Утро выдалось ясное, и это было кстати: при боковом солнце тени от застывших тварей ложились чётко, и хотя бы понятно было, как именно бить.

Просто убить было легко, а вот сделать так, чтобы ни одна из тварей не шлёпнулась на вожака или многоножку, потому что, просыпаясь, они продолжали движение по инерции — вот что было проблематично. Особенно учитывая, что даже с копьём в глазу твари норовили подёргаться, и надо было прикладывать значительное усилие, чтобы удар лапой или хвостом не прилетел по кому-нибудь ещё.

На секунду потерять контроль — и всё осыпется как карточный домик. Поэтому я не спеша приговорил самую, на мой взгляд, подходящую тварь — она явно бежала, и я попробовал ударить её прямо в заморозку, с размаха и полной напиткой Ци. Копьё начисто потеряло импульс, зависнув на долю секунды около тела, но я уже пробовал такой способ раньше и был к этому готов.

Потерянный импульс компенсировала инерция твари, которая нанизалась на заряженное копьё как бабочка на булавку, хрипела и билась, но я держал, и отступил всего на полшага.

Теперь наконец-то проход к телеге открылся, я поднялся на заслон и посмотрел вниз. За телегой были ещё твари, но натыканы не так густо, и помех составить не должны. Но вот спрыгивать с телеги я опасался, учитывая странный тандем прямо под ней — рядовая тварь плюс вожак с почти переплетенными между собой хвостами — мне либо надо было по-быстрому научиться летать, либо искать обходные пути.

Так что я вернулся к проходу между телегами и, долго примеряясь, завалил ещё одну тварь.

А вот следующий, который мешал проходу, висел в воздухе. Он торчал ровно в проходе, и между ним и мордой многоножки оставалась единственная щель, через которую вообще можно было пройти.

Вот его будить нельзя было категорически. Он довершит прыжок, а потом десять секунд будет умирать в шаге от хитина, и эти секунды я не проконтролирую, хоть трижды всё посчитай.

Так что коридор у меня получился хороший, широкий и удобный, и упирался он в узкое место, с которым я не мог сделать ничего.

Ладно. Если с полётами проблема — придётся ползать. Там всего-то надо метр преодолеть, пустяки.

Я лёг на брусчатку на спину и пополз головой вперёд, чуть приподнимая себя на локтях и отталкиваясь пятками. До висящего надо мной брюха оставалось еще нормально места, а вот лапы и хвост составляли реальную проблему. Особенно хвост, свисавший почти до земли. Копьё мешалось по-страшному, но лезть под монстра безоружным я всё-таки не решился. Реального времени всё это заняло максимум секунд двадцать, но взмок я так, словно марафон пробежал. И сердце колотилось соответствующе.

Ну, главное — вылез.

Ворота арсенала стояли распахнутые, и одна створка была подперта копьём, чтобы случайно не закрылась. Уходили быстро и, впопыхах, видимо, не обратили внимания.

Одна из трёх копейных стоек была пустая, и на полу вокруг неё валялись подтоки и обрезки ремней. Стеллаж с ростовыми щитами был выметен начисто, только на полу лежал один, а круглых было примерно половина, вперемешку, будто их срывали, не глядя. Валялись опрокинутые ящики с соломой, и в одном нашелся шлем. Вдоль левой стены, где висели алебарды, осталось десятка полтора, и в креплениях зияли дыры.

Понятно. Тревога наступила внезапно, кто был рядом — спешно вооружился и побежал отражать наступление.

А потом тут кипел бой, все ушли за баррикаду, площадь накрыло стазисом, живых увели в портал, и в проход между тварями никто больше не полез. Значит, всё, что нельзя схватить на бегу, до сих пор здесь.

Посреди прохода лежала стёганка. Расшнурованная, брошенная, с вывернутым наизнанку рукавом.

Кто-то начал её надевать и не закончил.

Я прошёл дальше, радуясь тому, что здесь всё осталось практически нетронутым.

Стойки с мечами, рядом поменьше, в которых стояли секиры, топоры, окованные дубины и что-то вроде клевца с короткой рукоятью на цепи. Интересная штука, чтобы тварей больших опрокидывать, что ли?

Правее начинались доспехи: кольчуги на деревянных плечиках, десятка полтора, стёганки под них, шлемы в открытых ящиках вперемешку, простые и с наносником. В дальнем углу стояла бочка с водой, наковальня, горн и полный верстак напильников.

