— Так. И что я пропустила?

Когда колокол замолк, Тагрис сориентировался раньше всех:

— Ничего особенного. Тебе сейчас лучше не переживать и хорошенько отдохнуть. Сбор вас не касается, это для стражи. Если бы случилось что-то серьёзное, колокол бил бы иначе.

А потом он перешёл на лекарский: режим, питание, восстановление, «никакой маны минимум неделю». Я уже не вслушивался. Хотелось бежать к Корну — мало ли, кто-то решит ломиться к нему под шумок? Или, вдруг, старик уже закончил прорыв? В любом случае, здесь я уже точно не нужен, а там — очень даже.

Сайрус, видимо, что-то заметил — он вообще замечал всё, что я хотел бы скрыть, и ничего из того, что я хотел бы показать. Он молча взял табурет, подвинул его к кровати и сел так, что стало ясно: этот человек отсюда не уйдёт, даже если дом загорится. Причем, дом сгорит, а он останется сидеть. Потом кивнул мне:

— Найду тебя вечером.

Прозвучало, как обычно, угрожающе. Но я отчётливо понял, что он подразумевает «буду должен» — и хочет это обсудить. Неужели я начинаю различать оттенки в его одинаковых фразах? Так, глядишь, через год смогу вообще всё понимать, что он имеет ввиду.

Наскоро попрощавшись, я выбежал из дома.

Утренний воздух совершенно не помогал проветрить мозги. Напрягал Тагрис с его слишком внимательными взглядами. Напрягала рука, которая чесалась без остановки, как будто под кожу кто-то загнал сотни маленьких иголок. Но больше всего напрягала сама татуировка. Судя по вчерашнему, она впитала колоссальный объём маны — и куда всё это делось? Из руки я ману выдавил, но этот странный клапан… Куда он ведёт? Сколько там ещё места? Что будет, когда место кончится? Почему я вообще задаю себе эти вопросы уже после того, как сунул руку в контур?

Ответов не было, и прямо сейчас взять их было неоткуда. Зато теперь у меня имелись знакомые маги высоких кругов, и один из них, кажется, что-то понял.

Дом Корна я увидел издалека — и сразу же заметил проблему. У двери стоял мужчина со светлыми волосами, собранными в конский хвост, и барабанил в дверь кулаком. Судя по позе, барабанил давно, злился и куда-то опаздывал.

— Не стучите! — крикнул я, снова переходя на бег. — Корн занят!

Он обернулся, и я понял, что знаю его. Он приходил в лавку — давно, я тогда ещё не работал, а только получил от старика список ингредиентов на закупку. Добротная кожаная броня, полуторник, пара шрамов на подбородке. Тогда он показался мне человеком, привыкшим приказывать. За прошедший месяц привычка, похоже, только окрепла.

— Чем занят? На втором этаже свет горит, я же вижу, что он тут.

— Он прорывается на четвёртый круг, — решил я сказать как есть. Вряд ли это долго будет секретом, а с этим человеком, подумалось мне, лучше быть честным. Такие враньё не прощают, а вот честность иногда засчитывают.

— Нашёл время, старик. — Он раздражённо пнул камешек, и тот улетел куда-то за угол со скоростью арбалетного болта. — Давно?

— Позавчера вечером начал.

— Ну, значит, к вечеру будет доступен. Либо никогда, — мрачно констатировал он и тут же, без перехода: — Ладно. Приставлю сюда пару парней, чтобы старика не отвлекали. Ещё один маг четвёртого круга нам сейчас будет поважнее, чем алхимик, — кивнул он каким-то своим мыслям.

Ну, про никогда, это он зря. Хотя, он же, разумеется, понятия не имел об эликсире, а значит, имел полное основание беспокоиться. Я мысленно споткнулся о другое. Поважнее, чем алхимик. То есть зелья у них есть, а вот боевых магов не хватает? Или зёрна собирать не успевают? Что вообще должно происходить, чтобы город начал пересчитывать магов поштучно?

— А что происходит? — осторожно спросил я. — Почему колокол бил общий сбор?

— То не про вас. — Он махнул рукой, окинув меня коротким взглядом, оценив, что я без оружия, без брони, и ценность в хозяйстве явно представляю сомнительную. — Тварей больше стало. Собираем всю добычу и запираем город. Постой пока тут, ребят скоро пришлю.

