Едва механический голос закончил произносить предупреждение, как между мной и Лён прямо из воздуха рухнул Люций. Не раздумывая ни секунды, сестрёнка впечатала ему ногой в бок и, выхватив нож, попыталась перерезать Люцию горло. Защитное поле, вспыхнувшее вокруг него, не позволило ей осуществить своё намерение.

Люций удивился. Люций возмутился. И шарахнул Лён слабым электрическим зарядом.

Я удивился. Я возмутился. И врезал ногой Люцию по почкам.

Под потолком звучал равнодушный голос:

55, 54, 53…

Люций обиженно посмотрел на нас.

— Вы чего дерётесь? И чего это там считает?

— Ты нас отсюда вытащить можешь? — сразу перешёл я к главному.

Люций вскочил и огляделся.

45, 44, 43…

— Надо срочно валить отсюда, — сделал правильный вывод Люций.

— Полностью согласен. — Я схватил Лён за руку и скомандовал:

— Пошли.

— Я могу забрать только одного, — виновато развёл руками Люций.

35, 34, 33…

На выяснение причин времени не было. Я вложил ладонь Лён в руку Люция.

— Помнишь замок Арзамасских?

Он быстро кивнул. Лён, вдохнув полной грудью, собралась спорить. Я наградил её таким взглядом, что вместо слов сестрёнка издала шипение спущенного шарика.

— Передайте всем в замке, чтобы ждали меня два дня.

Сказав это, я махнул рукой.

— Всё. Идите!

25, 24, 23…

Воздух вокруг Люция и Лён пошёл рябью, и они исчезли.

Я облегчённо вздохнул.

15, 14, 13…

Я сел в позу медитации. Похоже, сейчас проведу лучшую проверку своего организма на сопротивляемость ядам.

Камеру заполнил сиреневый туман.

Я непроизвольно задержал дыхание. Потом, усмехнувшись своей попытке выиграть минуту, сделал глубокий вдох. Лёгкие залила боль, по горлу изнутри словно наждаком провели. Но через несколько мгновений дыхание вернулось в норму. Подарок трёхголового пса вновь спас мне жизнь. Воздух очистился.

Под потолком ожил механический голос:

Ошибка исполнения протокола.

Объект не уничтожен.

Обнаружен критический сбой сценария.

Тишина, наступившая после этих слов, длилась недолго. Голос продолжил:

Выберите дальнейшие действия:

1. Повторить процедуру дезинфекции.

2. Продолжить выполнение протокола.

3. Перейти к следующему этапу испытания.

Повторять дезинфекцию желания не возникло. Переходить к следующему этапу времени не было. Выбрал золотую середину.

— Пункт два, — произнёс я.

Команда принята. Идёт проверка генетического профиля.

Подтверждено наличие крови Императора.

Для завершения процедуры необходимо пройти Дорогой Императора.

Кровь Императора? У Медведевых? Похоже, у моего рода секретов куда больше, чем я думал.

После пары минут тишины голос вновь ожил.

Обнаружены доступные полигоны. Выберите маршрут.

Вариант № 1. Локация «Подземный город гномов». Тип испытания: Мастерство.

Вариант № 2. Локация «Степь Великой Орды». Тип испытания: Сила.

Мозг лихорадочно заработал. Мысли мелькали, как карты в руках фокусника.

Гномы. Лучшие кузнецы во вселенной. Я кузнец примерно такой же, как балерина. Значит, выбор очевиден.

— Вариант номер два, — произнёс я.

Объекту временно ограничен доступ к инвентарю,

к Слову и к вызову фамильяров.

Я поморщился. Новости совсем не радовали. Голос меж тем продолжил:

Для завершения Дороги Императора

необходимо получить десятый уровень.

Камеру заволокло плотным туманом. Меня резко дёрнуло в одну, потом в другую сторону. Удовольствие ниже среднего.