А ещё тут был отдельный склад с одеждой, и я, честно говоря, залип на неё дольше, чем на оружие. Рубахи, штаны, подштанники, плащи, пояса, портянки, стопка кожаных сапог с металлическим носком, перевязанных бечёвкой по парам.

Я сел на ящик, переобулся и минуты две походил туда-обратно. Потом снял и надел обратно свои изношенные сапоги. Вот вроде бы глупость: после оторванной руки и прочих подобных неприятностей перспектива заполучить пару мозолей — это такая мелочь! Но нет. Стойкая неприязнь к мозолям, похоже, намертво въелась в подкорку. Будет время — разношу, а сейчас лучше в хорошо знакомом похожу, хоть и похуже качеством.

Возле стойки с копьями я, что называется, дорвался до сладкого. Несколько цельнометаллических я, разумеется, даже трогать не стал. А вот те, что с металлической полосой для лучшей проводимости Ци, перепробовал все. Брал в руки, проверяя тактильные ощущения, подавал энергию, прислушиваясь к тому, как отзывается оружие на мой импульс. Рядом не было специалиста, готового дать реально дельный совет, а внешне все копья были очень похожи, только вот проводимость металла сильно разнилась.Поэтому единственное, на что я мог ориентироваться — это собственные ощущения. В итоге, я отобрал пять вариантов, а дальше завис.

Нет, ну вот зачем мне пять копий? Как я их понесу вообще? Как же обидно, что инвентаря нет. Может, взять только два, а которые из них? Или вообще, глефу посмотреть тут или алебарду? Ладно, буду идти по порядку. Пока пусть будет пять.

Дальше шла кольчуга — кольца довольно тонкие, и я точно смогу встретить удар сначала отражением, а потом бронёй. Вот только без поддоспешника надевать кольчугу казалось плохой идеей. Я, конечно, никогда особо глубоко в теме не разбирался, но вряд ли носить металл на тонкую ткань комфортно.

Поэтому накинул стёганку, сверху кольчугу и бригантину, которых тут было полно — что-то вроде раздутого кожано-тканевого жилета с нашитыми изнутри пластинами металла, отчего по поверхности шло множество клёпок.

Взял копьё, помахал им, сделал пару привычных выпадов и понял, что так не пойдёт.

Корпус укрепить хотелось, но я чувствовал себя как ребёнок в гостях у бабушки, на которого надели пять слоёв одежды и пуховик — ни побегать, ни попрыгать, только стой врастопырку и потей. А тут плюсом это всё ещё и весило килограмм двадцать.

С трудом снял всё это, сел думать. Поискал, нашёл тонкий поддоспешник из грубой ткани — ну, для поддоспешника тонкий, а так очень даже плотный. Накинул его, и сверху одну только бригантину, и понял, что это совсем другое дело.

В корпус я всё равно никакие удары специально принимать не собирался, так что толстая броня, которая спасёт спину и живот от когтей и зубов, будет кстати.

Короткие сегментные наручи, закрывающие локоть и предплечье, взял не столько ради защиты, сколько потому, что у меня появилась мысль, которую надо проверить. Плёнка отражения стоит в трёх миллиметрах от кожи, а наруч — снаружи неё. Что будет, если удар придёт сначала на железо, а потом на плёнку?

Я создал плёнку как обычно и повторил свой старый опыт — взял небольшой точильный камень, уронил на руку. Ничего, плёнка как стояла, так и стоит. Потом взял топор и ударил обухом — наруч погасил удар, но плёнка распалась, а через мгновение в грудь прилетел слабенький фантомный удар непонятной формы.

Так, видимо, как-то учитывается заброневое воздействие. Это было логично исходя из прошлых опытов, но убедиться хотелось.

Ладно, предплечья я под удары подставлять пока не хочу, плёнку отражения пока натягиваю на кулак — или можно попробовать на локоть и бить им. Так что стёганка с кольчугой отправляются в мешок, занимая там кучу места. Две пары сапог, два комплекта сменной одежды — она тут была прямо-таки добротной, плотной, куда крепче моей.

Взял в одну руку щит, в другую копьё. Было непривычно и неудобно. Вот же блин. Ладно, научусь когда-нибудь. Или нет. Сайрус вон вообще всегда без щита ходит, и ничего.

Ножи взял три штуки. Весят немного, вдруг сломаются или потеряются. Один сразу заткнул за пояс, два других кинул в мешок. Попробовал было засунуть за сапог, но сразу поцарапался и понял, что так я носить его вряд ли смогу.

