Москва, квартира Ивлевых

Галия детей только начала в постель укладывать, как телефон зазвонил. Расстроилась, конечно. Только их на кровать затащила, чтобы засыпать начали. А тут звонок.

И не снимать трубку как-то неудобно. Любопытство потом замучает, кто это звонил.

В общем, она быстро стащила детей с кровати, чтобы они с нее не упали, пока она разговаривать будет. На пол посадила и бегом к телефону, пока трубку звонивший не бросил.

К ее удивлению, это снова Вероника оказалась.

– Галия, извини, что снова тревожу, но ты не можешь мне подсказать, куда именно уехал твой муж? – неожиданно спросила она.

Галие такой вопрос совсем не понравился. Одно дело, когда помощник министра иностранных дел СССР такой вопрос задает. Тут уже никуда не денешься, приходится отвечать. А другое дело – какая-то новая знакомая. А ведь муж ее строго-настрого предупредил, чтобы она вопрос этой его поездки ни с кем не обсуждала.

Так что она решила дурочкой прикинуться, и задала встречный вопрос:

– А зачем тебе это нужно знать, Вероника?

Не очень вежливо прозвучало, конечно. Но с другой стороны, какой вопрос, такой и ответ, как всегда говорит ее муж.

Собеседница, ясно было по ее молчанию, несколько смутилась от такого прямого вопроса. Но все же после небольшой паузы сказала:

– Галия, извини, если, может быть, ты как-то меня неправильно поняла, но я просто очень восторженно отношусь к той драматургической деятельности, которой твой муж занимается. Вот и подумала, что, возможно, он за рубеж снова поехал по этой линии. Ну и не забывай, что мой муж работает в «Ленкоме». Я подумала, что если так оно и есть и ты мне расскажешь об этом, он завтра сможет похвастаться, что его знакомый драматург Ивлев сейчас по театральной линии куда-то за рубеж выехал. И мужа моего зауважают за то, что у него такие связи хорошие с молодым талантливым драматургом из «Ромэна».

Все, что Вероника сказала, Галие, конечно, понравилось. Приятно ей было слышать такую высокую оценку ее мужа. Прямо бальзам на душу! Но все же про Италию она решила Веронике не говорить. Да и выбесила она ее… И в первый раз так не вовремя позвонила, а что уж про второй говорить!

– Понятно, подруга, в чем твой интерес, но нет, ты можешь по этому поводу вообще больше не переживать. – сказала Галия. – Поездка моего мужа никак не связана с драматургией. Он по другой линии сейчас выехал. И ты меня извини, но у меня дети уже засыпают. Надо бежать их укладывать, пока у них сон не прошел. А то они разревутся. Пока-пока!

На этом они разговор по инициативе Галии и закончили.

И только когда Галия начала снова детей укладывать, она вдруг сообразила, что во вторник же Паша из Италии прилетает! И это же и есть 26 марта! Совсем она замоталась, что так все перепутала. И она же уже даже запланировала взять отгул, чтобы сюрприз Паше снова устроить такой же, как когда он из Японии прилетел, только немного иначе. А теперь что получается – она на этот же вторник на вечер уговорилась с этой Вероникой в кафе посидеть? И с чего вдруг она не сообразила сразу, что это и есть 26 марта?

И что Паша подумает? Что она его на какую-то новую знакомую променяла? Совсем не соскучилась по нему?

Перенести бы или и вовсе отказаться от этой встречи… Да, так и надо сделать. Найдет она рабочий телефон Вероники, что та оставляла, и перезвонит ей завтра. Скажет, что дела у нее возникли неожиданные, и потом сама ее наберет.

***

Москва, квартира Барских

Семён снова с нетерпением ждал возвращения Вероники. И вот наконец жена пришла. Но по её лицу он сразу же понял, что, похоже, ничего не выгорело.

Вероника, скидывая с себя пальто, с сожалением развела руками и сказала:

– Галия не захотела рассказывать, где сейчас ее муж. Мол, его поездка не имеет никакого отношения к драматургии... Так что жалко, конечно, Сёма, но, похоже, что не смогла я тебе сейчас помочь...

