге на Москву заедем и побеседуем, — я начал сворачивать карты.

Мышин, всё ещё на взводе, благодарно кивнул и отправился отдыхать.

Закончив, я вышел в коридор и в ту же секунду получил сильный удар между лопаток. Сделал шаг вперёд и, развернувшись, увидел, как мне в лицо летит нож, который держит чья-то рука. На автомате провёл приём, и оружие вошло в живот нападавшему. Удар в спину приняла на себя орочья кожа. Похоже, обошлось даже без царапины.

Передо мной на полу лежал Чубчиков.

— Всё равно я тебе отомстил, — прошептал он, выдёргивая нож из своего живота, — грабитель.

После этого обвинения по телу финансиста пробежала дрожь, и он затих. Я приложил пальцы к его шее. Пульса не было.

В этот момент с подъёмника соскочила Чанди. По её виду я понял, что история с Чубчиковым далеко не самое страшное событие этого дня.

— Лён умирает!

У меня аж потемнело в глазах. Однако это не помешало запрыгнуть на подъёмник.

— Что случилось? — рыкнул я.

— Артефакт астрального разрушения личности, — сквозь зубы прошипела Чанди. — Похожий нанёс рану тёте Кали. Она выжила только благодаря рангу Игрока.

Так вот про какую месть хрипел Чубчиков. Вот только откуда у рыжего прохиндея вещь, которой достали Кали?

Я молча скрипнул зубами.

Через минуту мы оказались в комнате Лён.

Та с мертвенно-бледным лицом лежала на кровати. Лоб покрывала испарина. Даже со стороны было видно, какую чудовищную боль испытывает моя сестрёнка.

В голове возник единственный возможный вариант. Империум.

Я не замечал людей, столпившихся вокруг. Взял ладонь Лён в свою.

Обнаружено разрушение личности спутника .

Передача баллов Империума возможна при прямом контакте.

Передать два балла? Да/Нет

«Да», — мысленно скомандовал я.

Ладонь Лён дрогнула. Искажённые болью черты чуть разгладились, и девушка застонала.

Разрушение замедлено на сорок процентов.

Причина не устранена.

Я понимал, что этого мало. Лечебное переливание крови было на откате. Но я решил попробовать вместе с кровью перекачать ей обычных нанопаучков, ведь модификантов я, к сожалению, тоже уже использовал.

Рухнув в кресло возле кровати, достал из инвентаря Вамп. Полоснул по нашим ладоням. Крепко сжал руку Лён. В следующую секунду провалился в свой внутренний мир.

Едва оказавшись в парке сознания, почувствовал чужое присутствие. В другое время я, наверное, попытался бы разобраться. Но сейчас было не до дипломатических изысков.

Сам удивился, как легко удалось придавить и спеленать чужую сущность потоками своей воли.

Передо мной возник сгусток протоплазмы, стянутый светящейся золотой сетью.

Глядя на это непонятное нечто, я решил воспользоваться браслетом для обезвреживания метаморфов. Мысленно приказал ему проявиться. Поднял левую руку и на секунду замер. На руке отсутствовал мизинец, ставший добычей астральной крысы.

Именно в этот момент от протоплазмы донёсся тихий голос:

— Не убивай. Помогу справиться. Клянусь.

Я отдал мысленный приказ, и золотая сеть исчезла.

Передо мной стояла молодая невысокая девушка с серыми глазами и кучей чёрных косичек на голове. При внешней беззащитности от неё шёл поток древней чужеродной силы. В правой руке девушка сжимала знакомый серп чёрного металла.

— Надо спешить, — её голос шелестел, как сухая трава под порывом ветра. — Я открою тропу в разум твоей родственницы.

Девушка взмахнула серпом. Через парк пролегла светящаяся тропа.

— У нас будет всего пара минут в её разуме.

Пока сероглазка говорила, я заставил нанопаучков облепить меня своеобразным панцирем.

— Ты идёшь первой, — приказал я.

Оставлять неизвестную в своём разуме без присмотра я не собирался.

Девушка, едва заметно поморщившись, шагнула на тропу. Во всех её движениях чувствовалась звериная грация хищника.

Сознание Лён встретило меня лесом, по которому прошёлся ураган невиданной силы. Страшное болезненное безмолвие давило. Похоже, мы успели в последний момент.

Посреди небольшой поляны возле крохотного водоёма лежала Лён. А рядом хозяйничала знакомая астральная крыса. Она уже успела отгрызть левую руку Лён до локтя. Из страшной раны вытекала сама жизнь, испаряясь золотыми искрами.

