Большой котёл оказался похожим на двадцатилитровый казан, такой же круглый и громоздкий, но вполне подъемный. Я немного подзавис, куда его ставить, но оказалось, что под него в углу, заваленная каким-то хламом, пылилась специальная подставка, где снизу можно было разжечь костерок. Этакая мангальная зона в мастерской, чуть-чуть её доработать — и можно будет как-нибудь отдохнуть под шашлычок… Ээх, мечты… Ладно, работаем.

Тем более, что Корн практически никак мне не помогал. Когда я примерялся с подачей энергии, и тормозил, и эта старая ехидна даже предложил мне опустить в котел руку, чтобы быстрее было. Причем, я по его тону сразу и не понял, это он так прикалывается или реально советует. Но на всякий случай воздержался, чтоб уж совсем идиотом не выглядеть.

Мой прошлый опыт работы в мастерской был сейчас почти бесполезен: да, раньше я уже варил всякое, но всегда малыми порциями, не больше двух-трех за раз. А сегодня мы делали лечебное зелье на тридцать флаконов разом. И оказалось, это была совсем другая алхимия, вовсе мне не знакомая, даже по игре. В больших объемах можно использовать небольшое количество более концентрированных и мощных реагентов, с совсем другими пропорциями, темпом подачи энергии и порядком внесения ингредиентов. Когда я спросил, почему мы не делаем так всегда — оказалось что эффект выходит в среднем ниже, а расходы на единицу зелья вырастают, поскольку такой объем сложно обработать равномерно и треть почти всегда уходит в утиль. Но сейчас такая ситуация, что важен именно объем. И скорость. Однако, мои попытки ускориться в буквальном смысле Корн тоже моментально пресёк,

— Не части, — кряхтел он из-за стола, кутаясь во всё то же одеяло. — Куда все корни сразу кидаешь⁈ По одному, по одному, ты не суп варишь. Равномернее Ци! Сейчас вся партия в помойку уйдет! А это, между прочим, чьи-то жизни! И мои деньги!

Ну и естественно, первую партию я запорол. Нет, ну что, нельзя просто по-человечески объяснить: делай так-то и так-то?.. Обязательно надо дождаться, когда я лоханусь, а уже потом поправлять. Вот откуда мне было знать, что «мешай зелье» — это «аккуратно скреби по дну», а не «крути весь объем»? Или что корни надо кидать по одному, а толченый порошок из рога твари D-ранга — сразу весь?

А может он подумал, что так, сразу пройдясь по всем ошибкам, я больше косячить не буду и это получится быстрее. Справедливости ради, вторую партию получилось вытянуть, а третья вышла такой, что даже старик снизошел до похвалы.

Лечебное зелье(D).

Качество: выше среднего.

Эффект: Стимулирует регенерацию.

Длительность: 1 час.

Всё-таки у меня точно талант.

Работа была нужная, важная и смертельно однообразная. Помешать (поскрети дно). Снять пену. Дождаться. Всыпать. Помешать (нормально помешать). К середине четвертой партии я поймал себя на том, что могу отвлекаться и думать параллельно. А напротив сидел старик, который мог ответить на множество интересующих меня вопросов…

А лез в голову один, конкретный. У магов явные проблемы с переходами. Вчера получилось спасти Эльму, но там первую половину работы сделал Тагрис, а вторую моя глупость с татуировкой. Или не глупость, не знаю. Ну и «легкий круг», да. Но, блин, как это всё работает?

Если я планирую всерьёз заниматься алхимией, мне срочно надо ликвидировать пробелы в знаниях: кто знает, когда в следующий раз очередной маг окажется в коме? А маги — очень платежеспособная ниша. И за уверенность в своём выживании могут хорошо платить…

— Мастер Корн. Можно вопрос не про зелья?

— Валяй. Руки не останавливай.

— Почему у магов такая беда с переходами? Ну, между кругами. Почему они на них умирают?

Корн в очередной раз посмотрел на меня укоризненно, но ответил:

— Эх, молодёжь, — начал он, — Редкие рецепты знаешь, читал, говоришь. А про азы не читал? Что это за книги про алхимии вообще, где таких вещей не пишут? Ты хоть знаешь, что такое круг, парень?

Я быстро перебрал в голове, что знал из игры. Чем больше кругов, тем больше маны и разнообразие заклинаний.

— Ну… источник силы мага?