– Это да, жалко, – с разочарованным видом согласился Семён.

– А ты знаешь, – тут же внезапно вновь загоревшись интересом к этой теме, сказала жена, – а может ли так быть, что Ивлев как раз и поехал по своим театральным делам? Но просто не велел Галие никому рассказывать, что так оно и есть. Мало ли куда его позвали. Может, там место только для одного театра имеется? Вот он и опасается, что в других театрах кто-то что-то разузнает, и вместо его «Ромэна» пригласят в зарубежную поездку какой-то другой театр. Вот и шифруется!

Разумеется, Семён так не думал.

Если бы все загадки Ивлева были связаны только с его театральной деятельностью, то американский дипломат точно бы им не интересовался. Чтобы это понять, ума у Семёна хватало. Но жена его о его сотрудничестве с американцем не подозревала, вот и выдвигала гипотезы, исходя из имеющейся у нее информации. Так что он решил, что стоит поддержать ее теорию заговора.

Вероника еще несколько минут порассуждала на эту тему, очень довольная тем, что муж с ней согласился. Но потом все же оставила его в покое, взяв книжку с детективом Агаты Кристи, которую на работе в пятницу одолжила и должна была завтра уже вернуть.

А сам Семён погрузился в размышления. Судя по тому, что жена Ивлева ничего не сказала, вполне может быть, что тот действительно поехал куда-то по важному делу. И это именно то, что очень заинтересовало бы его американского друга. Есть ли шанс, если Галия отказала в этой информации, что она во вторник проговорится? Разве что напьется и тогда уже проболтается… Надо будет Веронике велеть щедро ей вина подливать во время этой беседы. Так-то он приметил, что она не пила в прошлый раз в ресторане особо, но мало ли, муж ей запрещал? С этой точки зрения и хорошо, что без мужа будет в этот раз…

Ну а пока что, раз выяснить это не удалось, то, наверное, нет никакого смысла очередную записку своему другу в НИИ передавать, чтобы тот американцу ее отдал. Встреча Вероники с Галией во вторник многое покажет.

***

Италия, Больцано

В воскресенье, когда я вернулся в особняк Тарека после работы в конструкторском отделе, он категорически отказался о делах говорить. Мол, и мне отдохнуть надо, и ему самому. Так что снова уделяли внимание Альфредо и его жене, ездили по ресторанам и общались на светские темы.

В понедельник устроили совещание с юристами. Им, конечно, нужно было поработать над техническими деталями нашей совместной с инженерами работы, поэтому пришлось устраивать его после двенадцати. Ничего страшного, я утреннее время использовал, чтобы Тареку рассказать, чем мы вчера с инженерами занимались, и последние вопросы с ним порешать, учитывая, что завтра уже домой в Москву вылетаю. Попросил, в том числе, когда будут готовы первые детские автокресла, сразу же мне с десяток передать разных размеров с учетом разных возрастов детей. Расписал, на какие возраста мне прежде всего эти кресла нужны.

Также вспомнил, что Аришку же сам пристроил на теннис. Попросил Тарека также прикупить и передать мне несколько теннисных ракеток для самых маленьких. Кто его знает, каких именно зарубежных производителей московский тренер больше уважает, так что надо дать ему возможность выбора между разными ракетками.

Также пришло в голову, что с анатомическими креслами с массажем и подогревом есть еще куда развернуться, помимо автомобилей и катеров. Частные кинотеатры, что богатые люди любят у себя дома устраивать! Вот кому нужны максимально дорогие и продвинутые кресла, чтобы впечатление нужное производить на своих гостей!

Эта идея так Тарека порадовала, что он аж руками потер. А потом сказал:

– Кстати говоря, я же и сам планировал в одной из комнат обустроить домашний кинотеатр… Как же мне самому такая мысль в голову не пришла! Ну вот теперь точно нужно будет на заводе в Сицилии открыть собственное производство кресел для самых дорогих машин, катеров и домашних кинотеатров. Согласен, Павел?