В углу стояли луки. Я взял один, подержал, положил обратно. Тетива была рядом, я даже попробовал натянуть, но, видимо, что-то делал не так. Саму тетиву, к слову, забрал — подумал, что тонкая верёвка может пригодиться, и начал искать, может, есть бечева тут? Так её и не нашёл, но прихватил ремней из кожи, которых тут было дофига.

Потом вернулся к алебардам, пробовал направлять Ци в них, получалось неплохо, но они были гораздо тяжелее привычного копья. И держать надо по-другому, и бить тоже. Попробовал местные мечи, и вот в них я не разбирался совсем. Очень хотелось взять: всё-таки меч — это меч. Настоящий, блин. Кто из нас о таком не мечтал, когда в детстве лупил палкой крапиву…

Никаких цельных кирас не было, только сегментные латные доспехи по типу римских и бригантины. Мне это казалось странным, потому что, насколько я помнил, это вооружение совсем разных эпох, но, видимо, постоянные противники в виде монстров диктуют свои правила.

Также нашёл сегментные латы для рук — но это не перчатки, а скорее варежки с толстенным подкладом под металл. Я надел такую, ударил пару раз в стену. С отражением бесполезно, но штука очень прикольная. Особенно, с учетом того, сколько раз мне прилетало по пальцам во время тренировок и когтями костегребней во время похода к разлому. Кинул в мешок, в общем.

Я уже было расстроился, что не найду здесь никакой защиты для правого кулака, как понял, что я дурак. Ну ремни же! Кожаные ремни можно намотать на кулак и запястье, чтобы ничего себе не резать и не ломать, если буду бить по острым зубам. А ещё можно попробовать тонкую пластину к ремню приделать… И я посмотрел в сторону разложенных инструментов.

Справедливости ради, мне здесь очень, очень нравилось. Я даже всерьёз задумался о том, чтобы задержаться в городе подольше.

Часа два угробил на то, чтобы проделать дыры в подходящей пластине и прикрепить к ремню. Сначала долго перебирал пластины, ища нужного размера, потом пытался её просверлить местным ручным сверлом. В первый раз пользовался подобным инструментом. В итоге так и не смог, попробовал приладить уже просверленную пластину, но конструкция оказалась толще, чем я думал, и плёнка оказалась под бронёй. Тьфу блин. Надо будет заказать себе какие-нибудь нормальные тонкие, но прочные перчатки, как только доберусь до более-менее крупного города. Человек с руками из правильного места точно сделает.

Ну а пока я просто кое-как руки обмотал от костяшек до середины предплечья, и нормально. На костяшках была самая тонкая кожа, которую нашёл, два слоя уместилось под отражение. Махать копьём это не мешало, потом даже меч взял и попробовал ударить по висящему доспеху кулаком с рукоятью в руке. Оказалось на удивление сильно и увесисто, я даже с сомнением посмотрел на четыре копья, которые связал вместе. Может, и пятое к ним привязать, а работать мечом?

А-а-а-а, жадность меня погубит… Когда я взвесил два забитых мешка, понял, что весит всё это добро кило сорок-пятьдесят. Я, конечно, стал гораздо сильнее с того момента, как еле дотащил требуху тролля до города, но всё равно это было многовато. Ещё и бригантина на мне, ножны с мечом и нож на поясе… Ладно, хорош жадничать, два копья из пяти я всё-таки решил не брать, но зато добавил к копьям глефу и алебарду, стянув их ремнём и сделав петлю, чтобы нести удобнее было… Одно копьё взял в руку, как основное привычное оружие. Хоть щит не стал брать, потому что пользоваться копьём одной рукой получалось плохо.

Как же мне хотелось заиметь инвентарь. Я посмотрел на левую руку, но татуировка как исчезла, так больше и не появлялась… Ладно, часть добра всё равно отдам Ашеру.

Когда вышел из арсенала с тихой тоской в груди, солнце уже клонилось к закату. Охренеть, конечно, время пролетело…

Я посмотрел на зависшего костегребня и понял, что мне придется ползать под ним туда-сюда несколько раз, чтобы протащить всё своё новое добро. Или…

Я стукнул себя по лбу, оставил мешки у входа и вынес из арсенала стойку для мечей — она была подходящего размера, и в аккурат закрывала дыру между многоножкой и костегребнем.

Прикрыл её ростовым щитом и парой мелких, с другой стороны поставил как распорки два копья и взял в руки алебарду. Вроде всё подготовил: стойка со щитами прямо перед мордой затормозит тварь, а у меня будет свободный путь.

Короткое касание заряженной алебардой, сразу же отдёрнул её назад и широко, как можно быстрее, ударил, надеясь одним ударом наглухо завалить тварь.

