Мир застыл, как муха в янтаре. Каждое движение приходилось продавливать через загустевший воздух. Я бежал по прямой, расшвыривая наёмников Ухнебом. Вамп в левой руке жаждала крови. Дверь броневика была открыта. Я заставил себя притормозить, — очень не хотелось на такой скорости размазаться о броню. Нырнул внутрь, ударил пулемётчика Вамп. Он даже не понял, что уже мёртв. Захлопнул дверь, провернул фиксатор. И только тогда вышел из ускорения.

Мир рухнул на голову, как водопад. Удержаться на ватных ногах не получилось. В ушах гремел звон всех колоколов мира. Перед глазами плавали разноцветные пятна. Сквозь шум проступило послание Слова:

Состояние носителя: критическое.

Накопленная энергия перенаправлена на поддержание популяции наноагентов.

Прогноз: при полном восстановлении носителя до 100% популяция наноагентов будет утеряна.

Рекомендация: неполное восстановление носителя до 80% с целью сохранения наноагентов.

Подтвердить процедуру? Да/Нет

— Да, — прохрипел я.

Тело словно окунули в кипяток. Но через несколько минут я уже мог нормально дышать и даже подняться. Добрался до панели управления огнём. Бой к этому времени закончился. Я открыл дверь броневика и сел на пороге.

По полю шли гвардейцы, Алёна и Ордынская. Из пистолетов они проводили контроль состояния здоровья наёмников. Кэт и Маша суетились возле раненого в руку Мышина. Четыре байкера месили ногами франта, уже потерявшего свой кнут.

На поле выкатился наш автобус. Выскочившие Вася и Тайво сразу принялись собирать трофеи. Ко мне подошла Ордынская.

— Паршиво выглядишь, — поприветствовала меня она.

— Попить есть? — прохрипел я.

Ордынская молча протянула флягу. Я осушил её почти залпом. Сразу полегчало.

— Что с Мышиным?

— Мы отстрелялись, — начала она и осуждающе покачала головой, — а этот «герой» вылез на открытое место. Вот его подранок и задел.

— Сильно? — забеспокоился я.

— Ерунда. Мягкие ткани левой руки. Навылет.

Я облегчённо выдохнул и кивнул в сторону байкеров, проводивших воспитательную работу с франтом.

— Насмерть не забьют?

— Не должны, — она помолчала и зло добавила:

— Хотя стоило бы.

Я подошёл к знакомому здоровяку. Хмурый, побитый — и при этом смущённый.

— Миха, — представился он.

— Тёзка, значит, — я старался говорить бодро. — А меня Михаилом кличут.

— Я Мойша, — криво улыбнулся здоровяк. — Но все зовут Миха.

— Ну что ж, бывает и так, — с улыбкой отозвался я. — Рад встрече.

— В этот раз я тоже рад.

Мойша устало опустился на землю.

— Что у вас произошло? — спросила Ордынская.

В глазах Мойши поселилась вселенская тоска.

— Шли по трассе. Навстречу броневик, — голос его звучал глухо. — Дали очередь под колёса. Мы тормознули. Несколько ребят попытались уйти, — он невесело усмехнулся, — но пуля быстрей байка. Потом просто били.

Мойша сжал пудовые кулаки, на скулах заходили желваки.

— Их главный решил развлечься. Ещё шестерых положил.

Он закрыл лицо руками. Несколько секунд сидел молча, неподвижно. Потом издал хриплый рык. Так рычат, когда душевная боль переходит всякий разумный предел.

К нам подошёл Тайво. Глянул на Мойшу. Тот уже опустил руки и сидел с каменным выражением лица. Тайво сунул ему открытую флягу. Судя по запаху, там был не взвар. Мне финн протянул контейнер с рисом и курицей и пластиковую вилку. Я приступил к еде, чувствуя, как вместе с ней в меня вливается энергия.

— Там дальше на дороге грузовик стоит. Внутри рыжий дядька связанный лежит, — продекламировал Тайво.

Я чуть не подавился от его поэтических экспериментов.

Доев, встал и шагнул к автобусу.

— Вот и поменяем сейчас транспорт, — решил я.