— Тьфу ты, какой еще источник! — Он поморщился. — Круг, это, в первую очередь, структура, емкость. Маг берёт ману, задает ей форму, уплотняет и связывает в кольцо. Пену-то сними… А потом уже внутри этого кольца вращается мана, которую маг берет из мира.

Я послушно снял пену, внимательно слушая. Под разговоры работа пошла повеселее.

— А мрут почему? — Голос у Корна стал немного глуше, словно он вспоминал недавно пережитое. — Потому что новое кольцо из воздуха не совьёшь. Материал нужен. И маг берёт на это дело всё, что у него есть. Ломает всю старую конструкцию.

Лопатка замерла у меня в руке.

— Погодите. Всё? То есть маг, идущий с третьего круга на четвёртый…

— … разваливает свои три круга к чертям, — кивнул Корн. — Весь материал в одну кучу: старый каркас плюс всю ману, что в кольца набил. И из этой кучи вьёт заново. Четыре кольца вместо трёх. Причём вьёт сначала последнее, и замыкает его, чтобы мана от тебя не ушла. Потом третье, второе, первое. Всё, еще чуть-чуть помешай и разливай.

Я механически домешал, достал тару и начал аккуратно разливать, пользуясь мерной трубкой, которую погружал в зелье и затыкал пальцем. В игре круги просто формировались — очередной прогресс бар, можно нажать кнопку, и запустить прорыв. Взять заранее кристаллов с заклинаниями, и влить в круги, что хочется попробовать. Если кристаллы техник выжигали контуры в теле, то кристаллы заклинаний делали тоже самое, но на круге. Один круг — одно заклинание.

— А четвертый круг, с которого начинаешь, он самый сложный, потому что новый. Третий и дальше ты делаешь по проторенной дорожке, и это гораздо легче. И вот если неправильно рассчитаешь, и на первый круг тебе маны не хватит… Середины не бывает. — Корн пожевал губами. — Либо достроил, либо тебя нет.

— А почему тогда все не мрут поголовно? Первый-то круг с нуля вьют, без опыта.

— Потому что первый это единственный безопасный, — хмыкнул старик. — Разбирать нечего, старых колец нет. Если не осилил, то бросил, вышел, потерял время, и только. Организм ещё не перестроен на ману, живи как жил. А вот после первого… — он поднял палец, — после первого назад дороги нет. Тело привыкает, что кольца есть, что мана всегда вокруг. Кто-то говорит, что мана напитывает душу — и душа потом без неё не может.

Я строгал новую партию сушеной печени. Получается, у мага каждый прорыв, это полностью всё сломать и собрать заново, вслепую, начиная с самого трудного. Неудивительно, что шестикруговые такие крутые. Удивительно, что они вообще существуют. И как же я сейчас обрадовался, что выбрал путь воина Ци. Тут, конечно, свои риски, но если представить, что каждое зерно могло бы тебя убить… Брр. Было бы грустно.

Конечно, я понимал, что всё это меня касалось мало, но вопросы всё равно были. Вот в игре все NPC-маги высоких кругов были реально старыми. Я думал это игровая условность, потому что, играя на маге, апаться можно было быстро. Но после встречи с Эльмой, я подумал, что всё может быть не так просто.

— И еще вопрос, — осторожно спросил я, начиная подавать Ци в пятую порцию. — Вы же много лет на четвертый круг не переходили. Да и маги часто только в возрасте достигают силы. Это так долго — ману копить?

— Ману? — Корн фыркнул. — Ману утрамбовать дело не хитрое, и недолгое. Набил кольца до отказа, месяц-другой работы от силы. Не в мане дело, парень. Дело в том, чтó ты будешь вить. Новое кольцо надо знать. Изучить вдоль и поперёк, заранее спланировать: какая плотность, какой шаг витка, где связывать, как оно с остальными кольцами уживётся. Просчитать весь переход, каждый шаг. Потому что переделывать, — он выразительно глянул на меня, — будет некому. Вот на это и уходит жизнь. А так — хоть каждый месяц прорывайся, если в себе уверен. Только уверенных мало. Живых уверенных мало. А если затянуть, старый каркас слишком плотным становится, и не даётся так легко.

— А заклинания? — вспомнил я. — Я на стене видел магов, один огонь рекой пускал, второй жестами тварей рвал. Это заклинания из кристаллов, да? У вас такое есть?