Костегребень оттаял, влетел в щит башкой, упал назад и вскочил гораздо быстрее, чем я ожидал. Удар тяжёлой алебарды с размаха был страшен. Тварь дёрнулась, и в корпус я не попал, но её уродливое плечо с лапой отсёк с пугающей лёгкостью, а алебарда с размаху влетела в брусчатку, эффектно выбив сноп искр.

Костегребень без лапы забесновался, завалился, неудачно оттолкнулся и сделал именно то, чего я больше всего опасался — полетел в многоножку. Не знаю, каким чудом я успел бросить оружие и сбить его плечом в бок, уводя в сторону.

И теперь он дёргался у самой телеги, в опасной близости от вожака. Я рванул к нему, оттащил тварь за лапы подальше, вытащил меч и добил.

Фух, блин. Решил попробовать алебардой ударить, прикинув, что её останавливающее воздействие гораздо сильнее, чем у копья. Дебил, блин. Чуть не…

Какого хрена⁈

Вожак, который до этого стоял за телегой, повернулся в мою сторону и зарычал. Зацепил-таки… Я по шагу начал отступать назад, помня, что тварь умная. Главное, чтобы не разбудила других и многоножку. Смотри, я тебя боюсь, отступаю…

Тварь, словно мои молитвы были услышаны, понеслась прямо на меня, и я рыбкой нырнул в дверь арсенала. Вожак залетел сразу следом за мной, а я не успел встать из-за новой, ещё непривычной брони, и только подставил левое предплечье под пасть, которая целилась в шею.

Лапы костегребня рвали бригантину, но для меня удары ощущались, словно удары палкой. Непонятно, как меч оставался у меня в руке, и я принялся лупить навершием по морде твари. Отражение я заранее не сплёл, а сейчас не успевал, поэтому даже не заморачивался.

Не знаю, сколько это продолжалось, но после очередного удара, по полной заряженного Ци, монстр обмяк и упал, правда, так и не разжал зубов. Весил он килограмм семьдесят и по сравнению с рядовым костегребнем был масштабнее раза в полтора. Ещё и вцепился намертво: спазмированная агонией пасть не разжималась ни на миллиметр, так что у меня был выбор — или резать челюстные мышцы и сухожилия твари, или срезать кожаное крепление наруча. Я выбрал второе.

А потом из туши сквозь меня прокатилась знакомая волна энергетического всплеска. Жернова закалки набирали обороты. Только в этот раз к уже знакомым, добавились новые, и весьма дискомфортные ощущения.

Ци: 160/425. Фантомное отражение (B, 51%).

Плюс четыре с одного вожака и два с утренних. Шесть процентов за день. Я даже не удивился, я уже привык, что счётчик живёт своей жизнью. Закалка перевалила порог и добавила мне сотню Ци. В любой другой момент я бы просто обрадовался… Но сейчас это очень тревожило. Я старался держать ману на уровне ста пятидесяти-двухсот: так немного болел круг, но закалка не летела вперёд. Теперь надо будет держать больше и адаптироваться. Самая подстава была в бою — за маной следить не успеваешь, и когда Ци резко проседает, мана начинает шлифовать слои. Ладно, разберёмся.

Оглянув себя критическим взглядом, решил, что от бригантины я точно отказываться не буду. Тварь распотрошила ткань и кожу, но металл выдержал. А ещё впечатлился, какие вмятины были на сегментах наруча. Если бы на мне была кольчуга, а не наруч, её бы просто прокусили, попутно затолкав в мою плоть кучу металла, который непонятно как бы работал с регеном. Остался бы внутри? Проверять не хотелось.

И вот, когда адреналин от схватки начал спадать, я вдруг задумался: а какого хрена я вообще полез будить зависшего костегребня? Ну висел он — и пусть бы себе висел. Можно же было протиснуться, отгородившись чем-нибудь от случайного касания. Так нет, полез на рожон. Расслабился от богатой наживы? Решил затестить новые доспехи и оружие? Ну, затестил…

А самое неприятное я понял, уже сидя на пороге арсенала.

Плёнку я не сплёл. И в голове всплыл голос Сайруса: «Ты воин Ци или кто?».

Да, нападения вожака я не ожидал, и свой козырь применить не смог, работая рукоятью по морде, как мужик с дубиной.

Значит, надо думать, как таскать плёнку заранее и не сдыхать от концентрации. Или как заставить себя плести её в тот момент, когда очень хочется просто отмахнуться.

Хотя алебарда, конечно, понравилась. Я снял бригантину, заменил её на такую же — и только теперь отправился в путь.