Ограниченное производство люксовых кресел по сумасшедшим ценам… Производить с затратами в полсотни, продавать за три-четыре сотни… В общем, я свое добро на эту затею дал.

Наконец, патентные юристы были готовы с нами говорить.

Их вердикт по подлокотникам был достаточно категоричен. Никаких гарантий, что патенты на подлокотник с багажником не удастся кому-то обойти, они дать не смогли.

Что же, что-то такое я примерно и ожидал. Не бог весть какое изобретение.

А вот технические решения, которые инженеры Тарека придумали для открытия с места водителя багажника и бачка, были признаны вполне поддающимися патентной защите.

Сказал Тареку, когда устроили уже совещание в узком кругу:

– Запатентовать мы все же можем и подлокотник. И пусть обходят, тоже потратят какое-то время на это. Но зато этот подлокотник с внутренним отделением можно предложить японцам вместе с анатомическими автокреслами с устройством для массажа и обогрева сиденья водителя.

Чем больше в совокупности новшеств мы им предложим, тем выше шансы, что мы с ними договоримся. Японцам очень важно получить доступ к новинкам, способным повысить уровень комфорта в их новых машинах для потребителя. Да и в целом они же азиаты, а азиаты без ума от новых технологий.

***

Москва, Лубянка

Румянцев теперь очень быстро получал все стенограммы разговоров и телефонных звонков из квартиры Ивлевых, гораздо быстрее, чем раньше. Так что достаточно быстро в понедельник в его руки попали и стенограммы двух телефонных разговоров, которые в воскресенье провела Галия с Вероникой Барской. Женой того самого Семёна Барского, который впервые привлёк внимание КГБ своим желанием пообщаться с ней на двух приёмах в британском и американском посольствах. Да и честно говоря, самим фактом своего присутствия на этих мероприятиях тоже. Был он достаточно посредственным актёром, так что непонятно было, с чего вдруг и американцы, и британцы его к себе пригласили. Как говорится, не по Сеньке шапка.

Вполне может быть, что он скрытый диссидент, о котором просто-напросто пока что КГБ никакую информацию не имело до этого. А такого рода люди очень часто делали и следующий шаг, становясь агентами вражеской разведки.

Очень заинтересовал в свое время Румянцева и разговор, который КГБ, узнав заранее о месте встречи Ивлевых с Барскими, записал в ресторане «Гавана». В нем Семен Барский очень уж настойчиво интересовался тем, с кем встречался Ивлев во время его поездки в Японию. Причем у Румянцева тогда сложилось устойчивое впечатление, что интерес этот был достаточно необычным для актера театра «Ленком».

И вот теперь еще одно подтверждение. Сначала Вероника Барская договаривается о встрече с Галией один на один, а потом вдруг перезванивает и начинает очень интересоваться, где именно сейчас Павел Ивлев находится. И из-за чего вдруг такой огромный интерес у нее появился к местонахождению Павла Ивлева?

Ясно, что Румянцев тут же затребовал стенограмму всех разговоров, записанных в квартире Барских в выходные. Изучив ее, он сразу убедился, что это вовсе не инициатива самой Вероники была. Звонить Галие Ивлевой отправил ее муж Семен Барский. И дополнительный звонок, чтобы разузнать то, где сейчас находится Павел Ивлев, тоже именно он ее уговорил сделать.

Губы майора КГБ растянулись в довольной улыбке. В то, что все это случайные совпадения, он, конечно, не верил.

Как ни пытался Семен Барский обосновать свой интерес к Ивлеву восторгами по поводу его таланта драматурга, Румянцев в это откровенно не верил. Барскому уже тридцать лет. Он давно не новичок на сцене. С чего бы вдруг ему испытывать такой восторг по поводу совершенно обычной пьесы, написанной к тому же студентом?

Румянцев сам на этой пьесе побывал. Неплохая, добротная, интересная, но не прям вот такое событие, чтобы опытный актер «Ленкома», пусть так и не сумевший выбиться из вторых ролей, вдруг испытал такой восторг, как будто он сам все еще неопытный студент.