— Это роскошь. — Корн немного оживился,– Когда вьёшь кольцо, в него можно вплавить готовую структуру. Из кристалла. Прожёг контур в кольце, и почти без усилий получаешь всегда один и тот же фокус, дёшево и надёжно. Одно заклинание на один круг.

— А без заклинаний как маги работают? Ведь упаковку зерен знают все.

— Волей и воображением, Рэй. Маг над своей маной хозяин. С упаковкой там все просто — один поток на ощущение зерна, и в три потока создаешь оболочку маны слой за слоем.

— А еще я видел как они с расстояния кучу зерен сразу тащили…

— Те же самые четыре потока, к ним добавляешь притягивание своей маны, и длинный канал пятым и шестым. Но чтобы много сразу так тянуть, надо очень хорошим магом быть. — Он вдруг прищурился. — А чего это ты про заклинания выспрашиваешь? Пожалел, что воином Ци стал, как магов в деле увидел, а?

— Боже упаси, — искренне сказал я, засыпая порошок. — Любопытно просто.

Врал я, конечно. Это не просто любопытство. Меня противно мурашило от мысли, что я вслепую полез со своей рукой в сложнейший процесс и запросто мог там всё угробить. И хотелось разобраться хоть задним числом. Чтобы в следующий раз, если он будет, не тупить.

Когда Корн уже откровенно клевал носом, а я заканчивал пятую партию, в дверь поскреблись. Не постучали, а именно поскреблись, виновато.

На пороге стоял один из моих стражников. Помятый весь какой-то, как будто спал прямо у порога…

— Слышь, алхимик… Там это. К тебе пришли. Сайрус который. — Он переступил с ноги на ногу и, не удержавшись, добавил: — И это… Мы решили по очереди дежурить, пока «целостность» не отдашь. Я останусь, а напарник пусть отдохнёт пока. Мы ж после рейда…

Я посмотрел на его помятую физиономию, на второго, маячившего за спиной и державшегося за косяк, чтобы не упасть, — и мне стало смешно и жалко одновременно. И еще неприятно царапнуло их недоверие. Оно, конечно, понятно: «целостность» — штука ценная, на дороге не валяется, но все-таки.

— Завтра к вечеру будет, — как можно весомее сказал я. — Слово даю. А сейчас идите-ка спать. Оба.

Парней сдуло мгновенно. Однако. Приятно жить в мире, где данное тобой слово ценится выше любых гарантий… Хотя, пожалуй, мое слово пока имело вес только за счет репутации Корна.

А в дверь, придержав её для уходящих, вошёл Сайрус.

Вошёл, спокойно, расслаблено, я его точно раньше таким никогда не видел. Как будто его внутренняя, вечно взведенная пружина отпустила. Обвёл взглядом котёл, ряды склянок, Корна под одеялом. Кивнул старику.

— Рад видеть, — сказал он.

— Взаимно, — сказал Корн, разлепляя глаза. — Садись, что ли.

То, что Сайрус говорит приветливые слова, казалось диким, как и ответная вежливость Корна. Они что, когда не со мной общаются, нормальные? Кстати, Сайрус не сел.

— Мастер Корн, мне нужны общеукрепляющие зелья, для магов.

Я думал, что он ко мне пришел, как и собирался. Но его, похоже, больше волновало состояние Эльмы: два года комы и всё такое. А Корн реально крутой мастер, Тагрис, видимо, ему и в подмётки не годится.

— Ничего нет, всё на неделю вперед расписано, — буркнул чем-то недовольный старик. Честно, я этого не ожидал. Видимо, всё ещё обижается на Сайруса, что тот меня в разлом забирал. А может, что не сел, кто его знает?

— Сайрус, я могу всё сварить, — старик было вскинулся, но я заторопился развить свою мысль, не давая ему вставить слова. — Сделаю по себестоимости, а мастера Корна попрошу проследить, чтобы все точно хорошо было.

Корн понемногу пошел пятнами, и, кажется, вот-вот готов был взорваться гневной тирадой, поэтому я поспешил продолжить:

— И сделаю столько зелий, сколько надо будет до полного восстановления, но ты будешь учить меня драться. Мечом, копьём, чем угодно.

— Я и так тебе должен. Могу учить в счет долга.