Связку древкового пристроил за спиной, по мешку в каждой руке и аккуратненько, по шажочку, вышел за заслон. Дальше пошёл уже бодрее, обливаясь потом и делая частые остановки. Решил всё-таки, что лучше всё сразу унести, чем лишний раз возвращаться.

Где-то за час добрался до дома Ашера, руки отваливались, и я понял, что сегодня уже никуда не пойду. Надо поесть, поболтать со стариком — я подспудно надеялся, что он согласится уйти со мной, а завтра прогуляться по южной стене.

На следующее утро я опять поднимался со стоном. Вот почему мой реген, который может на раз залечить отрубленную руку, совершенно не торопится выгонять из мышц молочку? Позавтракав, с копьём в руке и арсенальной глефой за спиной я поднялся на стену и, наконец, смог оценить масштабы вторжения.

Если у северных ворот стоял заслон, то здесь стазисом накрыло полноценный штурм. Ящеры, похожие на прямоходящих варанов, и мартышки шли волной шагов на сто в ширину. В основном D ранги, но хватало и элитников.

Я попробовал прикинуть, сколько их тут, сбился на третьей сотне и бросил. По самым скромным прикидкам — тысяча с лишним, если считать всю ораву вместе с теми, кто застрял в проломе и на улицах.

Изначально качаться я не планировал, чтобы не нарушать и без того хрупкий баланс, если только для расчистки пути. Но здесь, на южной стене, передо мной открылись совсем другие перспективы. И я говорю не о пейзаже.

Ящеры и мартышки — это ведь не костегребни и вся эта погань. Это обычные звери, а с обычных падают зёрна. Если хотя бы каждая третья отдаст зерно, то передо мной прямо сейчас лежит несколько тысяч золотых. Даже если брать заниженные цены и продавать зёрна C-рангов по двадцатке, а D-шки по два-три. И цены вряд ли упадут ниже, потому что маги дешёвые зёрна скупают всегда под свои нужды, «Настой Ци» один чего только стоит. Именно тот, которым можно было разломные кристаллы толочь и который из зёрен и делают.

И вся эта сумма растает у меня в руках, потому что упаковать её некому. Если только я в кратчайшие сроки не придумаю, как это делается. Я же теперь маг. Нет, понятно, что маг ничего не умеющий, — но маны-то у меня больше обычного, плюс есть Ци. Корн вроде говорил, что для упаковки надо хорошо ощущать структуру зерна, — а ведь у меня, как у практика Ци, в этом деле определённо было преимущество. Может, и смогу упаковать?

Моя внутренняя жаба разрослась до неприличных размеров…

Внутри города, примерно на второй линии домов, стоял в стазисе B-ранговый вожак ящеров, но я старательно на него не смотрел. Вообще у меня накопился уже целый список того, на что я стараюсь лишний раз не смотреть. Всяческие многоножки у северных ворот. То, что стоит в северных кварталах среди разобранных на щепки домов, — багровое, безкожее, выше коньков крыш. Теперь вот и этот.

Хорошо. Значит, будем считать, что его тут нет.

Я отложил арсенальную глефу, положив её рядом с копьём, и взял меч. После вчерашнего сражения с алебардой в руке мне пришла в голову идея.

Когда я почувствовал, что меч напитался Ци, дотронулся до мартышки левой рукой и одновременно от души размахнулся мечом, ловя рукоять второй рукой, и ударил по диагонали.

Несмотря на то, что чуть-чуть опоздал, почти разрубил обезьяну пополам. Отреагировать она успела, а вот остановить своё движение — нет. А ударь я чуть раньше, было бы вообще без шансов. Слишком легко. Этот стазис просто имба какая-то…

С первой ничего не упало, как и с двух последующих, и только с четвёртой вывалилось зерно. Я начал выпускать ману, создавая вокруг сферы зерна облако. Так, теперь подвёл левую руку и пытаюсь нащупать что-то с помощью Ци и… Облако маны просто прошло зерно насквозь, и то лопнуло, взорвавшись золотистой пылью. И тут же впиталось в мою левую руку.

По телу прошла волна удовольствия. Я прислушался к себе и почувствовал, словно эта золотистая пыль впиталась в слой и сгладила внутренние травмы.

В игре такого не было, но в игре и закалка не калечила ни капли. Странно, если подумать: Корн говорил, что чужая Ци в принципе не усваивается. Хотя зерно трансформируется в слой. Может, эта энергия пригодна к усвоению? Бр-р, надеюсь, это не испортит мой слой.

