Генерал нас собрал утром. Все об этом знали и поэтому торжественная обмывка полученных кубарей и наград прошла достаточно скромно и без излишеств. А вот прикрепить знаки различия и ордена успели все! И теперь – любо-дорого на них посмотреть!

У меня орден всего один, хотя, как я помню, командир обещал подать отдельное представление за кое-какие наши фокусы. И остальные ребята за это награды получили. Надо отдать должное – здесь не поскупились! Медали получили практически все, некоторые – так и не по одной. Мои взводники, помимо «кубиков» на петлицы, получили ещё и по «Звезде» - это в плюс к медалям! Я считаю, что абсолютно заслуженно! И больше можно было дать! Один только склад Люфтваффе чего стоил! Тут не одну сотню… да, пожалуй, что и тысячу жизней мы спасли! Ведь все это добро, рано или поздно, а ушло бы на фронт. А там, подвешенные на бомбардировщики, эти бомбы обрушились бы с неба на наших ребят…

Но… решили так. Не станем спорить, в конце концов, не за ордена же воюем? Так что у меня орден один… но, зато какой! Красное Знамя – у нас тут только у командира такой имеется!Кстати, он мне мельком упомянул, что всех танкистов, включая техников и прочую обслугу, наградили весьма достойно! Ну, тут я и спорить даже не стану – уж кто-кто, а они однозначно это заработали! Как вспомню, что они в мороз, в лесу, под открытым небом ухитрялись танки свои ремонтировать… У меня у самого, по сей день руки холодом сводит, как об этом вспоминаю! Да и в бою им досталось «на орехи»… И было-то всего их чуток поболее взвода, а сколько делов наворотить сумели?

Совещание Мечников начал с того, что ещё раз поздравил всех присутствующих с заслуженными наградами. А уже потом перешел к конкретике.

- Командование, исходя из результатов последней проведённой операции, приняло решение об увеличении штатной численности вашего подразделения. К существующим трем отрядам будет добавлен четвертый. Его задача – оказание огневой поддержки при проведении мероприятий в тылу. В самое ближайшее время сюда прибудут части усиления. Ваша задача – своими силами, в кратчайшие сроки подготовить их к участию в дальнейших операциях.

- Товарищ генерал-майор! – поднимается с места командир второго отряда. – Как много народа сюда прибудет?

- Изначально мы планировали порядка ста человек. Но посоветовавшись с вашим командиром, пришли к пониманию того, что этого количества вам будет недостаточно… И решили увеличить это число ещё на пятьдесят человек.

А интересно получается! Сейчас у нас весь отряд – чуть менее двухсот человек. Фактически стрелковая рота. А тут сразу на полтораста человек увеличить предлагается… Почти батальон!

Да и то сказать, первый отряд у нас – чистые стрелки-диверсанты, второй – так уж сложилось, больше по перехвату вражеской связи работает и ко всяким там подглядушкам-покрадушкам больше склонен. Третий – мой, больше всевозможными взрывными штуками занимается. Так, чтобы чисто огневой бой вести – у нас никто именно под это не заточен. Нет, стрелять – почти из всего, что, в принципе способно выстрелить, здесь каждый боец умеет. И получше многих! Ну, так уж как-то само собою сложилось – и командира это вполне устраивает. Ибо в любой момент, взяв кого-то из первого отряда, кого-то из второго и добавив из третьего – он получает группу, которая способна сотворить что угодно. Взорвать – пожалуйста! Застрелить – тоже не вопрос. Подслушать чьи-то переговоры или взломать сейф – и это без проблем. Но кто-то же должен и эту работу прикрывать? Так-то мы и сами вполне способны о себе позаботиться, но если бы кто-то моих ребят прикрывал – они бы больше мин поставили!

Так что четвертый отряд - нужен! Это решение прямо-таки напрашивалось! Особенно сейчас… после того, как нам пришлось потерять в бою столько своих ребят… И вовсе не потому, что они плохо стреляли или оказались безнадёжными рохлями – нет! Просто потому, что врагов было больше…

Да и кроме того.

Батальон таких головорезов способен сотворить очень и очень многое!

А совещание шло своим чередом. Выступил Жаров, подробно разобрав некоторые операции и упомянув о допущенных при их проведении ошибках. Похвалил некоторых командиров за проявленную вовремя смекалку – и жестко пропесочил тех, кто таковую вовремя не проявил. Словом – «никто не ушел обиженным»! И откуда в моей памяти всплывают такие выражения?

Но все когда-то заканчивается, подошло к концу и совещание.

- Встать! Смирно! Вольно – разойдись! Старший лейтенант Васин – остаться!

Опаньки… это ещё кому я здесь вдруг стал так интересен? Отстаю от всех и присаживаюсь на край скамейки.

Как ни странно, но вышли все… и я остался один. Непонятно… но… раз команда была, остаюсь ждать. Рано или поздно, но этот вопрос прояснится.

- Это он там, на скамейке, сидит? – человек в военной форме без погон, посмотрел в прорезь, сделанную в стене.

- Да, Виктор Петрович, он. Васин это, - подтвердил генерал Мечников.

- Нет, его лицо мне незнакомо. У меня хорошая память, и если бы я хоть где-то его встречал ранее, то непременно узнал.

- Хм… - Мечников потер подбородок. – С одной стороны – это снимает ряд вопросов. А с другой…

- А что вас вообще интересует? Специалист, насколько я понял, он неплохой, заслуженный. Я его личное дело прочитал…

Оба генерала переглянулись. Их собеседник отличался не только хорошей зрительной памятью – он еще и никогда ничего просто так не произносил! Если бы он сказал, что просмотрел личное дело – это одно. А прочитал… значит, там имелось, что читать! Не просто просматривать – а внимательно изучать! И что же тогда проглядели все остальные?