И ушёл — быстрым шагом человека, у которого еще много нерешенных дел. Я так и не узнал его имени. Но почему-то был уверен, что ещё узнаю.

Следующие полчаса я маячил под дверями лавки, наворачивая круги и прислушиваясь. Из-за двери не раздавалось никаких звуков, ни шороха, ни ворчания.

— Держись там, — прошептал я. Понятно, что не услышит, но хотелось. — Снаружи всё под контролем.

Контроль, впрочем, был условный. Стена возвышалась совсем рядом — рукой подать, — и если она от чего и защищала, то точно не от звуков, того самого непрерывного гула, который не давал мне покоя. Очень хотелось подняться и оглядеть окрестности при свете дня. Но по закону подлости я был уверен: стоит отойти, и сразу заявится кто-нибудь буйный.

Предпосылки имелись. Сначала пришёл слащавый тип, представился Иркином и с разбега объявил, что у него для Корна есть «партия отличного товара по случаю событий». По случаю событий, ага. Неужели он у кого-то купил требуху и всерьез думает, что кому-то здесь продаст? Точно купил, не похож он на воина. Я указал ему на табличку и вежливо послал его до вечера, но по глазам было видно, что обиделся. Вернется, наверно, и жаловаться на меня будет. Пофигу.

Потом пришёл мужик в стёганке, запыхавшийся и злой, и с ходу потребовал лечебные зелья. В гарнизоне их одиночным охотникам не выдают, а товарищу его совсем плохо, нога до кости разорвана, лекарь занят господами, и вообще где справедливость. Я мог только развести руками, и делал это с очень поганым чувством. Зелья, ингридиенты и инструменты были за этой дверью. Я, алхимик, который мог сварить практически любое лечебное зелье, стоял перед запертой дверью мастерской, и ничем не мог помочь. Мужик выругался, а я предложил сходить к конкурентам, перечислив пару имен — благо, из постоянного ворчания Корна знал, когó он считал конкурентами. Всех же остальных, качество которых не дотягивало до определенной планки, он называл просто отребьем и шарлатанами.

Наконец явились обещанные «парни», двойка стражников, молодые и очень недовольные. Недовольство они не скрывали:

— Самое вкусное же там, — ныл первый, кивая в сторону стены. — Под шумок зерно С-ранга впитать можно задарма. Их столько, что собирать не успевают, понял? Валяются. А мы тут дверь охраняй.

— Да и интенданты озверели. Раньше в такой ситуации легко было с рук зерно купить дешево — их там столько, что никто уж и не считает. Я вчера подошел, а он грит, не стоит моя пара золотых визита серых. Такой шанс упускаем… а тут дверь, — со значением сказал второй, — которая нахрен никому не нужна.

Я заверил их, что дверь исключительно важная, и от нее зависит многое. Даже пообещал, что если отлучаться не будут, по «целостности» им подгоню. Думаю, если что, Тагрис не откажется для нее эссенции по-быстрому наварить. У него сейчас положение шаткое, этим можно воспользоваться.

Услышав про «целостность», парни преобразились буквально на глазах. Даже смешно: еще секунду назад они, совершенно меня не стесняясь, и не выбирая выражений, ругались, лениво привалившись к стене. А тут сразу выпрямились, встали по стойке смирно по обе стороны двери, и заверили меня, что в радиусе ста шагов от лавки всё будет тихо и спокойно, как на званом обеде у старой девы. — Они заржали.

Ну, про сто шагов — это они, конечно, загнули, особенно учитывая, что городская стена располагалась гораздо ближе, но да ладно.

Главное, чтобы не ушли и меня дождались. Волновался я за старика. Знавал я один мир, где мародерства могли начаться просто из-за победы или поражения любимой команды… футбольной, например…

— Не переживай, дождемся. Ты ж нам теперь по «целостности» должен. Без нее не уйдем. — Ответил тот, что был постарше. Говорил, вроде, вежливо, но лёгкая угроза в голосе звучала. Даже не угроза, а так, предупреждение. Я их заверил, что эликсир точно будет, как только попаду в мастерскую и достану нужные ингредиенты, буквально пара дней. Они синхронно кивнули, я успокоился, и с чистой совестью рванул на стену.