Я погрузился во внутренний мир глубже обычного и внимательно осмотрел свои слои. По отражению, да и по регену, шла паутинка мелких трещин. Вот же блин. Так, давайте попробуем ещё раз.

Я повторял схему раз за разом, каждый раз в груди разливалось тепло, а ноющая боль перестала меня беспокоить. Кажется, я настолько к ней привык, что, пока она не стала исчезать, даже не заметил, списывая на давление маны. Закалка не двигалась, ну в смысле от самого поглощения зерна, а вот лучше становилось.

После десятого уничтоженного зерна я был полон ощущения, что обожрался. Вот прям переел и двигаться не хотел совершенно. Но зато паутина трещин стала гораздо тоньше.

Так, получается, я могу лечить свои слои, которые, оказывается, конкретно так разрушаются. По ощущениям, мне нужно ещё минимум столько же. Пока я здесь, подлечусь за счет мартышек. А вот что потом?

Я с усилием поднялся и пошёл через весь город за склянками для алхимии. Взял десяток тех, что Корн использовал для эссенции, вернулся обратно и попробовал запихнуть пыль в склянку. Всё получилось, маной я аккуратно подбивал пыль и даже успел обрадоваться, но минут через пять вся пыль исчезла прямо из запертой склянки. Вот блин. Видимо, их надо по-другому как-то забирать.

И вот тут я сел и посчитал, и считать мне не понравилось.

Пыль не увезти. Значит, лечение остаётся здесь, вместе с этой поляной. А в любом другом месте мира мне придётся зёрна покупать. Каждый день, по два, и не какие-нибудь, а нормальные, потому что мусор наверняка и лечит как мусор. Даже по самой нижней цене это два-четыре золотых в сутки. Плюс-минус сотня в месяц. Просто чтобы не рассыпаться от форсированной закалки и доводить её до идеала.

Я смотрел на всю эту поляну монстров и понимал, что это, вообще-то, какой-то чит. Именно здесь и сейчас я могу нагонять маной закалку, лечить слой и повторять снова. Но ведь я собирался уходить, причем, как можно быстрее.

А пока я лежал на камнях, смотрел в небо и переваривал. В прямом смысле переваривал, потому что от десятого зерна меня всё ещё мутило. Практика показала, что употреблять зёрна я теперь могу с перерывом в три-четыре часа, а иначе меня просто скручивало спазмами, причем сразу всё тело.

Сайрус ведь бросил «взрыв Ци» на восьмидесяти процентах. Восемьдесят — и всё, дальше не пошёл, переключился на новое. Я тогда чуть не подавился от возмущения. Разгильдяй, думал я. Человек с таким потенциалом и так его просрать… Я ему даже вслух что-то говорил про то, что до сотни надо доводить обязательно, и он посмотрел на меня так, как смотрят на ребёнка, который объясняет взрослому, как этот мир устроен.

Если он всю жизнь качался форсированно, а судя по его навыкам, охотился он всегда, а не медитировал, работая своей Ци, значит, у него сейчас в слоях та же самая паутина. Интересно, он знает о ней и о способе лечения? Хотя, конечно, сейчас всё вставало на свои места. Люди наверняка знают, да и Корн, вероятно, тоже, ведь он говорил прямо, что форсированная закалка калечит. А лекарство такое, что позволить его себе могут только богатеи — и те наверняка никому не рассказывают о скрытых свойствах слоёв на высокой закалке.

Тварь я заметил случайно, уже под вечер, когда собирался спускаться со стены.

Далеко на юге, за стеной, в сухой траве что-то шевельнулось. Я замер и стал смотреть.

Одна мелкая тварь, метрах в четырёхстах, и я даже не разобрал, что это. То ли гончая, то ли что-то еще меньше. Прошла мимо, никуда не сворачивая, и скрылась в балке.

А в голове живо возникла картинка — вот такая же не проходит мимо, а сворачивает к пролому. Заходит внутрь. Задевает крайнего ящера. Ящер дёргается, попадает в соседа, тот в следующего, и через десять секунд встаёт вся волна. А вместе с волной поднимается B-ранговый со второй линии домов, тот, на который я стараюсь не смотреть. Наверно, до тех пор защищало только то, что твари идут с севера, на севере костегребни, а к ним нормальные монстры не приближаются.

И то, что никто не наведался сюда до сих пор, наверняка просто удача. А удача имеет свойство кончаться.

Со стены я спустился уже на закате и пошёл через город, и путь у меня лежал мимо квартала магов.

Туша Царя ни капли не изменилась за последнюю неделю — стазис, конечно, творит чудеса. Как лежала на боку, так и лежит. И глефа и посох без навершия тоже, разумеется, никуда не делись.