Лицо обожгло жаркое солнце. Я сидел в грубо сколоченной деревянной клетке. Прямо передо мной раскинулась круглая арена, на которой здоровенный орк в этот момент отрывал руку человеку. Тот заорал и упал. Орк довольно оскалил клыкастую пасть. Его серая кожа покрылась кровью умирающего. Заметив, что я за ним наблюдаю, орк помахал мне оторванной рукой.

Вокруг арены взревели тысячи глоток. В этот момент на периферии зрения вспыхнули полупрозрачные строки.

Раса: человек.

Уровень: 0.

Имя: временно недоступно.

Характеристики:

Сила: 10.

Ловкость: 5.

Мудрость: 10.

Жизнь: 1.

Свободных очков: 0.

Осмыслить полученную информацию я не успел. К клетке подошёл седой орк. Лицо его пересекал старый шрам, лишивший орка глаза. Он снял тяжёлый замок, открыл клетку и прорычал:

— Свободен, бледнолицый. Как только пройдёшь мимо моего сына.

Я с удивлением отметил, что прекрасно понимаю его речь. В голове откуда-то всплыла информация.

Раса: орки.

Анатомическое строение внутренних органов

и скелета идентично человеческому.

Усиленный кожный покров.

Мы с седым орком обменялись фирменными улыбками. И друг другу сразу не понравились.

Орк на всякий случай снял с пояса тяжёлую дубину. Я сделал вид, что от долгого сидения ноги меня не слушаются. Сделав шаг, картинно рухнул на кучу мелкого песка. Стоящие рядом орки расхохотались. Со всех сторон посыпались ставки, какую руку мне оторвёт их герой Орникс, левую или правую. Мнения разделились почти поровну. Никто не заметил, как я, вставая, зажал в кулаке горсть песка.

Я медленно двинулся к центру арены. Выглядел при этом как идеальная жертва, смирившаяся со своей судьбой.

Орк, ожидавший меня посреди круга, презрительно оскалился. Выпучив налитые кровью глаза, он шагнул мне навстречу.

— Ну что, бледнолицый, — прошипел Орникс, — готов к смерти?

— Нет. — Я резко выбросил руку вперёд.

Песок ударил орку в глаза. Взревев, Орникс начал их тереть. Я скользнул ему за спину. Левая рука легла орку на подбородок. Правая упёрлась в затылок.

Рывок.

Хруст.

Над ареной повисла тишина. Нарушил её седой орк. Из его груди вырвался полный боли вой:

— Орникс! Сынок!

Седой орк выхватил палаш и бросился ко мне. Я успел выдернуть у его сына из перевязи один из метательных ножей. Не раздумывая, ушёл в ускорение. Нож с чавкающим звуком вошёл в единственный целый глаз седого орка.

Тот оказался невероятно живуч. Даже с ножом в глазу сделал пару шагов в моём направлении. Я к тому времени уже вышел из ускорения. Шагнул навстречу и вырвал из лап орка оружие.

Палаш удобно лёг в руку. Хороший баланс. Я крутанул клинок. Похоже, не растерял навыков, полученных в виртуальном мире взорвавшейся капсулы Арзамасских.

Над ареной висела тишина. Я ждал начала своего последнего боя. Но последующие события стали для меня неожиданностью.

Толпа молча расходилась, а на арену шагнул орк в набедренной повязке и без оружия. Всё его тело покрывали замысловатые узоры татуировок. Пока орк приближался, на периферии зрения вновь зажглись строки:

Раса: человек.

Уровень: 1

Имя: Бледнолицый.

Свободных очков: 2.

Очки Империума доступны к распределению.

Татуированный остановился в нескольких шагах от меня. Пришлось снова отвлечься от информации. Он сверлил меня тяжёлым взглядом.

— У тебя двое суток, бледнолицый, — прохрипел орк, — чтобы покинуть Степь.

Я молча наклонился и выдернул нож из глазницы седого.

Татуированный сузил глаза.

— Через два дня любой воин, который принесёт твою голову, — прошипел он, — получит от меня, Великого Шамана Степи, талисман удачи в бою.

Резко развернулся и зашагал прочь.