Я слегка опасался, что проход на стену сегодня могли перекрыть. Но как оказалось, на стену пытались подняться все, кому не лень, или кому не страшно. Стражник с копьем только лениво мазнул по мне взглядом и ничего не сказал. Правда, за мной шла женщина с пацаном лет семи, и вот их уже стражник не пустил. Интересно, женщин или детей не пускает?

Наверх я взлетел быстро, и оперевшись на парапет, ненадолго забыл, как дышать.

Монстры шли сплошным ковром.

Не «много монстров». Не «огромная стая». Вот реально разноцветный ковер, от подножия стены и до самого подлеска на горизонте, шевелящийся, плотный, с давкой и толкучкой. Твари всех мастей, четырехлапые и прямоходящие, D и C ранги, все просто куда-то ломились, забыв обо всём. Гул, который я слышал в городе, здесь превратился в вибрацию. Стена ощутимо вибрировала через камень, через мою обувь, отдаваясь прямо в костях.

Вот пронесся молниевый тигр — интересно, наш старый знакомец или нет? Он бежал немного в отдалении, то и дело раздавая кому-то удары, и огромными прыжками пролетал по десять-пятнадцать метров, приземляясь другим тварям на головы и периодически рычал так, что перекрывал даже весь этот гул. Полосатый красавец вполне при желании мог запрыгнуть на стену. И не только он. Поэтому отряды лучников и копейщиков постоянно патрулировали периметр. Нельзя сказать, что им приходилось отражать атаки слишком часто, все-таки высота стены была не меньше шести метров, а летающие твари попадались и того реже, но общая картина нашествия держала в постоянном напряжении.

Я невольно поёжился и перевел взгляд к воротам.

Прямо под стеной, перед этим ковром, работали люди.

Бывший лагерь облавы был уже полностью затоптан — от палаток и разделочных столов не осталось следа. Но, что удивительно, люди не бежали, а организованно отступали: строй сжимался к воротам медленно, огрызаясь, без давки. Впереди стояли отряды стражи с ростовыми щитами, за ними мечники и копейщики, и периметр сужался так аккуратно, что чувствовалась нереальная выучка. Изредка какая-то тварь продавливала щиты — строй вздрагивал, смещался, из глубины коротко били техники, маг упаковывал всплывшее зерно, и всё продолжалось.

А в ворота за их спинами одна за другой заезжали телеги. Лошади бились, паниковали, но сопровождающие знали своё дело и не давали создать затор.

Сотни телег. С тушами, уложенными как дрова. С ящиками зёрен. Я попробовал подсчитать стоимость одной телеги с зернами, и понял, что не смогу даже приблизительно. Каждая телега была словно укрыта каким-то пологом или щитом, который мешал точно рассмотреть. Но все равно, сколько их там, внутри, тысячи? А потом прикинул, сколько таких телег проезжает за минуту, — и молча сел на выступ парапета. Конечно, с зернами была каждая десятая телега, а то и двадцатая, но всё равно… Сейчас снизу, скрипя осями, ехали чьи-то состояния, оплаченные кровью. И судя по тому, что творилось в строю, кровью большой.

Потери были постоянно. Я видел, как одна тварь, земляной медведь С ранга, вроде бы, просто разметал кусок строя, как кегли. Монстра прикончили и залатали дыру за секунды. Но люди, которые там стояли, не поднялись — они исчезли. Абсолютно незаметно, их крики даже не долетели до стены. Они просто были, и вот их нет, погребённые под ковром туш.

Это продолжалось часа два. К концу второго часа весь строй оказался у распахнутых ворот — но их не торопились закрывать.

Я перебрался на другой участок стены, с которого было лучше видно: в этом месте стена делала небольшой изгиб, и с его выпуклой части я хорошо видел внешнюю сторону городских ворот. Пока я менял дислокацию, лучники расчистили небольшое пространство перед воротами, выпустив веер огненных стрел, судя по эффекту, усиленных техниками и профильными слоями, мощно прибивших ближайших тварей, и из-за щитов, прямо навстречу ревущему потоку монстров, вышли два мага.