За спиной раздался голос Мойши:

— А с нами что?

Я повернулся и предложил:

— Присоединяйтесь к нашему отряду… — Тут мне пришло в голову, что названия у нас нет, и я закончил:

— … с гордым самоназванием «Мы за царя, за Родину, за Стелу!»

Мойша завис, переваривая услышанное. Ордынская сперва посмотрела широко открытыми глазами, а потом заулыбалась. Даже Тайво повеселел.

Я всё-таки добрался до автобуса. Вокруг уже собралась вся наша команда и бурно обсуждала новое имя отряда. Неподалёку лежал избитый, но живой связанный франт в порванной чёрной форме. Я отдал распоряжения:

— Броневики забираем. Грузимся и кратчайшим маршрутом к замку Арзамасских. И тот грузовик на дороге тоже берём.

В этот момент подошли Мойша и ещё четверо байкеров.

— Мы с вами, — главарь, опустив глаза, добавил:

— Только надо ребят похоронить. И у нас покалеченные.

— Сколько погибших? — спросил я.

— Шестеро.

Я перевёл взгляд на Рысева.

— Сделаем, — кратко ответил тот и ушёл с гвардейцами и двумя байкерами.

Я обратился к Маше:

— Ты ведь у нас целительница?

Эльфийка кивнула.

— Займёшься ранеными?

Она кивнула ещё раз и ушла с другой парой байкеров.

Солнце клонилось к горизонту.

Мышин уже свободно двигал рукой. Они с Кэт поднялись в автобус. Я, Алёна, Ордынская и Мойша подошли к пленному франту, который был ещё жив.

Он тяжело дышал, морщась от боли. Один глаз полностью заплыл, второй смотрел на нас с ненавистью.

— Поговорим? — предложил я.

Лицо франта исказила злая улыбка.

— Я с мертвецами не разговариваю.

Ответ мне не понравился.

— Так я жив, — сообщил я. — А вот ты скоро отправишься за грань.

— Значит, там и поговорим.

Морщась, франт склонил голову к воротнику пиджака и вцепился в него зубами. Я понял, что происходит, но было поздно. Лицо франта исказилось ещё сильнее. По телу прошла судорога. Мойша пнул его в бок.

— Мёртв, — заявил он.

— Ну спасибо, что подсказал, — съязвила Ордынская. — Сами бы мы не догадались.

В это время я заметил Машу и пятерых байкеров, ковылявших в нашу сторону. Маша начала заваливаться на бок. Я сорвался с места и успел её подхватить.

— Что с тобой? — взволнованно спросил я.

Маша улыбнулась как-то по-особенному. Сердце пропустило удар. Эту улыбку и взгляд я узнаю из тысячи.

— Полностью выложилась, Шатун, — тихо сказала она. — Но твои ребята живы.

И обмякла у меня на руках.

Я замер. Слово «Шатун» ударило почище кувалды. На месте Маши на пару секунд промелькнула моя Надежда. И снова исчезла, не успев сказать ничего по-настоящему важного. Каждый раз одно и то же. Секундная радость от встречи — и боль расставания.

Я зарычал. Народ вокруг шарахнулся.

Мышин подбежал последним, зачастил:

— Миша, ты чего? Она жива. Просто переутомление.

Я молча зашагал к автобусу. Объяснить, что творится в душе, было невозможно. Даже Алёне, хотя она и знала, что я занял тело погибшего Миши. В автобусе осторожно уложил Машу на сиденье. Организм, видимо, решил, что на сегодня план выполнил и перевыполнил. Я плюхнулся на соседнее сиденье и провалился в сон.

Как сквозь туман, чувствовал, как меня перенесли в машину и уложили на что-то мягкое. Проснулся резко. В темноте. От боли. Кто-то наступил на часы, которые были у меня на руке.

— Слезь с моей руки, — прохрипел я.

Неизвестный шарахнулся и с размаху приложился о борт грузовика.

— Да чтоб тебя!.. — весьма нелицеприятно сообщил он миру.

Голос незнакомый. Через минуту от него посыпались вопросы:

— Ты живой, что ли? Где мы? Кто ты?