Это было нелогично. Такая реакция Барского не вписывалась в нормальную реакцию людей его возраста и опыта на подобные вещи. Семен, по сути, был единственным восторженным поклонником драматургического таланта Ивлева, если не считать, конечно, японского посла. Но у японского посла для того, чтобы воспевать Ивлева как драматурга, были совершенно другие основания. В этом уже не было абсолютно никаких сомнений после того, с кем именно он встречи для Павла организовал во время его поездки в Японию. Ивлев его интересовал именно как советский аналитик, неожиданно для японца прекрасно разбирающийся в японских экономических реалиях.

Так что вполне вероятно, что интерес Семёна Барского к Ивлеву просто легендируется драматургической основой. А на самом деле Семён, вполне возможно, собирает информацию о Павле по чьей-то просьбе.

У майора КГБ вариантов было не так уж и много, по чьей именно просьбе актер «Ленкома» этим может заниматься, учитывая, на приёмах в каких именно специфических посольствах был замечен Семён Барский.

Теперь у меня определённо есть с чем идти к Вавилову. – удовлетворённо подумал Румянцев. – И я не удивлюсь, если Вавилов с этим и к Андропову потом пойдет.

Все равно высока вероятность, что Ивлев сразу после приезда будет затребован к себе председателем КГБ. Поездка в Италию штатского человека, допущенного к регулярным беседам с председателем КГБ, являлась чем-то абсолютно неординарным по всем комитетским понятиям. Так что велики шансы, что Андропов захочет лично с Ивлевым поговорить. Как раз во время визита к Вавилову Румянцев это и сможет уточнить.

***

Москва, горком

Сегодня в горкоме было большое совещание, которое проводил лично Гришин. Захаров, само собой, пришёл минут за десять до него. Не для того, чтобы зарекомендовать себя в глазах Гришина особо старательным. Нет, причина была гораздо более прагматична.

На этом совещании соберется полно народу, так что, придя заранее, есть возможность увидеть всех и припомнить, с кем давно уже надо было пересечься, а он запамятовал. С делами же как? Все запомнить невозможно… А вот когда увидишь конкретного человека, к которому у тебя какое-то дело зависло, тут же можешь и припомнить про него. Кто же мешает тут же подойти и за минуту-другую вопрос решить? Тем более, учитывая, что должность у Захарова более чем солидная – он второй человек в горкоме. И что не менее важно, и отношения с Гришиным у него сейчас великолепные.

Так что мало кто рискнёт противиться сделанным им предложениям.

Тем более, что ничего такого вредного или опасного Захаров никогда не предлагал. Ему важно и дальше сохранять нынешние хорошие отношения с Гришиным. Да и к чему, будучи разумным человеком, делать какие-то глупости, которые подорвут твою репутацию?

Все вышло, как он сам и планировал. Действительно, увидев пришедших на мероприятие людей, вспомнил про парочку позабытых дел, да успел их обстряпать до того, как совещание началось.

У Гришина все было строго. Совещание он начинал минуту в минуту, поэтому дураков опаздывать на них не было. Заходить потом в тишине, когда все уже на своих местах вступительное слово Гришина слушают – хуже не придумаешь. Такое впечатление, что все тебя взглядами прожигают и запоминают, кто это такой опоздавший, со всеми вытекающими последствиями.

Совещание сегодня было связано с новинкой, решение по которой было принято на Политбюро в январе и в течение последних месяцев согласовывалось с правительствами других социалистических стран.

Ходила информация о том, что решение это было инициировано лично Фиделем Кастро и одобрено Косыгиным. И именно после этого Политбюро сочло нужным реализовать эту инициативу.

Задумка была достаточно интересной. Создать специальную корпорацию, которая будет по всему миру в специально открытых магазинах продавать товары, изготовленные на территории СЭВ. Причем магазинов этих будет просто тьма!

