— Ну вот мы и встретились, — недобро улыбаясь, проскрипел некромант. — Ты и все твои дружки ответите за свои преступления.

Сил не осталось даже на то, чтобы возмутиться от такого наглого обвинения.

Эмиссар сжал каменный шарик на трости, перемалывая его в пыль. Потоки некроэнергии стали расходиться от этого нехорошего товарища кругами, как по воде. А сам он, не теряя ни секунды, скользнул в портал.

Не знаю, из какого резерва я наскрёб силы, но поднялся. Раскинул руки. И пожелал всей душой защитить грузовик с друзьями внутри.

Основной поток впитывался в мой костюм, мимо проходили лишь крохи. В прошлый раз «Теневой хамелеон» глотнул некроэнергии и остался цел, хоть и перестал работать как раньше. Сейчас же на него разом обрушилась вся мощь удара Йорика. Такое ему не переварить. Ткань застонала и поползла лоскутами. Досталось и мне.

Слово привычно выдало информацию:

Произвожу консервацию 10% оставшихся нанороботов

для возобновления работы нанофабрики при поступлении энергии

Потом всё закончилось. Я стоял — вернее, с трудом держался на ногах, — в жутких лохмотьях. Медленно, со скрипом шейных позвонков, огляделся.

Некроэнергия выжгла круг метров сорок диаметром. Только чёрный песок, я и грузовик. Машина выглядела так, будто сто лет пролежала на дне моря.

Организм сдавался. Словно из меня по капле выдавливали жизнь. Каждое движение давалось с трудом. Я медленно сполз по ржавой стенке грузовика и сел прямо на чёрный песок.

Воздух передо мной подёрнулся рябью. Из неё соткались две фигуры. Лесник и выглядывающая из-за его плеча эльфийка Маша.

Даже в таком состоянии я удивился.

Лесник оглядел выжженную землю. Перевёл взгляд на меня.

— Плохо выглядишь, — пробасил он. — За небольшую плату могу помочь.

Маша сорвалась с места и через секунду уже была рядом. Её ладони засветились мягким зелёным светом. Эльфийка провела ими вдоль моего тела. Глаза её расширились, из них потекли слёзы. Судя по этой реакции, диагноз не внушал оптимизма.

Я подмигнул Маше, пытаясь подбодрить. Вышло не очень. Потом посмотрел на Лесника.

— А помочь по старой дружбе не судьба? Жаба душит?

На подколку тот даже бровью не повёл.

— Меня допустили на планету как торгового агента Межмирового рынка, — спокойно ответил Лесник. — Бесплатно я и чихнуть не имею права. Иначе санкции последуют такие, что мало не покажется.

Я скрипнул зубами от боли. Достал из инвентаря топорик. Артефакт послал мне радостную рожицу. До того счастливую, что аж скулы свело. Лесник неверяще уставился на артефакт.

Потом мир потемнел, и я провалился в чёрную пустоту.

Не знаю, через сколько открыл глаза. Судя по заходящему солнцу, день подходил к концу. Картина передо мной была до неприличия мирной. Горел костёр. На бревне спиной ко мне сидели Лесник и Маша и неспешно пили взвар, которым их потчевал Тайво. Мне даже завидно стало.

Прежде чем подать возмущённый глас страждущего, решил просмотреть мелькающие на периферии сообщения от Слова.

Состояние системы стабилизировано.

Энергетический резерв: 100%.

Популяция нанороботов: 100%.

Фабрика нанороботов: работает штатно.

Организм носителя восстановлен до 100%

Я мысленно смахнул сообщение. Появилось следующее.

Сила духа: 10 баллов. Сила мысли: 10 баллов.

Сила: 10 баллов. Сила холода: 10 баллов

Убрал и это. Прислушался к себе. Идеально. Оторвал спину от ржавой стенки грузовика, и тут же рядом оказался Тайво с кружкой горячего взвара.

Сделав глоток, я первым делом задал самый важный вопрос:

— Как там остальные? Все живы?

— Все живы, — флегматично ответил Тайво.

Дослушать подробности я не успел. Налетела Маша. Меня одновременно диагностировали, целовали, заливали слезами, о чём-то сумбурно спрашивали и пытались тискать, как плюшевую игрушку.

Тайво тактично ушёл к костру.

— Почему ты молчишь? — всполошилась Маша. — У тебя что-нибудь болит?

Я помотал головой.

— Скажи честно, — её ладони засветились для очередной диагностики.

— Честно, ничего не болит, — ответил я честно.

— Честно-честно? — повысила голос Маша.

— Да действительно всё нормально, — попытался я её успокоить.

— Не ври мне, — чуть не плача, закричала эльфийка.