Я пошевелил рукой, проверяя на перелом. Вроде обошлось, кости-то укреплённые. Огляделся и вздрогнул. Вокруг текли потоки разноцветной энергии. Я сразу вспомнил рассказ о спонтанно возникающих проколах. Похоже, в одном из них мы и стоим. Неизвестный продолжал что-то говорить, но мне было не до него. Требовался хоть какой-то свет.

— Потапыч, Дракоша, — мысленно потянулся я к фамильярам.

Раздались глухой удар и ругань. Судя по всему, неизвестный познакомился с Потапычем. Медведь тихо рыкнул, а Дракоша выдохнула маленький шарик холодного огня. Светил он паршиво. Но после полной темноты и это казалось роскошью.

Я быстро огляделся. Потапыч сидел на каком-то рыжем мужике. На холке у медведя устроилась Дракоша. На полу вповалку лежали Кэт, Мышин, Маша и Вася. Ближе всего — Кэт. Приложил пальцы к её шее. Пульс ровный. Облегчённо выдохнув, проверил остальных. Все живы.

— Простите, — осторожно подал голос рыжий мужик. — Вы не могли бы попросить ваше животное с меня слезть?

Дракоша вытянула шею и внимательно оглядела страдальца.

— Ещё раз обзовёшься — плюну, — прощебетала она.

— Потапыч, встань с человека, — попросил я.

Медведь недовольно заворчал, но просьбу выполнил.

— Князь Михаил Медведев, — представился я.

— Ну тогда нам конец, — обречённо прошептал мужик. — Я Иванов Иван Иванович.

Я усмехнулся и решил проверить догадку. Достал один из трёх доставшихся мне кулонов-артефактов. Серый камушек покрылся трещинами и осыпался на пол.

— Нам есть о чём поговорить, Чубчиков Анатолий Борисович.

Тот вздрогнул и затравленно уставился на меня.

— Но сначала нужно выбраться из прокола.

Я посмотрел на Потапыча.

— Присмотри за ним.

Мишка подошёл, пристально взглянул в глаза Чубчикову. Тот побледнел и, похоже, стал дышать через раз.

Я достал из инвентаря Ухнеб и Вамп. Энергия после прошлого боя в оружии ещё сохранилась. Подойдя к задней двери грузовика, снял фиксатор и чуть приоткрыл её.

В щель ударил ослепительно яркий свет. Дверь с той стороны рванули со страшной силой. Я уставился на попугая. Попугай размером с человека уставился на меня. Яркое оперение переливалось всеми цветами радуги. Он раскрыл зубастый клюв, — может, хотел чего спросить, но его акульи зубы мне не понравились.

Ухнеб впечатался прямо под задорно торчащий хохолок.

— К-к-ке-ша… — прохрипел попугай, падая и подёргивая лапами.

Я выглянул наружу. Полноводные потоки энергии растекались по залитой солнцем саванне. Напротив, метрах в тридцати, возвышалось огромное разлапистое дерево. На нём сидело не менее двух десятков родственников покойного Кеши. Они очень недобро смотрели на меня. Броневиков видно не было. Похоже, в прокол затянуло только грузовик, в который меня перенесли. Надо было проверить кабину. Я осторожно попытался покинуть кузов.

С дерева донеслось недовольное многоголосое шипение. Похоже, попугаи были категорически против моей прогулки.

Я сделал шаг назад. Попугаи успокоились. Один всё же сорвался в полёт. Заложил круг над грузовиком и стал пикировать к открытой двери.

— Тоже мне, орёл недоделанный, — проворчал я, захлопывая створку.

Снаружи бухнуло. Грузовик качнулся. Я повернулся к Дракоше.

— Быстро летать умеешь?

Она выпучила глаза.

— Куда?

— По прямой, — мой ответ её совершенно не вдохновил.

Я проинструктировал фамильяров на предмет дальнейших действий. Потом спросил у Чубчикова:

— Ты что предпочитаешь — быть связанным или убитым?

Он предпочёл оказаться связанным. Даже верёвку сам нашёл.