Арсенальная глефа висела у меня за спиной весь день и, честно говоря, почти не мешала: два с небольшим метра ясеня и лезвие с ладонь шириной, килограммов пять. Так что за царскую я взялся уверенно.

И чуть не уронил её себе на ногу.

Их и глефами-то называть вместе неловко. Три метра. Цельнометаллическое древко, похожее на гриф от штанги, только толщиной в моё предплечье и на конце полуметровая секира.

Полностью разгрузившись, я понял, что даже поднять с земли её не могу. Разве что ухватиться за один конец и волочь за собой. Прошёл так шагов десять и понял, что имел в виду Сайрус, говоря «не унесу». Потому что посох был вообще не легче, разве что самую малость. А он тогда его одной рукой поднял, охренеть…

Нет, я не смогу их забрать в Дельт. Я их вообще никуда не смогу забрать.

Вот тут я и вспомнил про инвентарь. Со всей возможной нежностью.

В игре это была бы строчка с иконкой и весом ноль. Я, кстати, такой глефы в игре ни разу в руках и не держал — оружие боссов не падало никогда, только зёрна, и я всю жизнь считал это скупостью разработчиков. Хотя артефакты, конечно, встречались, но больше в сундуках боссов, и редко.

Оставить их лежать на виду я тоже не мог, и вот тут причина была уже не в жадности.

Царь тащил обе эти штуки через весь разлом. Он не бросил их, когда шёл через город, полный людей и полез сюда за навершием посоха.

И сейчас, в этом же городе стоит B-ранговый вожак, который однажды проснётся. И когда он проснётся, наверняка может пройтись по городу в поиске артефактов.

Так что я потратил на это остаток вечера. Делал двадцать-тридцать шагов, упираясь всем весом пятками в землю, и делал привал. Понял, что далеко не утащу и не придумал ничего лучше, кроме как закинуть их по очереди в дом мага, где нашёл книгу с барсуком. Тот был недалеко, открыт, и в пыли. Пол там был на удивление крепкий, потому что, когда я разок уронил глефу, думал, сломает, ан нет.

В пыли отпечатались мои следы, борозды от древка и места, где я садился отдыхать. Пришлось выйти, наломать веток в саду и полчаса вылизывать за собой всю комнату задом наперёд, до самого порога, чувствуя себя полным идиотом.

К Ашеру я пришёл уже к ночи, весь в пыли, и с порога сказал:

— Со дня на день тут случится трындец.

Старик поставил передо мной миску, как будто я сказал «дождь собирается».

— Ешь.

— Ашер. Я видел тварь. За южной стеной, живую, она шла в четырёхстах шагах от пролома. Они снова бегают. Стоит одной забежать в город, и они все проснутся.

— Знаю, — сказал он.

— Тогда пойдёмте со мной.

Он не ответил, а я начал перечислять. Что в Дельте безопаснее. Что здесь рано или поздно кончится еда, но не кончатся проблемы, и что будет совершенно не с кем разговаривать.

Он слушал очень внимательно и на каждый довод отвечал спокойно и по существу, что в принципе сводилось к тому, что ему уже глубоко фиолетово и уходить он отсюда не собирается.

— Слушайте. Вы ведь жили так долго. Давайте поживём ещё немного и насолим Ориону напоследок. Вы же его переживать собирались, я помню. А я с ним как-никак связан, — показал я руку, где уже не было татуировки, — и всё что вы знаете может пригодиться.

И он загорелся.

Вот честное слово, я это видел. У старика на секунду выпрямилась спина, и в глазах что-то вспыхнуло — быстрое, злое и очень молодое, совсем не подходящее человеку, который третью тысячу лет без особого удовольствия топчет землю. Он даже вдохнул, чтобы что-то сказать.

А потом выдохнул и не сказал.

— Ешь, Рэй. Остынет.

И я отчетливо понял, он остаётся, и я его не переубедил, и переубедить не смогу, и дело вообще не в доводах. Он не то, чтобы не хочет уходить. Он как будто отвечает на другой вопрос, и ответ этот я не услышу, даже если просижу тут до утра.

Раннее утро застало меня за сортировкой добычи. Жадность вопила, что мне всё это нужно до зарезу, а здравый смысл пытался напомнить, что спина у меня, вообще-то, не казенная. И руки тоже.

Полсотни килограммов я по городу дотащил. Месяц по тракту, в хорошем темпе — вообще никак. Так что, резал по живому.