Я даже не понял, как оказался рядом. Куски крысы полетели в разные стороны. Я рвал её голыми руками.

Тварь дёрнулась в последний раз и осыпалась искрами. Тут же я почувствовал, как меня накрывает что-то очень страшное. А когда ещё и сероглазая девушка рядом замахнулась серпом, подумал, что это конец.

Серп остановился в миллиметре от моего лба, и в него начало затягивать идущую от исчезнувшей крысы дрянь, которая чуть не убила меня.

Глаза девушки по-прежнему оставались холодными и пустыми. Она сделала шаг и вернулась к тропе.

С меня хлынул поток нанопаучков. Они стремительно латали повреждения моей сестрёнки. Наконец жизнеистечение прекратилось.

Я дал команду, и оставшиеся нанопаучки разбежались по внутреннему миру Лён. Весь нанесённый вред они не исправят, но хоть что-то.

— Нам пора, — тихий шелестящий голос прозвучал совсем рядом. — Если задержимся, останемся здесь навсегда.

Мы шагнули на тропу.

Мир Лён сменился моим привычным парком. Одинокий нанопаучок начал старательно убирать мусор, которым рассыпалась тропа.

Сероглазая девушка молча, без эмоций разглядывала джакузи и пустой колодец энергии. Я первым нарушил тишину:

— Чего ты хочешь?

Её спокойные серые глаза обратились на меня.

— Разреши мне остаться в твоём сознании.

Я от души рассмеялся. За последнее время мой внутренний мир превратился в гостиницу для транзитных сущностей.

Кажется, девушка не ожидала такой реакции. И восприняла её неправильно. Не меняясь в лице, она повернулась и пошла вглубь парка.

— Постой!

Неизвестная остановилась. Медленно развернулась ко мне.

— Ты всё неправильно поняла. Я смеялся не над твоей просьбой.

Серые глаза внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения.

— Просто до тебя у меня здесь уже жили две девушки. Пока я не подобрал им подходящие тела.

Через миг девушка стояла возле меня. Невозмутимая маска покинула её лицо. В глазах вспыхнула надежда.

— Если ты найдёшь мне подходящее тело, — затараторила она, — я сто лет буду тебе служить!

— Ладно. Разберёмся. Пока располагайся здесь.

Я уже собирался выйти, но, вспомнив кое-что, спросил:

— А как тебя зовут?

— Гульчатай, — стеснительно произнесла сероглазка.

Я едва сдержал улыбку. Это имя совершенно не подходило столь опасному существу.

Гульчатай покосилась на джакузи.

— Мне можно пользоваться ванной с пузырьками?

Эта фраза царапнула мне душу. Совсем недавно Прохор так же удивлённо смотрел на джакузи.

Я сглотнул. Ответил:

— Да.

И поспешил выйти во внешний мир.

С первого взгляда было видно, что Лён намного лучше. Маша проводила лечебные манипуляции, но ей явно мешали наши сцепленные руки.

Я осторожно высвободил ладонь Лён из своей. Порезы на ладонях затянулись. Мой взгляд зацепился за мизинец на руке. Он был на месте. Обе руки Лён тоже были целы.

Я задумался, почему травма осталась в сознании. Решив сразу прояснить этот вопрос, снова нырнул во внутренний мир.

Гульчатай блаженствовала в джакузи с закрытыми глазами. Я негромко кашлянул, привлекая её внимание.

Эффект оказался неожиданным. С громким взвизгом Гульчатай выпрыгнула из воды. В тот же миг на мокром теле девушки возник халат. Она попыталась сделать шаг, поскользнулась и с громким плеском рухнула обратно в джакузи.

Вынырнув, сероглазка сердито заявила:

— Стучаться надо!

Я несколько растерялся и спросил:

— Куда?

Повисла тишина. Мы оба задумались: а куда можно постучать в моём собственном сознании? Через несколько секунд я тряхнул головой, отгоняя совершенно неуместные философские рассуждения.

Выставил вперёд левую руку и спросил:

— Почему палец не восстанавливается?

Гульчатай посмотрела на меня, как на нерадивого студента.

— Скорей всего, его съела астральная крыса. Потерянное таким образом не восстанавливается, — она произнесла это так, словно объясняла очевидную вещь.

Мне данное объяснение совсем не понравилось.

— Чем это грозит?

— Ты потерял частичку себя.