Один из них создал что-то вроде силового барьера, который оттеснил беснующуюся реку еще дальше от ворот, создавая пространство для маневров.

А потом к нему присоединился второй и активно заработал руками — движение было такое, будто он рвёт невидимую верёвку, — и тварей перед ним действительно рвало. В смысле — на куски, десятками, широкой полосой. Первый тем временем начал плести что-то медленное, и я не сразу понял, что происходит. Все зёрна, всплывшие только что и те, что остались лежать на поле при отступлении, — снялись с мест и поплыли к нему по воздуху, одновременно упаковываясь слоями маны, поскольку из строя вышел коренастый вояка с ручной тележкой и невозмутимо принялся руками перекладывать в неё урожай.

Потом маги поменялись: первый ударил струями огня — хотя, скорее даже, реками огня, а второй стал притягивать зёрна.

Я стоял и откровенно офигевал от увиденного. Притягивать зёрна массово, с трёхсот шагов, не глядя, параллельнно их пакуя — это техника уровня шестого круга, не ниже. Интересно, а девушка Сайруса тоже так сможет? Ну, когда поправится, конечно?

Я смотрел на этих двоих и заново оценивал магов.

Как они работали!.. Ни одного лишнего движения, смена ролей по таймингу, даже мужик с тележкой никому не мешал и под случайную атаку не попал, хотя все время был рядом. Так не импровизируют. Кажется, я начинал понимать, что такое Вдох для этого мира — и почему город, узнав о волне, не запаниковал, а принялся собирать телеги. Почему город, живущий в республике, которая тысячи лет не видела войн, прятался за стенами.

Четыре тележки, полностью забитые зёрнами. Только тогда маги отошли за ворота.

Город захлопнул створки. Сверху с лязгом упала решётка.

А люди у ворот заорали. Радостно, хором, в сотни глоток — здравицы страже, магам, кому-то по имени, кого я не знал. Кто-то затянул песню.

Правда, орали не все. На фоне общего буйства они были почти невидимы: там мужик сидел прямо на земле, привалившись к колесу телеги, и смотрел вникуда. Вот пожилая женщина расталкивает празднующих, явно кого-то ищет. И, что удивительно, находит, живого и радостного парня. Меня даже отпускать начало от этой картинки, но я заметил еще двоих, они стояли над сложенным у стены чьим-то снаряжением.

Я услышал кашель и обернулся. Рядом со мной на стене немолодой копейщик стянул шлем, вытер лоб и сказал, ни к кому не обращаясь, с абсолютно спокойной уверенностью:

— Ну, всё. Теперь стоим и ждём. Владыка да нас не оставит. — и сделал какой-то жест рукой, сложив указательный и большой пальцы кольцом и приложив к груди, явно на автомате.

Владыка. Опять этот их безымянный «Он». Я оглянулся: никто и бровью не повёл, и их лица выражали только молчаливое согласие. Только повторили за ним этот жест.

Выглядело как что-то религиозное. Не ужели здесь есть какой-то бог, который за всем следит? И делает это активно, раз люди настолько верят?

А я смотрел за горизонт, на бесконечную реку бегущих монстров, огибающую город, как стремнина огибает скалу — и пытался настроить себя на философский лад. Интересно, а можно как-то сразу перейти к стадии принятия ситуации, минуя отрицание, гнев, торг и депрессию? Не хочется тратить на всё это душевные силы….

Всё. Я в ловушке. Город захлопнулся — и сколько он так простоит? Насколько хватит еды? Тут полные телеги туш монстров, но употребляют ли их в пищу? И ведь это всё начнет скоро портиться…

Потом я посмотрел на северо-восток, и по спине пробежал холодок.

Там, в паре километров, стоял лагерь одного из кланов — я видел его вымпелы ещё вчера вечером. Сейчас над лагерем метались последние вспышки техник и магии, постепенно редеющие. Клан не успел за стены, или не захотел, добирая добычу до последнего, пока река не пришла к ним. Я стоял и смотрел, как вспышки гаснут, одна за другой, а за моей спиной, у ворот, пели. Никогда ещё мне не было так неуютно от чужой песни.

Совсем скоро лагерь затоптало. Просто затоптало, поглотило потоком, а река монстров этого даже не заметила и потекла дальше.