Связав Чубчикова, мы приступили к операции. Первым пошёл Потапыч. Вылетел через распахнутую мной дверь и всей массой приземлился на караулящего нас попугая. Тот даже зашипеть не успел. Следом из машины метнулась Дракоша. Долетела до дерева, с ходу оплевала стаю десятком мелких файерболов и тут же пустилась наутёк.

Оплёванные попугаи с яростным шипением рванули следом. Я выскочил наружу и бросился к кабине. Тайво спал мёртвым сном, положив голову на руль.

Подхватив его, я рванул обратно. И чуть не споткнулся, увидев новое развлечение Потапыча. Тот стоял на задних лапах и соревновался, кто громче и страшнее зарычит, с гориллой. Та стояла напротив, а между ними лежали две тушки попугаев. Я закинул Тайво в кузов. Подскочил к Потапычу. Как раз подошла очередь орать горилле. С трудом перекрикивая её рёв, велел Потапычу:

— Отдай птиц! Пошли в машину!

Спорить он не стал, но остался очень недоволен. Горилла, наблюдая, как Потапыч лезет в грузовик, заткнулась на половине своего вопля. Сплюнув с досады, подобрала попугаев и с видом победителя скрылась в высокой траве. На горизонте появились Дракоша и спешащая за ней стая. Я быстро распахнул дверь. Дракоша влетела, прокатилась по полу и распласталась возле Чубчикова. Я заскочил следом и захлопнул дверь.

Практически в ту же секунду по кузову забарабанили врезающиеся в него попугаи. Кузов из бронелистов держался. Машину мотало из стороны в сторону. Через пару минут наступила тишина.

Развязывая Чубчикова, я прикидывал, что делать дальше. Уничтожить всю живность в проколе? Это займёт тонну времени. Значит, остаётся единственный путь — найти кристалл, поддерживающий прокол. И сделать это как можно быстрее, пока он не переместился куда-нибудь ещё. Кроме того, надо разобраться, что происходит с моими товарищами.

— Почему ты в сознании? — спросил я.

Чубчиков удивлённо приподнял брови.

— А ты разве не чувствуешь?

Я молча смотрел на него.

— Этот мир давит на разум, заставляя уснуть, — финансист тяжело вздохнул. — Мне всё время приходится прилагать усилия, чтобы не поддаться.

Я сразу понял. Блок против ментальных атак в очередной раз выручил.

Чубчиков, поизучав меня взглядом, уважительно сказал:

— Смотрю, твоя защита покруче моей будет.

— А у тебя она откуда? — полюбопытствовал я.

— Так я финансист, — сказал он. — Мне ментальную защиту лучший целитель ставил. Пирожков.

В этот момент шарик холодного огня под потолком начал тускнеть. Я наклонился и погладил Дракошу по голове.

— Подкинь энергии.

Дракоша недовольно чирикнула и дыхнула на шарик. Тот снова заработал в полную силу.

— Всё, — сообщила она. — Пока не пожру, больше ничего не смогу.

И направилась к Потапычу. По выражению морды медведя было ясно, — он тоже не отказался бы пожрать.

— Уважаемая, — голос Чубчикова заставил Дракошу остановиться, — а вы сало едите?

Она уставилась на него злющим немигающим взглядом.

— Если это шутка, — Дракоша оскалилась, — я тебя съем.

Чубчиков моментально вытащил из инвентаря здоровенный кусок сала, завёрнутый в пергамент.

— Я в тебя без приказа Миши теперь точно не плюну, — торжественно произнесла Дракоша.

Потапыч потянул носом и с завистью посмотрел на неё.

— Да поделюсь я, поделюсь, — прочирикала Дракоша.

Чубчиков неожиданно кашлянул.

— Простите, уважаемый, — обратился он к Потапычу. — Может, вас больше устроит копчёный олений окорок?

И достал из инвентаря окорок приличных размеров. Мой внутренний хомяк рухнул в обморок — но перед этим успел заорать: «Надо потрошить весь его инвентарь!»

Потапыч вопросительно взглянул на меня. Я кивнул. Дракоша прочирикала:

— Мы ненадолго.

Сало, Дракоша, окорок и Потапыч разом исчезли.