Захарову задумка в целом понравилась. Что означает продавать товары в тысячах магазинов за рубежом? Это приток валюты в Советский Союз. Если с чем-то и была проблема в СССР, так это с притоком иностранной валюты. Правда, Захаров слышал, что в связи с тем, что советская нефть и газ исправно подорожали вслед за ценами на мировые энергоресурсы, сейчас приток валюты усилился.

Но, само собой, никто не знал, насколько это явление будет длительным. Мало ли, через месяц-другой нефть с газом снова подешевеют? Так что было понятно, что никто валютой разбрасываться в любом случае не будет.

А ведь валюта, с точки зрения хозяйственника, работающего в горкоме, – это в том числе и хорошие импортные станки, на которые всегда есть спрос на московских предприятиях. А также комплектующие к ним

Правда, по некоторым импортным станкам из капиталистического лагеря были определённые затруднения. Чтобы завести некоторые из них, приходилось действовать всеми правдами и неправдами. Западные санкции обходили при помощи, само собой разумеется, КГБ.

Для достаточно большого количества завезённых станков требовалось постоянно искать валюту и на поставки комплектующих. Вот с приобретением комплектующих к таким станкам было уже полегче. Хотя тоже приходилось иногда обращаться к КГБ, чтобы их раздобыть.

Гришин минут пять выступал, расписывая все перспективы, которые связаны с успешной реализацией подобного проекта, после чего ожидаемо заявил, что Москва подкачать ни в коем случае не должна. Необходимо показать наверху, что в столице у предприятий есть большое количество товаров, которые они готовы за рубеж реализовать.

– Само собой, – говорил Гришин, – что товары должны быть такие, которые за рубежом действительно будут покупать. Никто не поймёт, если мы предложим на реализацию товары, на которые потом спроса не будет. Только опозоримся перед Политбюро. Там нам этого, само собой, не простят. Нечего подрывать престиж Советского Союза.

Такая постановка вопроса многим, конечно, не понравилась, потому что с самого начала было ясно, что за рубеж придётся поставлять в том числе и дефицитные товары. Сразу возникал вопрос: зачем их за рубеж поставлять за валюту, если собственному населению и предприятиям не хватает? Чтобы потом за рубежом за валюту покупать такие же импортные товары?

Захаров был уверен, что практически все об этом подумали. Но благоразумно поднимать этот вопрос вслух никто не стал. Глупых людей тут нет. Некоторые вещи люди прекрасно понимают и без всякого обсуждения...

Само собой, первым выступать Гришин вызвал Захарова.

– Рассчитываем, Виктор Павлович, – сказал он, – что вы проработаете список товаров, при помощи которых мы сможем создать правильное представление в Кремле об экспортном потенциале нашей московской экономики.

Захаров, естественно, о теме совещания знал заранее. И доклад уже предварительный подготовил. Побегать сильно пришлось его помощникам и профильным чиновникам, которые участвовали в подготовке доклада. Но главное, что было у него уже что предложить собравшимся.

После того как он завершил доклад, Гришин с довольным видом кивнул.

– Хорошо, – сказал он, – но, само собой, это очень предварительный список. Время у нас, к счастью, ещё есть, чтобы серьезно его расширить. Для начала нужно за рубежом эти самые магазины открыть. Профильные министерства этим уже активно занимаются. Но вы же сами понимаете, какой грандиозный масштаб работы предстоит! Пока что поставлена задача начать с пятисот магазинов, откроем по пятнадцать – двадцать в каждой более-менее серьезной стране мира, где присутствует советское посольство. Ясно, что в тех странах, где оно отсутствует, отношения у нас настолько плохие, что, открыв магазины и завезя туда товары, мы рискуем тем, что их просто-напросто отберут.

Захаров подумал, выслушав Гришина, что хорошо, что Ивлев скоро приезжает из своей Италии. Надо будет его тоже к этой работе подключить. Ивлев же уже вторую капстрану посещает за два месяца. Значит, сможет подсказать, какие из отобранных для этих новых магазинов товаров там будут спросом пользоваться, а с какими нечего туда и соваться…