— Так им и надо, — равнодушно бросил немолодой копейщик.

Я хотел вскинуться, но быстро осёкся. Всем было все равно, что куча людей погибла. Тут, видимо, не принято переживать за кланы. Интересно, почему….

Я прошёл по стене на другой участок, посмотреть, что происходит у второго клана. Я конечно их не знал, но видимо, я еще не мог равнодушно закрывать глаза на чужую гибель. И увидел вторую клановую стоянку. Эта, слава богу, стояла. Над ней висел мутноватый силовой купол, и твари обтекали его, как обтекали городские стены. Купол такого размера, это либо очень сильная магия, или, что вероятнее, артефакт, и хороший. Интересно, сколько народу набилось под него и надолго ли хватит заряда? Ещё один камень в реке монстров.

Как и город. До меня наконец дошло, на что я смотрю весь день: это не осада. Это просто огромный волнолом. Монстры бежали — им было не до того, чтобы лезть на камень. Волна пройдёт, схлынет, и…

Я вёл взглядом вдоль реки, почти успокоенный, и тут зацепился за холм.

На гребне дальнего холма, в лучах солнца, как на пьедестале, стояла фигура. Белая, неподвижная, с длинным древком за плечом и глефой в руке. И монстры вокруг него не двигались, а находились примерно на одних и тех же местах.

Ледяной Царь обезьян смотрел прямо на город. Постоял и спустился вниз. Я проследил за ним взглядом и на всякий случай протер глаза. Он подошёл к двоим — один из них, такого же роста, прямоходящий ящеролюд, с гребнем от затылка до хвоста. А второй голем. Каменный, и настолько огромный, что на его фоне трёхметровый Царь выглядел ребенком. Я вообще сначала подумал, что это просто груда камней, пока он не начал двигаться. Вот кто точно может подойти к стене и встретиться глазами со стражниками. Если конечно у этого голема есть глаза. Отсюда не видно.

Твою мать. Три босса разломов. На одном холме.

Я сбежал со стены, наверное, быстрее, чем поднимался, и пошёл куда глаза глядят, старательно дыша и старательно думая правильные мысли. И правильные мысли были такие: я сильно недооценил этот город. Слаженность строя, сила магов, купола, обозы — они будто всю жизнь готовились именно к этому моменту. Может, каждый Вдох так и выглядит, и для них это просто работа. Тройка боссов ничего городу не сделает, даже со свитой: да, стены невысокие, и тот же Царь, пожалуй, допрыгнет — но один он много не навоюет, а лестниц твари не построят, на то они и твари. Да и маги показали свою мощь, поэтому не думаю, что голему дадут спокойно ломать стену.

Но, как я ни старался, не-правильные мысли быстренько выгнали правильных взашей. Боссы разломов не ходят вместе. Никогда. Каждый сидит на своём Сердце, может мигрировать со своей стаей, но договариваться… Да, я слышал, как две царственные обезьяны ругались, но они вообще-то друг друга называли братьями и обсуждали договор. До-го-вор. А эти — вообще совсем разных видов. Что должно случиться, чтобы три владыки оказались на одном холме? Что такого в городе, что они перестали бежать и остановились?Не может же это быть из-за того навершия в виде головы обезьяны? Ну что в нём такого, чтобы штурмовать город?

Мало ли на что они смотрят? Город большой, совпадение. Бывают же совпадения.

До вечера я слонялся по задыхающемуся от телег городу, надеясь что хотя бы активная ходьба упорядочит мою кашу в голове, и к лавке вернулся уже в сумерках. Издалека увидев стражников, я задумался — а не много ли я им предложил? Хотя, пофигу. Для меня выйдет немного, а репутацию какую-то заработаю. Судя по тому, что город закрыт, мне эта репутация ещё понадобится…

Подойдя поближе, я обменялся с парнями короткими кивками. Но мне было уже не до них — таблички «закрыто» больше не было.

Я взлетел по крыльцу и ворвался внутрь, колокольчик звякнул и улетел с крючка, упав на пол.

Корн сидел за прилавком.

Не отдыхал в постели, как положено магу после прорыва, а за сидел прилавком. Закутанный в одеяло поверх рабочего фартука, с заметно дрожащими руками, но ясными, цепкими глазами.