Спустя пять минут допроса у меня даже заболела голова, о чём я немедленно сообщил. Меня тут же подлечили, и мы спокойно подошли к костру. Тайво и Лесник с трудом сдерживали смех.

— Так где остальные? — спросил я.

Лесник молча махнул в сторону шатра, который я до этого не замечал. Стоило отвести взгляд, и тот словно растворялся в окружающем мире.

— Шатёр кочевников, — пояснил Лесник. — Бытовой артефакт. Вошёл в список оплаты за топор. Потом сделаю твою личную привязку.

— Как там они? — надеясь на лучшее, спросил я.

— Все здоровы. Но после лечения будут спать примерно три часа, — после его слов я облегчённо выдохнул. Напряжение, которого и не замечал, наконец отпустило.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Лесник кивнул и погладил топорик, который не выпускал из рук.

Тайво меж тем забрал пустую кружку и сунул мне банку тушёнки с гречкой. Уже разогретую. Запах шёл одурманивающий. Я собирался заняться едой, когда вдруг понял: что-то не сходится. Поднял голову.

— Тайво, а почему ты не спишь?

Вместо него ответил Лесник:

— Так я его не лечил.

Я вопросительно поднял бровь и уставился на Тайво.

— Пока грузовик после взрыва переворачивался, я выскочил из кабины, — Тайво пожал плечами, будто проделывал такое каждый день. — Отбежал подальше и ждал, пока ты всех убьёшь.

Маша ни на минуту не отходила от меня. Проблема возникла, когда мне понадобилось уединиться. Пришлось настаивать, и довольно резко. Своего я добился. Маша сделала обиженный вид, отстала и теперь лишь краем глаза отслеживала мои перемещения.

Мы не только плотно перекусили, но ещё и переоделись. Не знаю, где Тайво раздобыл комплект парадной формы внутренних войск, но сидела она идеально. Словно шили на меня. Понравилось всё, кроме пальто. Его я заменил курткой шамана. Тигр больше не появился. А жаль.

Видать, это не работает без пропитанного некроэнергией костюма «Теневой хамелеон», который полностью распался, впитав в себя удар Йорика.

— Ну, мне пора, — вздохнул Лесник. Встал, кивнул в сторону шатра. — Пойдём. Привяжу к твоей ауре. Кроме тебя, им никто не воспользуется.

Пока шли, я задал давно вертевшийся на языке вопрос:

— Как ты вообще так вовремя появился?

— Твоя Маша кого угодно достанет, — он тяжело вздохнул. — «Хочу к Мише, и точка». — Голос Лесника стал раздражённым. — Я от неё уже прятаться устал. Дальше сам разбирайся.

Мы подошли к шатру. Вблизи он казался ещё больше, — пара грузовиков разместилась бы свободно. Лесник достал пучок травы, провёл им по вышитой над входом руне.

— Руку приложи, — я приложил ладонь.

Что-то кольнуло кожу.

— Всё, — удовлетворённо кивнул Лесник. — Прикладываешь руку к руне, мысленно говоришь: «убрать». Свернётся в шарик размером с теннисный мяч. Зажимаешь мяч в руке, командуешь «развернись», и шатёр снова перед тобой.

Ночь опустилась тёмным покрывалом. Свет костра гонял по земле рваные тени. Мы помолчали.

— Ну, бывай. Окажешься на рынке, — знаешь, где моя таверна, — Лесник махнул рукой, и перед ним задрожал воздух.

— Постой! — поспешно окликнул я. — У меня тут сейчас большие проблемы.

Лесник открыл рот, собираясь ответить, но я не дал:

— Пускай Маша у тебя побудет?

— Нет, — категорично припечатал он и шагнул в рябь. До меня долетели последние слова:

— Молоденькие влюблённые дурочки… Нет уж. Мне внучки хватает.

Я только хмыкнул.

Из шатра вылетела Кэт. Я и моргнуть не успел. Она с разбега врезалась в меня, обхватила за шею и разрыдалась.

— Мишенька! Родненький! — Голос срывался. — Я испугалась! Тебя там нет! Думала, пропал!

Я машинально погладил её по волосам.

— Ну успокойся, — ласково начал я. — Всё будет хорошо…

В этот момент рядом возникла Маша. Очень недовольная Маша.

— Это кто? — прошипела она.

Кэт отстранилась, с прищуром посмотрела на Машу.

— Это кто? — почти тем же тоном спросила Кэт.

Я неожиданно захотел оказаться где-нибудь подальше. Из шатра тем временем повалил народ. Все бодрые и здоровые. Вот только приближаться к нам никто не спешил. Судя по лицам, они быстро оценили обстановку и решили держаться на безопасном расстоянии.