Я присел возле тел. Раз на меня объявили охоту, следует экипироваться. Думаю, они не раз об этом пожалеют. Медведь — он ведь и в степи медведь.

Первым делом я занялся одеждой. В моём осенне-зимнем гардеробе я долго под местным палящим солнцем не протяну.

Через полчаса я был готов к дороге. На мне была лёгкая льняная рубаха, поверх неё — безрукавка из меха какого-то рыжего зверька. Поперёк груди я закрепил перевязь с пятью метательными ножами. Палаш устроился за спиной. На поясе заняла своё место небольшая кожаная сумка с монетами и разной полезной мелочью. Особенно порадовала фляга с прохладным травяным напитком.

Подняв голову, я посмотрел на сместившееся к закату солнце. Выбрал направление и перешёл на походный бег.

Средняя скорость и правильное дыхание позволяли часами двигаться вперёд, не сжигая силы попусту. Степь приняла меня в свои объятия. Высокая трава волнами перекатывалась под горячим ветром. Из-под ног с треском вылетали кузнечики размером с воробья.

На душе был покой. Казалось, мир даровал мне передышку от непрерывно валящихся на голову неприятностей.

Через три часа умиротворяющего бега меня остановил овраг. Он, словно шрам, делил степь на две части.

Не слишком глубокий, метров десять. Зато очень широкий. На дне серебрилась ленточка ручья. Низкие ивы и кусты окружали русло. Овраг смотрелся оазисом жизни в пышущей жаром степи.

И, хотя опыт подсказывал, что красота обычно имеет хищный оскал, я решил спуститься и передохнуть. В конечном итоге мне нужны уровни, а тут они наверняка придут сами.

Спустившись в овраг, я первым делом направился к ручью. Прохладная вода приятно холодила ладони. Напившись, разделся и прополоскал всю одежду. Пока она сохла на ближайших кустах, сам забрался в воду. Так хорошо мне не было давно. Казалось, всю усталость смыло прохладным течением. Зато проснулся аппетит. Желудок настойчиво требовал своего. Немного понаблюдав за ручьём, я ушёл в ускорение. Пойманная руками серебристая рыба оказалась весьма приличных размеров.

Разводить костёр не хотелось. Выпотрошив рыбу, я срезал спинку. Неподалёку нашёл траву с острым пряным запахом. На вкус она напоминала смесь чеснока с жгучим перцем.

Насытившись, почувствовал, насколько устал. Организм, замордованный последними событиями, требовал хотя бы нескольких часов отдыха.

Чуть отойдя в сторону, я обнаружил густой колючий кустарник. Пробравшись сквозь него, нашёл небольшое свободное пространство. Убрал палашом самые острые ветки, лёг и моментально провалился в сон.

Сквозь него пробилась чужая мерзопакостная мысль:

— Надо оприходовать эту серокожую стерву, пока не сдохла.

Сон вспорхнул, как испуганная птица. На степь опустилась ночь. Быстро экипировавшись и шипя сквозь зубы, я покинул своё колючее убежище. Подошёл к ручью, прислушался.

Ночная прохлада оживила степь. В кустах шуршало мелкое зверьё. Выше по течению слышались глухие удары, будто кто-то заколачивал гвозди. Я бесшумно двинулся по направлению к непонятным звукам. Через несколько минут впереди замерцал свет костра.

Удвоив осторожность, подобрался совсем близко. Семь мужиков уголовного типа прибивали орчанку кинжалами к сложенным крестом брёвнам. Пятеро удерживали. Один держал кинжал у руки пленницы. Последний дубиной вбил его сквозь руку в бревно.

Похоже, кожный покров орков действительно оказался очень прочным. Раздался стон. Мужики занялись второй рукой орчанки.

Орки были моими врагами. Но эти твари показывали себя в десять раз хуже орков.

Второй кинжал уже входил в руку орчанки, когда я отправил в полёт пять метательных ножей.