— Твой долг стоит гораздо дороже этой мелочи, — нарочито спокойно ответил я, глядя как лицо Корна начинает вытягиваться, а скула Сайруса непроизвольно дёрнулась при слове «мелочи». Как же мне хотелось подольше насладиться своим триумфом! Но Сайрус промолчал, а Корн продолжал наблюдать за нами со всё возрастающим интересом…

— Какой еще долг? Ты когда Рэю задолжать успел? — спросил Корн уже совершенно другим тоном. Любопытство полностью вытеснило из него весь негатив.

— Он Эльму вернул.

— Чего⁈ Два года в коме — и ожила⁈ — Корн кажется, не знал, чему больше удивляться — самому факту, или тому, что, по словам Сайруса, это была моя заслуга. — А этот паршивец тут при чем?.

— «Легкий круг». И… он облегчил ей выход…

— Мда… Стоило на сутки отлучиться, а тут вон какие дела, оказывается, творятся… Так ты бы сразу сказал, что для неё… Будут зелья тебе. Но сварит он. — мстительно указал он на меня, но Сайрус только спокойно кивнул. Мне кажется, его сейчас вообще ничего не волновало, кроме скорейшего выздоровления Эльмы.

Он невозмутимо повернулся ко мне.

— Уроки буду давать по своим правилам. И никакого нытья. Я этого еще в походе наслушался. Одна жалоба — и тут же распрощаемся.

— Когда начнем?

— Я за тобой зайду.

— А, еще, Сайрус. — окликнул я его, — Мне нужна эссенция маны, склянок пять-шесть. Я «целостность» хочу сварить. У Тагриса запасы точно есть. За услугу сварю «целостность» и тебе, сверх всяких уроков. Штука редкая, пригодится. Не используешь, так продашь.

Сайрус подумал буквально пару секунд, видимо прикинул цены, и снова кивнул.

— Он даст, — сказал Сайрус.

И я в который раз мысленно посочувствовал Тагрису: «он даст» в этом исполнении звучало как уже свершившийся факт, о котором Тагрис будет не очень рад узнать.

— Стоп-стоп-стоп. — Корн вдруг резко встал, — Погоди-ка, партнёр. Ты за шесть склянок эссенции пообещал «целостность»? Ты в уме, нет? Это как за подай-принеси золотом расплачиваться!

— У меня рецепт дешевый и стабильный — пожал плечами я. — Вы же сами экзамен принимали.

— Рецепт у него… — Корн развернулся к Сайрусу, ища, видимо, союзника в борьбе за здравый смысл. — Нет, ты слышал? Три недели в партнерах, из которых две его не было — а раздаёт «Целостность» всем вокруг! И тем обормотам у двери — тоже! За то, что они дверь стерегут! Дверь! Мою!

Не знаю, чего он так завёлся. Видимо слишком много шокирующих новостей за короткий отрезок времени, а тут привычная тема, на которой можно сосредоточиться.

Сайрус, коротко попрощавшись ушел, а Корн начал ходить из угла в угол — как будто и не сидел без сил двадцать минут назад.

— Бог с ней, с «целостностью». Сам всё купишь, сам сваришь. Кому хочешь, тому и отдавай. Но… Эльма… Что значит, ты выход облегчил? Ты поэтому меня про круги мучаешь?

Тон у старика был такой, что врать не хотелось. Да и смысл? Поворчит, конечно, что глупостей наделал, ну и ладно. Уже не помню точно, что я говорил ему про татуировку, а что нет, поэтому пошел по порядку, начиная с того, что понятия не имею откуда она взялась, что это клапан, и что он очень жадный до маны.

Старик долго думал, просто сказал в итоге, что не может такого быть — мана не всасывается в воина Ци. Однако это было… И в итоге пришли к тому(говорил только Корн), что любое пользование татуировкой и клапаном отныне исключается, потому что до добра это не доведет. И с этого дня все варки правой рукой. Никакой Ци и маны в левой, до тех пор, пока не разберемся. Всегда. Я лишь согласно кивал. Доводы были разумные. Еще разок сварю «целостность» левой и всё. Куплю себе «руку алхимика» в правую, денег после продажи сегодняшних партий должно будет хватить, с теми что уже есть. Хотя не факт, что получится, ведь «рука алхимика» это апгрейд моего «малого круга», и может не встать в другую руку. Дела-а-а…

В общем, на этом и разошлись, и я со спокойной душой пошёл спать. На тренировки с Сайрусом договорился, с татуировкой хоть немного, но разобрался, и всё вроде было нормально.