— Откуда такие запасы? — поинтересовался я.

Чубчиков пожал плечами.

— В бегах часто негде перекусить.

— А расскажи-ка, любезный, — ехидно улыбнувшись, начал я, — что ты позаимствовал у Беленького? И зачем вообще это сделал?

Поняв по моему виду, что рассказывать придётся, Чубчиков начал:

— Беленький связался с некромантом. У меня возникли вопросы по поводу финансовых потоков… Пришлось срочно скрыться.

— Да-а, — согласился я. — Финансист — опасная для жизни профессия.

Чубчиков нервно сглотнул.

— Так что ты уволок? — добавив в голос металла, повторил я вопрос, на который он явно не хотел отвечать.

— Предлагаю двадцать процентов, — честно глядя мне в глаза, предложил Чубчиков.

Через пять минут ожесточённого торга мы остановились на пятьдесят на пятьдесят. После чего Чубчиков выложил на пол два артефакта.

Знакомое кольцо. У меня было таких два на левой руке. Только разряженных. Второй предмет напоминал пульт с тремя кнопками: красной, жёлтой и синей.

Я повертел его в руках, вопросительно посмотрел на Чубчикова. Тот неопределённо пожал плечами.

— Что у некроманта в сейфе лежало, то и взял.

«Надо будет перед расставанием на всякий случай проверить свой инвентарь», — подумал я.

— Это всё? — жёстко спросил я.

Морщась от душевной боли, Чубчиков выложил сто червонцев. Я направил на странный пульт определитель артефактов.

Перед глазами вспыхнула надпись.

Наименование: Артефакт управления проколами.

Класс: высший артефакт пространственного типа.

Совместимость: работает в паре с заряженным энергетическим кольцом.

Статус: запрещён к использованию.

Опасность: критическая

Я невольно поморщился. В чём опасность и для кого — непонятно. Чубчиков, внимательно следивший за моим лицом, сразу предложил:

— Предлагаю разделить. Тебе артефакты, мне червонцы.

Я с недоумением посмотрел на него. Одно кольцо стоило намного больше. А цену запрещённого артефакта даже боюсь предположить. Чубчиков понял моё молчание по-своему.

— Ну хорошо… — поспешно сказал он. — Десять червонцев твои.

Я великодушно кивнул. Он торопливо убрал свою долю в инвентарь.

Я боролся с навалившимся желанием полениться и отдохнуть. Блок против ментальных атак, похоже, перегрузился и начал сбоить. Чубчиков, не выдержав давления, сладко зевнул и погрузился в сон.

Я послал фамильярам команду отдыхать, предупредив, что в случае чего призову. Отправил червонцы в инвентарь. Надел заряженное кольцо, взял пульт. Три кнопки и ни одной подсказки.

Я задумался. Синяя, скорей всего, открытие портала. Красная — закрытие. Оставалась жёлтая. Но эксперименты с ней отложил на потом. Сделав несколько дыхательных упражнений и настроившись на любые неожиданности, собрался надавить красную кнопку… но в последний момент взвыла интуиция, и я нажал синюю.

Машину качнуло. А потом под днищем произошёл беззвучный взрыв. Подбросило нас не хило. Всё, что и кто находился в кузове, смешалось в единую кучу, накрывшую меня с головой. И тишина. Шарик холодного пламени мигнул на прощанье и погас. В темноте я аккуратно выбрался из кучи-малы и стал пробираться к выходу.

Пока я пробирался к двери, за спиной раздался многоголосый стон. И это хорошо — народ начал выходить из навеянного сна. Разноцветных потоков энергии вокруг не наблюдалось. Значит, прокол мы покинули. Оставалось понять, куда нас вынесло.

Я на ощупь добрался до двери, откинул фиксатор. На этот раз держал створку крепко. Очень крепко. В щель хлынул багровый свет заходящего солнца. По моим прикидкам, в прокол мы попали ночью. Сейчас был вечер. Значит, прошло не меньше одного дня.

Я призвал Ухнеб и открыл дверь шире. Передо мной возвышались ворота дворца. К этим воротам, за руки и ноги, была прибита Кали.