В ускорение уходить не стал. До критической границы этого умения было слишком близко, а впереди неизвестно что. Вылетев на поляну перед костром, я двумя ударами палаша закончил разбираться с бандитами.

Тяжело дышавшая орчанка застонала. Я в одно движение оказался возле неё. Плавающий, затуманенный болью взгляд сфокусировался на моём лице. И я замер, забыв, как дышать. Взгляд орчанки сменился на до боли знакомый взгляд Нади.

— Шатун, — услышал я голос своей жены, — ты чуть не опоздал.

Перед глазами всё поплыло. Я с рычанием выдернул ножи, жалея, что дал так легко умереть этим тварям в человеческом обличии.

На периферии зрения мигала надпись о получении уровней. Но мне было не до неё. Прямо передо мной умирала орчанка — носитель части души моей жены. А я совершенно не понимал, почему. Раны на руках не были критическими, а других я не обнаружил.

Орчанка встретилась со мной взглядом. Присутствия Надежды в нём уже не было.

— Добей, — голос её звучал тихо, но мне показался похоронным набатом. — Эти скоты меня отравили. Противоядия нет.

Её тело свело судорогой, и орчанка свернулась в позу эмбриона. Из груди вырывались глухие стоны. Я замер, судорожно перебирая свои возможности. За спиной послышалось покашливание.

Палаш был в моей руке, и я, отведя его в сторону, развернулся. Возле костра стоял Великий Шаман Степи и внимательно изучал поле боя.

Я молча смотрел на Шамана, ожидая его следующего шага. Наконец, приняв какое-то решение, Шаман поднял руку. Прямо из воздуха в ней возник кривой нож. Похоже, инвентарь у этого нехорошего орка работал, в отличие от моего.

Лицо Шамана напоминало каменную маску вечного неудовольствия. Он шагнул в сторону лежавшей на земле орчанки.

Мне это совсем не понравилось.

Я шагнул наперерез. Палаш упёрся Шаману в горло.

— Нет, — хрипло сказал я.

Шаман, не обращая на клинок ни малейшего внимания, сделал следующий шаг. На прочной коже орка даже не появилось царапины.

Я помнил, как менялись свойства моего оружия от баллов Силы Духа. Но оно было живым, а этот клинок оказался простым куском хорошего металла. Я всё же решился и направил балл Холода в клинок. По лезвию побежал красивый морозный узор. Он зазвенел, предупреждая, что долго не выдержит.

На шее Шамана проступила кровь из небольшого пореза. Впервые на его лице появились эмоции.

Удивление пополам с досадой.

Он встретился со мной взглядом.

— Почему, — проскрипел орк, — ты не даёшь мне облегчить смерть моей дочери?

Я отступил на шаг, не зная, что сказать.

— Я понимаю, она сама виновата, — видя, что я молчу, продолжил он. — Нарушила закон Степи.

Я почувствовал, как тяжело Шаману сохранять спокойствие, но он продолжал говорить, ровно и отстранённо.

— На поединке ты убил её жениха. У тебя есть два дня форы. Никто не имеет права преследовать тебя. Абигейл нарушила закон, решив отомстить.

Наступила тяжёлая тишина.

— Бледнолицый, — каждое слово давалось орку с трудом, — разреши мне прервать её мучения. И я отдам тебе талисман удачи Великого Шамана Степи.

Я заревел пойманным в капкан медведем. Шаман отступил на шаг, готовый вступить в бой.

— Неужели нет другого выхода⁈ — почти выкрикнул я.

Палаш в моей руке осыпался крошками льда.

— Какое тебе дело до моей дочери? — Вся невозмутимость слетела с лица Шамана.

«Она носительница частички моей жены», — хотел ответить я, но вместо этого только плотнее сжал зубы. Раскрывать свои тайны не стоило, да и не поймёт меня никто.

Всё это время я параллельно искал способ спасти орчанку и не находил. Передать мою способность сопротивления ядам было невозможно, а всё остальное помочь не могло.