Не знаю, сколько прошло времени до прихода Сайруса, но по ощущениям минут пять. Проснулся я от того, что он похлопывал меня мечом плашмя по лицу, уху, шее, плечу. До всего, до чего дотягивался, пока я спал на боку, в общем.

— Ты только что умер. Вставай.

За окном только начало светать, а тренировка, кажется уже началась. Я хотел что-то сказать, но вовремя закрыл рот. Как там говорил Сайрус? «Никакого нытья». Это будет сложнее, чем я думал.

Он оставил меня одного, дав три минуты. Я оделся, хлебнул воды и часть плеснул на лицо, чтобы хоть как-то взбодриться. А потом выполз вслед за ним наружу, щурясь на серое небо. Сайрус уже стоял посреди двора и неспешно перекидывал из руки в руку две палки — обструганные, в длину меча, с тканевой обмоткой на конце.

— Держи. — Одна палка полетела в меня.

Я поймал палку и спохватился:

— Слушай, а меч? Я же так и не купил меч. Может, сперва в лавку, пока рынок…

— Кто сказал, что ты готов держать меч?

Крыть было нечем. Палка так палка.

Методика Сайруса оказалась довольно простой. Если во время похода он тренировал меня на тварях, то теперь атаковал сам, раз за разом, и, двигаясь нарочито медленно, фиксировал мою смерть.

За первую четверть часа я услышал «мёртв» одиннадцать раз, это кроме многочисленных, «несмертельных», но довольно болезненных ударов по рукам, ногам и рёбрам. Считал, потому что ничего не понимал. Я думал, он мне покажет, как правильно бить, как блокировать, но вместо этого, казалось, он просто хотел меня избить. Попал, блин, в лапы садисту. Или это проверка на прочность такая?

Обозлившись на него, и на себя, потому что ничего не мог ему противопоставить, я перестал пытаться ударить и только рвал дистанцию, пользуясь тем, что он двигается медленно, с моей скоростью. А сам в это время плёл отражение и подставил предплечье под один из ударов.

Предплечье отсушило мгновенно, но главное — отражение сработало, призрачная копия палки прилетела ему в плечо, но Сайрус, кажется, даже не почувствовал.

Я сжимал и разжимал кулак, стараясь привести руку в норму, и ещё сильнее ругался. Мне очевидно было больнее, чем ему, нафиг так подставляться.

Он опустил палку, коротко хмыкнул, и непонятно было, ругает он или хвалит.

— Отражение. В спарринге. Против учителя.

— А что мне ещё делать, — огрызнулся я.

— Чувствовать.

— Как ты меня бьёшь? Это я почувствовал прекрасно.

— Ты не должен думать в бою. Ты должен чувствовать. Ни на что не смотреть, но видеть сразу всё. Ладно, попробуем по-другому. Пойдём.

Я с облегчением вздохнул. Ну вот, кажется, сейчас будет что-то полезное, а не эта странная фигня. Если я правильно понимал, что он имеет в виду под «чувствованием», то это что-то вроде интуитивных/автоматических решений, которые принимаются неосознанно на базе сотни раз виденных ситуаций. И естественно, это был долгий путь. Можно же начать с базы, верно?

Я шёл вслед за Сайрусом всё дальше и мечтал о нормальной тренировке, когда он сказал короткое «пришли». Я оглянулся — мы дошли до узкого переулка, вроде того, в каком я очнулся в этом мире, только вместо трактира вокруг были плохонькие домики, кое-как слепленные из того, что даже строительным материалом назвать было трудно. А потом Сайрус приложил пальцы ко рту и три раза коротко свистнул, а потом один раз длинно.

В течение минут двадцати пришли семь парней лет двенадцати-пятнадцати на вид. Нескладные подростки в потрёпанной одежде со злыми глазами волчат.

— Кто даст ему по морде, даю половину серебряной монеты. Цепляться, ронять на землю нельзя, только кулаки. — Показал на меня палкой Сайрус, и обратился уже ко мне. — Рэй, тебе их бить нельзя. Дети всё-таки. Так что твоя задача видеть их удары и уклоняться, потому что деньги пойдут из твоего кармана.

— Дядь, да что он нам сделает. Пусть бьёт, если хочет, — ощерился самый низкий из пацанов.

Однако, когда Сайрус на него внимательно посмотрел, ойкнул и спрятался за спинами ребят постарше.