Видя мою вопросительно приподнятую бровь, Гульчатай пояснила:

— Это может быть что угодно. Память, навык, черта характера. Даже талант или привычки.

Я кивнул и сказал:

— Спасибо.

Вышел во внешний мир.

Новость оказалась из разряда паршивых. Если я лишился лишь мизинца, то Лён потеряла намного больше. Даже думать не хотелось, как это на ней скажется.

За спиной негромко переговаривались. Тело от долгого сидения затекло. Я встал и потянулся. В комнате повисла тишина.

— Теперь с Лён всё будет в порядке. Осталась только работа для целителя, — сообщил я окружающим.

По комнате пронёсся вздох облегчения.

Отодвинув Ордынскую, стоявшую в первом ряду, ко мне шагнул Тайво и протянул кружку своего фирменного взвара. Я сделал глоток. Тёплый напиток буквально разлился по телу. Как же мне этого не хватало.

— Спасибо, — кивнул я ему.

Маша, работающая с Лён, проворчала:

— Шли бы вы отсюда. Мешаете.

Народ послушно стал расходиться. В гостиной апартаментов Лён остались Ордынская, Кэт, Чанди, Мышин и Рысев.

Я вдруг вспомнил, что до сих пор не видел Люция.

— А где Люций?

Ответом мне стала тишина. Почему-то все отводили глаза.

— Рассказывайте, — потребовал я.

Первой заговорила Ордынская. Видно было, что рассказывать ей неприятно.

— В тот же день, как он доставил Лён, к замку подошли двое, — Ольга Субудаевна вздохнула. — Очень вежливо попросили выдать им Люция. Мы отказались.

Опять повисла тишина.

— Ну? — не выдержал я.

Ордынская вдруг сердито вспыхнула:

— Что «ну»? Они пошли и забрали его!

Я обвёл присутствующих изумлённым взглядом.

— В каком смысле «забрали»?

— А ты попробуй повозражать, — вступил в разговор Рысев, — когда даже моргнуть не можешь.

В разговор вмешалась Чанди:

— Они постановление об аресте оставили, — и вынула из пространственного кармана пластиковую перфорированную карточку.

Подобные карточки я видел на межмировом рынке. Но сейчас ознакомиться с текстом без считывателя было невозможно.

Чанди, видя, как небрежно я бросил карточку на стол, пояснила:

— Они нас с ней ознакомили. Не подделка, — она поморщилась. — Ассамблея Объединённых Планет признала Люция межмировым аферистом.

Я невольно хмыкнул. Очень на него похоже.

Меж тем Чанди продолжила:

— В качестве наказания ему назначили исправительное выживание на специальной планете.

И тут подорвалась Кэт.

— Я сейчас! — Она стремительно выскочила из гостиной.

Я с вопросом уставился на команду.

— Он тут кое-что для тебя оставил, — пояснил Мышин.

Через несколько минут Кэт вернулась и поставила передо мной небольшую деревянную шкатулку.

Я с подозрением посмотрел на принесённый предмет. За время знакомства с Люцием я усвоил одну простую истину: если этот хитромудрый тип что-то даёт бесплатно, впереди ждут большие неприятности.

Я даже отодвинулся от стола. Мышин бесстрашно распахнул шкатулку. Я не успел его остановить. Напрягся, ожидая неприятностей. И шумно выдохнул через минуту, когда ничего не произошло.

— Ты так больше не делай, — строго сказал я Мышину.

Тот сунул руку в шкатулку, пошебуршился там. Я опять задержал дыхание.

— Ничего опасного, — спокойно сказал Мышин, и все согласно кивнули. — Тут лежит проекция ключа.

Я поднялся и осторожно заглянул в шкатулку. Там лежал ключ. Самый обычный, без наворотов.

— В каком смысле «проекция»? — спросил я.

Ответила Чанди:

— Через него свободно пальцы проходят.

Решив проверить, я сунул руку в шкатулку, и мои пальцы сомкнулись на холодном металле.

Мир дрогнул. Возникло отвратительное ощущение свободного падения.

Через миг ноги мягко соприкоснулись с какой-то опорой. Вокруг царила абсолютная темнота. Неподалёку раздавались шорохи, словно десятки лап шагали по камням.

Перед глазами вспыхнула алая надпись:

Вы добровольно вступили на Дорогу Боли.

Не успел я высказаться по этому поводу, как появилась ещё одна:

Для прохождения испытания необходимо набрать десять баллов.

Конец третьего тома

Пятый том: https://author.today/reader/621925/