Я раздраженно провёл рукой по лицу. Высказал наболевшую мысль вслух:

— Как же паршиво, что нельзя поделиться своей способностью сопротивления ядам.

— Не понимаю, зачем ты хочешь спасти мою дочь, — на лице орка появилась кривая усмешка. — Но сейчас это неважно. Способ есть.

Он замолчал, глядя мне в глаза. Будто пытался заглянуть в душу.

— Ну? — поторопил я.

— Я могу передать ей твою сопротивляемость ядам.

— Делай, — решительно сказал я.

Шаман опустил глаза. Чувствовалось, что ему хочется что-то скрыть. Однако, пересилив себя, орк глухо произнёс:

— После ритуала ты потеряешь эту способность навсегда.

— Действуй, — рявкнул я.

Он посмотрел на меня с изумлением.

— Чего ты ждёшь? — процедил я сквозь зубы. — Она умирает!

— Сядь рядом и дай мне левую руку, — скомандовал Шаман.

Я выполнил его распоряжение. Своим кривым кинжалом Шаман полоснул по моей ладони. Потом провёл им по правой ладони Абигейл и соединил наши руки. Кровь, смешиваясь, капала на землю.

Шаман выпрямился и заговорил. Голос его звучал, словно удары бубна.

— Прошу Мир навеки соединить судьбу моей дочери Абигейл и Бледнолицего.

Над степью разнёсся удар грома. Раны на наших руках затянулись.

Но боль не покинула тела Абигейл. Её затуманенный взор и сдерживаемые стоны свидетельствовали об этом.

Я поднял на Шамана многообещающий взгляд.

— Не волнуйся, — криво улыбнулся тот и злорадно закончил:

— Сейчас всё сделаю… сынок.

Из инвентаря Шамана появился старый бубен. Каждый удар в него вонзался в мозг раскалённым гвоздём.

— Не вздумай отпускать руку Абигейл, — прошипел Шаман.

Я сильнее сжал ладошку орчанки. Татуировки на теле Шамана дрогнули и алыми нитями закружились вокруг него. Нити сплелись в зависшую над землёй голову дракона. Она медленно открыла глаза.

Наши взгляды встретились.

Я почувствовал, как из глубины моего существа выдернули частичку чего-то важного. Тело, казалось, сейчас просто рассыплется на части. Но попереживать по этому поводу я не успел. На пустое место легло что-то другое, закрывая прореху.

Дракон, улыбнувшись мне, как старому другу, исчез.

Передёрнув плечами от пережитого кошмара, я посмотрел на Абигейл. Она больше не стонала. Гримаса боли сошла с лица орчанки. Я протянул свободную руку и поправил волосы, налипшие на горячее лицо Абигейл.

Она открыла глаза.

Я улыбнулся, надеясь встретить взгляд Надежды.

Ошибся.

Это были глаза Абигейл, и они источали лютую ненависть. Она с рычанием вцепилась зубами в мою руку.

Зубы орчанки соскальзывали с кожи, не причиняя вреда. Похоже, вместо сопротивления ядам я получил усиление кожного покрова.

Не сумев меня надкусить, Абигейл бросилась душить.

В это время раздался знакомый механический голос.

Обнаружено критическое отклонение от сценария.

Зафиксировано вмешательство в исходный алгоритм полигона.

Объект получил недопустимое количество очков Империума.

Предлагается два варианта.

1. Повторить прохождение Дороги Императора. Ошибка полигона будет устранена.

2. Присвоить объекту статус Императора планеты происхождения.

До автоматического выбора 10… 9… 8…

Я, не задумываясь, выбрал второй вариант. Устранение Абигейл как ошибки меня не устраивало.

Меня одновременно потянуло во все стороны. В этот раз перенос дался мне значительно легче.

Через мгновение я рухнул на земляной пол с высоты двух метров. Передо мной лежало тело Беловода Годунова, Императора Российской Империи. За ним возвышалась Стела.

Большое помещение заливал мягкий дневной свет. Зато приближающийся ко мне кристаллический элементаль пылал грязно-красным.