— Да, мне еще двери оторванной не хватало, — чуть тише обычного проворчал он.

— Мастер, — сказал я, и внутри наконец разжалось то, что было поджато двое суток. В старика-то я конечно верил, но всё равно волновался. — Вы только очнулись — и первым делом открыли лавку?

— А когда её открывать? — Корн посмотрел на меня как на убогого. — Если верить этим, у входа, город заперт. Значит зелья скоро будут на вес золота, а он спрашивает. Осада, дурень, это лучшее время для торговли. Мой дед в осаду заработал на дом в столице. — Он попытался перевернуть страницу, промахнулся дрожащими пальцами, выругался и перевернул со второго раза. — Кстати, о торговле. Что это за два оболтуса торчат у моей двери с рожами, будто им доверили казну республики? Ты во что меня втянул, пока я отсутствовал? Они же перепугают всех.

— Это стража. Вас охраняют.

— Меня. Охраняют. — Корн произнёс это по слогам, пробуя на вкус. — Сорок лет никто не охранял, и вот пожалуйста. Дожил. Чья забота?

— Приходил один воин. Светлые волосы, хвост, шрамы на подбородке. Очень спешил и очень расстроился, что вы заняты. Сказал: маг четвёртого круга городу сейчас важнее алхимика, и приставил охрану, чтобы не отвлекали. — я решил скромно умолчать о своём обещании взятки.

— А, этот… — Корн хмыкнул с непонятной интонацией. — Важнее алхимика, значит… Ну-ну. Посмотрим, как он запоёт через недельку-другую, когда гарнизонные запасы кончатся. — Он отложил перо. — Кто ещё приходил? По глазам вижу, что приходил.

Ну, ладно, докладывать так докладывать.

— Двое. Первый назвался Иркином. Предлагал «партию отличного товара по случаю событий».

— Иркин. — Корн скривился, — Шакалёнок с южного рынка. Вот уж кого я точно видеть не хочу. Скажи этим, на входе, чтобы не пускали его. Я бы и сам, но вставать не хочется. Второй кто?

— Охотник. Товарищу ногу разворотило до кости, гарнизон зелья одиночкам не выдаёт, лекари в первую очередь занимаются теми, кто поважней. — тут я невольно сжался, ожидая отповеди старика, — Я ему, это… назвал пару имён из ваших… конкурентов.

— Кого назвал?

Я перечислил. Корн пожевал губами и нехотя кивнул:

— Сойдёт. Эти хоть не отравят. — И тут же, без перехода, — Значит, так, партнёр. Гарнизон зажал зелья для вольных. Вольных в городе сейчас — тысячи, у половины кто-то лежит порезанный, и город заперт. Ты понимаешь, что это значит?

— Что цены на лечебные…

— Это значит, — перебил Корн, — что прямо сейчас ты будешь варить. Очень много варить. Руки твои, но я подскажу. Сам я сейчас… — он поднял дрожащую ладонь, посмотрел на неё с отвращением и спрятал обратно под одеяло. — Сам я сейчас разве что учётную книгу удержу, и то недолго. Но голова у меня работает, а больше от мастера ничего и не требуется.

Я кивнул, одновременно не понимая, радоваться или нет. Кажется, сегодня спать я лягу поздно. Зато я буду варить что-то серьезное и в больших количествах. Корн так и не доверял мне ничего кроме мелочи, мол, руку набить надо. Война это не только проблемы, но и возможности, да?

Но на самом деле мне полегчало. То, как уверенно он говорил о будущем, вселяло надежду. Может, это я просто паникер и вижу проблемы там где их нет. Иначе не объяснить общее спокойствие в такой страшной ситуации.

— Конечно, мастер. Готов приступать.

Я подошёл к нему, чтобы дать руку, но тот отмахнулся и проворчал, что не настолько еще старый, чтобы без чужой помощи встать не мог. Оперся руками о прилавок, и поднялся, возвышаясь надо мной на голову. Он почти всегда сидел,и я каждый раз забывал, какого он роста. Сейчас, когда он немного пошатывался, это было еще заметнее.

— Чего пялишься? Иди доставай большой котел из дальнего шкафа. И хорошенько его отмой.