Кэт сердито ткнула пальцем в Машу.

— Миша, кто эта ушастая?

Маша мгновенно вспыхнула.

— Миша, почему эта дурочка на тебе виснет?

Кэт прищурилась и прошипела:

— Ты кто такая, чтобы у моего Миши что-то спрашивать?

Маша оскалилась в злой гримасе.

— У твоего⁈ Совсем сдурела! Миша мой!

Я тихо рыкнул, окинув их тяжёлым взглядом. Подействовало. Девушки одновременно захлопнули рты.

К нам подошла Ордынская. На лице её играла ехидная улыбка.

— Миша, рада тебя видеть, — она глянула на эльфийку. — Представишь нам свою гостью?

Я сделал несколько дыхательных упражнений. И только потом заговорил:

— Маша, принцесса эльфийского народа Дубравы. Именно она привела помощь, когда нас чуть не убили.

Маша одарила всех взглядом представителя высшей расы. Я быстро закрыл рот, чтобы не наговорить лишнего. Развернулся и пошёл к костру.

За спиной прозвучал синхронный возмущённый возглас двух девушек:

— Миша, ты куда?

Даже интонации совпали. Я повернулся и одарил их фирменной улыбкой. Эффект не заставил себя ждать. Обе, сглотнув, замолчали, а стоявшая рядом Ордынская заметно напряглась. Выставила руки вперёд:

— А вот этого, Миша, не надо.

Я перевёл взгляд на Алёну.

— У тебя в замке найдутся две комнаты с хорошими замка́ми? — раздражённо спросил я.

— Найдутся, — Алёна удивлённо приподняла брови. — А зачем?

— Запереть двух… — Я взял паузу, подбирая правильное слово, — дам. Чтобы не мешали делом заниматься.

После чего быстро развернулся и пошёл к костру.

Постепенно весь наш небольшой отряд собрался у огня. Я первым делом покосился на подозрительно спокойную троицу.

Маша, Ордынская и Кэт. Причём сидели они на дальнем бревне именно в таком порядке. Ольга Субудаевна что-то негромко втолковывала девушкам, а те внимательно слушали. Чувствую, ещё нахлебаюсь от этих дам.

Рядом устроился Мышин.

— Как там Плутарх? — спросил я.

— Паршиво, — мрачно ответил он.

Похоже, мыслями князь был далеко.

— Василий, — негромко позвал я. Он поднял взгляд. — Я уверен, твои сёстры живы, и мы их вытащим.

Мышин посмотрел мне в глаза. Потом кивнул.

— У Плутарха отец в коме, — продолжил он. — В финансах бардак. Родня уже делит наследство, — Мышин поморщился. — Когда Плутарх узнал, что мы едем в Москву, тоже решил перебраться в подмосковное имение. Очень хочет с тобой встретиться.

Разговор прервал Тайво, подавая каждому саморазогревающиеся банки. По лагерю распространялись запахи мяса и специй. Очень вкусно.

К нам подсели Ордынская, Алёна и Рысев.

— Что произошло после взрыва? — спросила Алёна.

Я бросил взгляд на оставшихся вдвоём Кэт и Машу. Те дружелюбно и оживлённо что-то обсуждали. Меня явно ждут тяжёлые времена. Но это впереди. А пока я кратко рассказал о схватке с некромантом и о догадке, что нас находят через артефакт, настроенный на Ордынскую и Кэт.

В этот момент подбежал один из гвардейцев.

— Князь, разрешите обратиться.

Непривычное для меня обращение. Но надо подстраиваться под реалии времени.

— Докладывай, — кратко ответил я.

— Грузовик полностью выведен из строя. Броневик на дороге — только на металлолом. Движения на трассе нет.

Похоже, пора подумать об альтернативном транспорте. Движение по трассе слишком предсказуемо. А прорываться через засады очень утомительно.

— Тут в километре Бологое, — неожиданно сообщил Тайво, — со станции на Москву пригородные электрички ходят.

— И сейчас ходят? — удивилась Алёна.

Тайво пожал плечами и стал собирать пустые банки. Рысев позвал гвардейца, уточнил направление и отправил на разведку.

Я понял, что выдалась спокойная минутка. А значит, можно по-нормальному поспать. Позёвывая, строго посмотрел на Кэт и Машу. Обе сделали вид, что они ни при чём, и вообще белые и пушистые.

— Если кто-нибудь не по делу меня разбудит, — воцарилась тишина, — то у меня есть одна знакомая йогиня. Отправлю виновника к ней в Индию.

Отвисшие челюсти стали мне наградой. Первой пришла в себя Ордынская, как самая опытная в общении со мной.