Я даже понять ничего не успел, как на меня накинулись со всех сторон. И, что крайне удивительно, я даже не запаниковал.

После своры костегребней уличная шпана не казалась серьёзной угрозой, но первый же прилетевший в скулу кулак дал мне понять, что я заблуждался. Бьют они сильно и быстро. Дети, блин…

И их было семеро. Пока я ловил взглядом одного, второй заходил сбоку, третий в спину. Я дёргался от каждого замаха по отдельности и пропускал, пропускал, пропускал. На самом деле, у этих детей даже техники ядра не было, и мои 203/225 Ци, которые являлись усилителем всего, очень сильно помогали — вот только помогали выстоять, а не уклоняться вообще от всего. Реген почти мгновенно затягивал ссадины, скорость снимала половину ударов, но одной живучести против семерых не хватало: их было просто слишком много, чтобы уследить.

А потом я перестал их пересчитывать. Когда мой мозг полностью сосредоточился на уклонении, отринув все иные мысли, стало что-то получаться. Я казалось, видел разом всё: кто где встал, кто отвёл руку, откуда сейчас прилетит. Тело уходило само, на полшага раньше мысли.

Я всё время видел рядом Сайруса в бою и не представлял адекватно собственные возможности. Так вот, за пару минут привыкнув к тому, что меня атакуют, удары я пропускать перестал. Моя реакция была быстрее, чем у них, мои ноги были быстрее, и работала регенерация. Сайрус объявил перерыв минут через десять, потому что мальчишки выдохлись, а я, кажется, только-только нащупал краешек того самого «чувствуй» и расходиться не хотел.

Сайрус отсчитал медь для троих парней, и четвёртому дал целую серебрушку — тот умудрился подловить меня два раза. Платил он только за удары по лицу, а их было не так много.

А мне, что удивительно, начинало нравиться.

Шпана, получив деньги, воспряла духом, но во втором раунде по мне попало только разок — уходил от одного удара и получил встречный, но и только. Парни мешали друг другу, падали, ругались, и, кажется, тоже веселились. Двое даже подрались между собой.

Когда на ногах остался только я, тяжело дыша, я даже по-своему оценил мудрость Сайруса. Эта победоносная встреча со шпаной прибавила мне уверенности, и я на маленький шажок, кажется, приблизился к «чувствуй».

Трое парней, которые так и не попали мне по лицу, были совсем грустными, и я предложил Сайрусу всё-таки дать им пять меди, и тот одобрительно кивнул. Думаю, ждал, пока я предложу, а так бы и сам дал.

Я подумал, что сейчас Сайрус решит повышать ставки, позвав мужиков повзрослее меня бить, и я решил его опередить, потому что в голове чесалось от одной мысли и успокоиться я не мог.

— Сайрус, давай с тобой так же, на кулаках.

Он скептически посмотрел на меня, а потом начал мутузить.

И я сильно пожалел о таком решении, да чего уж. Я старательно плёл отражение на правом кулаке, но просто не мог по нему попасть. Получилось, только когда я уже пару раз оказался на земле — Сайрус довольно чувствительно обозначал удары, но не бил сильно, и, что самое обидное, двигался медленно, примерно как я, а мне это всё равно не помогало.

Вспыхнула радужная плёнка, а потом непонятная призрачная клякса ударила по Сайрусу.

Да! Работает! Третий закон Ньютона работает и здесь: я бью Сайруса, его тело бьет по пленке меня, с моей силой, и такой же силой удар прилетает ему обратно, поверх моего собственного. Двойной импульс, по сути. Я ведь могу не только принимать удары на пленку, но и бить ей, получается.

— Это что было?

— Ещё не понял, сейчас проверю. Можешь просто встать и вытянуть кулак? Держи так, будто разглядываешь камешек. — И я положил ему на кулак камешек, о котором говорил.

Я снова сплёл плёнку, так быстро, как только смог, и ударил по кулаку созерцательного Сайруса. Кулак немного отлетел, камешек так и не упал, а плёнка осталась на месте. Возврата нет, хотя руку я себе отбил вполне ощутимо.

Ну да, отдача есть, а ответки нет. Значит, и тут враждебное намерение ключевое. Бить первым или из засады бесполезно, только в разгар драки.

Да уж, интересная способность. В аниме-сшибках кулак-в-кулак мне бы не было равных. Один точный размен, и противник получает вдвойне, а я как обычно. Хоть в рукопашники иди…