Кольчуга легла на стол первой, и я минут десять над ней стоял. Тяжёлая, дорогая, и, по моим расчётам, ровно то, что мне нужно: тонкие кольца сидят под плёнкой и возврату не мешают. Красивая идея.

Только идея эта требует носить её на голое тело, а вчера мне очень наглядно показали, что бывает, когда доспех продавливают внутрь. Я до сих пор помню вмятины на сегментах наруча — а наруч, между прочим, выдержал. Кольчуга бы не выдержала.

Пришлось признать очевидное: пока у меня нет ничего, что можно надеть под кольца и не потерять при этом три миллиметра, кольчуга это просто десять килограммов металла, которые мне придется тащить очень далеко.

Дальше пошло легче. Один комплект одежды надел сразу, один забрал. Сапоги одна пара, вторую Ашеру, по комплекции мы похожи. Кольчугу и стёганку туда же, старику, пусть лежат, вдруг решит дать последний бой. Два копья из трёх — ему же.

С древковым вышло интереснее всего.

Арсенальную глефу я вчера тащил как трофей и всерьёз собирался с ней работать. А с утра вышел во двор, размялся и понял, что уже не собираюсь.

Она красивая, она рубит, и она мне не подходит. Лезвие длинное и тяжёлое, оно всё время норовит увести кисть, а замах у неё такой, что после промаха я секунду стою нараспашку и ничего не могу сделать. Я дважды за десять минут чуть не подрубил себе ногу. Для человека, который держит противника на дистанции и ждёт, когда тот подставится, это не оружие, а способ покалечиться самому.

Алебарда — другое дело. Она тоже тяжёлая, но у неё есть острие, и главное — есть крюк и обух. Ею можно колоть как копьём, если припрёт. Ею можно бить плашмя, сшибая тварь с ног. И вчера, когда я снёс ею лапу вместе с плечом, мне не пришлось для этого быть точным.

Так что глефа осталась стоять у Ашера в углу, плюсом к остальному добру, а алебарда пошла со мной.

Меч я тоже взял, и, если честно, взял не как оружие. Фехтовать им я не умею совсем и за неделю не научусь. Зато им очень удобно рубить то, что не двигается, а с рукоятью в кулаке бьёшь так, что тварь уходит в закат. Так что меч у меня пока не меч, а тяжёлая рукоять и удобный инструмент для стазиса. Ну и на поясе висит красиво, чего уж там.

Итог получился такой: мешок, копьё в руке, алебарда за спиной, меч на поясе. Бригантина на теле, наручи, обмотка на кулаках, три ножа, склянки, огниво, еда. Еды мне отсыпал Ашер из своих, казалось, бесконечных запасов. Просто принес здоровенный куль вяленого мяса и сказал, что всё равно его не ест.

Килограммов тридцать с небольшим, если считать всё вместе с тем, что на мне.

Я прошёлся с этим по двору, потом вышел за ворота, сходил до конца улицы и обратно.

Тяжело. Плечи ноют, лямки режут, и через час будет хотеться сесть. И ещё одно неудобство, которое я пока решил перетерпеть: копьё в руках, алебарда за спиной под мешком, и вытащить её быстро я не смогу при всём желании. Ладно. Разберусь на дороге.

Но я иду. И буду идти столько, сколько надо.

Ашер стоял в дверях лавки и смотрел, как я хожу туда-сюда по улице с полной выкладкой, как дурак.

Потом я сел, снова поменял сапоги на старые — разносил немного, и буду периодически надевать, но всё равно они были туговаты. Так что пусть полежат в мешке.

Посмотрел на Ашера и почувствовал тупую боль где-то в душе. Он так много сделал для меня, и ему абсолютно ничего не нужно было взамен, кроме разговоров. Я рассказывал ему про наш мир. Не всё, конечно, и без имён, но много — про политику, и что в нашем мире никогда не было магии. Про поезда под землёй, и про то, как у нас лечат. Он слушал и почти не переспрашивал, а если переспрашивал, то о таком, о чём я сам никогда не задумывался.

И только сейчас, стоя посреди улицы с мешком на плече, я понял, что больше чем за месяц в этом мире он был единственным, кому я не врал. Особенно про то, откуда я знаю вещи, которых знать не должен.

Оказывается, это очень много. Просто разговаривать. Не контролируя каждое сказанное слово…

Спасибо ему. Я очень хотел ему это сказать. Но в горле реально стоял ком, который я никак не мог проглотить. Так что остается просто выполнить обещание, которое я ему дал.

А Ашер только улыбнулся мне и без слов махнул рукой на прощание.