— Миша, а ты кто? — ласково спросила она. И, на мою приподнятую бровь:

— Знакомая эльфийка, знакомая Игрок в закрытой для всех Индии. Пачками убиваешь высших сущностей…

— Медведев, — рыкнул я. — И, как истинный медведь, очень не люблю, когда меня будят.

Развернувшись, направился к шатру.

Впервые за долгое время я выспался без снов и чужих мыслей. Открыв глаза, понял, что двигаться и геройствовать не хочется от слова совсем. Лёжа на спине, блаженствовал под лёгким пледом. Потянулся.

Слева кто-то недовольно засопел. Я насторожённо повернул голову. Кэт. Посмотрел вправо. Маша.

Двигаясь с осторожностью сапёра на минном поле, выбрался наружу.

Утро вступило в свои права. Воздух был свежий и холодный. От вчерашнего костра остались угли, подёрнутые пеплом. Возле них хозяйничал Тайво. На бревне сидел Рысев. Пожелав доброго утра и получив кружку взвара, я устроился рядом.

Трасса Москва-Петербург выглядела пустой. Только наш перевёрнутый грузовик и раскуроченный броневик нарушали её уединение.

— До станции Бологое дорога хорошая, — нарушил тишину Рысев. — В тринадцать десять отходит электричка на Москву. Прибытие в двадцать сорок.

Я кивнул.

— И спасибо тебе за моих ребят, — продолжил он.

Я вопросительно поднял бровь.

— В госпитале целитель приходил. Сказал, похороны проведут по всем правилам. Даже памятник поставят.

— Они такие же мои, как и твои.

Рысев согласно кивнул.

— Семьи у кого-нибудь были? — чуть помолчав, спросил я.

Он покачал головой. Мы недолго помолчали, вспоминая погибших. Я нарушил тишину:

— Сколько времени?

— Семь пятьдесят три, — Рысев глянул на наручные часы.

Я мысленно поставил себе ещё одну галочку о покупке часов.

— Пойду сменю пост, — Рысев поднялся и пошёл к дороге. Похоже, ночью гвардейцы организовали полноценное дежурство.

К костру подошла Алёна. Отправив её поднимать остальных, я решил выдвигаться пораньше. А то появилось непонятное беспокойство.

Через сорок минут наш маленький отряд — все десять человек, кроме Рысева, — сидели у костра. Перекусили, чем Тайво послал. Я свернул шатёр по методике Лесника, и мы выдвинулись к Бологое.

Добрались без приключений. Правда, на подходе нас остановил патруль самообороны. После короткого разговора выяснилась интересная новость. Оказывается, в районе действует банда с громким названием «Борцы за народное счастье».

Город до вокзала проскочили на одном дыхании, хотя внутренний голос упорно бубнил: «Обязательно будут проблемы». Оставив народ в зале ожидания, я направился к кассам.

У кассы народа толпилось немного, но очередь ползла еле-еле. Я разговорился с мужиком в рабочей робе. Беседа шла вяло, пока я не поделился удивлением:

— В стране бардак, а железная дорога работает, как часы.

Мужик хмыкнул.

— Так председатель правления РЖД, Коля Беленький, дальний родственник Троицкого. — Я вопросительно поднял бровь, и тот продолжил:

— Только он в политику не лезет. Ему на всех начхать. За него железнодорожные войска и транспортная полиция. Не поздоровится тому, кто сунется.

Подошла моя очередь. Я взял билеты на скоростной поезд Бологое-Москва. И в этот момент чувство опасности взвыло со страшной силой.

Отступив от кассы, я впился взглядом в электронное расписание. Меньше всего интуиция реагировала тревогой на отходящую через пять минут электричку на Угловку. Объяснять что-либо времени не было. Влетев в зал ожидания, приказал:

— Все за мной.

Когда разместились в полупустой электричке, я рассказал о своих ощущениях. Все отнеслись к происходящему очень серьёзно. Поезд мерно застучал колёсами.

Напротив устроились Кэт и Маша и принялись ласково, методично выводить меня из душевного равновесия. Сославшись на срочную необходимость продумать план, я сбежал на пару вагонов вперёд. Ордынская проводила меня ехидной улыбкой.

Устроившись у окна в новом вагоне, я размышлял, что делать. Не с поисками императора. Не со Стелой. Я думал, что делать с двумя влюблёнными девицами.

Поэтому и пропустил появление вооружённых людей.

Из раздумий меня выдернул самодовольный голос с приблатнёнными нотками:

— Дамы и господа! Прошу избавиться от непомерной тяжести ценных вещей и денег! Пожертвуйте всё, что у вас есть, на народное счастье!