- … прочитал… Действительно, многообещающий типаж! Быстро принимает решения, которые, впоследствии оказываются единственно верными. То есть – хорошие аналитические способности у него точно есть!

Раз! Это было первое, что дружно проглядели все, кто только не читал это самое личное дело.

- Далее… - Виктор Петрович потер подбородок. – Я заинтересовался списком тех нововведений, которые он в свое время предлагал внедрить в повседневную практику. Часть из них была отвергнута, как недостаточно обоснованные, но кое-что и внедрили. И даже выпустили промышленным образом, пусть и малой серией. И проанализировав результаты применений этих новшеств, я с интересом отметил, что процент их успешного использования оказался неожиданно высок! Как вы полагаете - насколько высок? В процентном, так сказать, выражении?

И он с легкой улыбкой посмотрел на своих собеседников.

- Ну… - после некоторой паузы произнес второй генерал. – Полагаю, что где-то процентов тридцать… или около того.

- А вы как думаете? – вопрос был адресован Мечникову.

- О некоторых его фокусах я наслышан – крайне любопытно! Поэтому… сорок пять -пятьдесят!

- Шестьдесят восемь, - спокойно парировал гражданский. – Я, конечно же, не инженер…

Оба его собеседника ухмыльнулись.

- … ну, скажем так – не военный инженер. Но могу сказать со всей ответственностью – так не бывает! Не может неопробованное на практике изделие – какой угодно степени сложности – сразу же показать такой результат! Дайте вчерашнему колхознику сверхсовременную снайперскую винтовку – и он не выбьет на стрельбище десять десяток. И даже опытный снайпер не так уж сильно от него уйдёт. Просто потому, что это новое для них обоих изделие, и к нему ещё нужно привыкнуть! Ну и известные огрехи производства – тоже имеют место быть… Между прочим, я тут попросил проанализировать работу этого вашего… подопечного…

Как работают аналитики собеседника оба генерала знали не понаслышке!

- И… что же они сказали?

- По мнению тех, кто его знает, кто работает с ним рядом – он вообще относиться к категории молчунов. Предпочитает больше слушать, нежели говорить. Но когда выносит решение, как-то ухитряется кратко, и в то же время – вполне доходчиво, все объяснить. Во всяком случае, его обычно не переспрашивают – все и так ясно. Не без минусов – вспыльчив, быстро приходит в возбужденное состояние. Знает об этом и старается себя контролировать – это уже плюс!

- Выводы?

- Это точно не какой-то там самородок – его учили. Где-то у нас… в смысле – в СССР, не у меня! И учили тщательно. На немецкий он переходит вообще без затруднения. То есть – начал говорить по-русски, а закончил уже как нормальный немец, которого прекрасно понимают его собеседники. Ему нет нужды переводить текст с русского на немецкий – он по-немецки думает.

Мечников кивает.

- Коротич – помните такого? Так вот, он нашел следы нашего… гм-м-м… подопечного. Это группа майора Линовского. Специалист – из тех, кого готовили на глубокое внедрение. Естественно, его личное дело давно уже изъято отовсюду и уничтожено. Это было частью проекта Тухачевского – помните его идею о заблаговременном создании партизанских отрядов на нашей территории? Думаю, вам не надо напоминать чем вся эта идея завершилась, и что сделали с теми, кто активно ее продвигал? Однако, в связи с событиями начала войны, было принято решение о расконсервации таких вот «спящих» персонажей. Но сформированная Линовским группа попала под бомбежку и была уничтожена. А двое выживших попали в госпиталь. Где один из них умер, а второй потерял память…

- И сидит сейчас перед нами… - сжал губы гражданский. – Это многое объясняет… Тех людей, действительно, готовили на совесть! Мы тогда многого не знали и поэтому старались впихнуть в головы курсантов громадный массив информации!

Он еще раз пригляделся к сидящему.

- Надо же… Я и не думал уже, что хотя бы раз увижу кого-нибудь из них…

- Ваше мнение? Что с ним делать? Он может быть как-то для нас опасен?

- Их всех готовили так, чтобы они ждали команды. И они, действительно, могли ждать ее долго… мы не знаем – сколько лет? Линовский, по-видимому, знал. Да… Его же ведь арестовали тогда?

- В тридцать девятом, - ответил второй генерал. – И выпустили – сразу же с началом войны. Полностью реабилитировав.

- Скажите уж точнее, - усмехнулся штатский, - его там спрятали! И вспомнили – когда пришла нужда. Для того, чтобы он расконсервировал этих…

- Так все-таки? – спросил Мечников. – Он опасен?

- Он м о г быть опасен. До момента получения им соответствующего приказа. Он его и получил – от Линовского. И с тех пор его выполняет – бьет немцев. Что вы ещё от него хотите, генерал? Его намеренно обошли при награждении – думаете, я об этом не знаю? Хотели проверить его реакцию, да? И были удивлены ее отсутствием, так?

- Ну… - развел руками третий собеседник.

- Дело в том, генерал, что вы совершенно не учитываете их психологию. Это для вас война – это работа. А для него - жизнь. Он живёт ради этого, понимаете? И мирная жизнь таким, как он, попросту не интересна. Так что, не переживайте – он будет воевать… Отберите у него отряд – уйдет в лес и будет там воевать в одиночку. Отберите автомат – он выстругает рогатину. Не будет ножа – придумает ещё что-нибудь. Вы Сю Вэя помните?

- Не очень… Он все где-то в других кругах вращался, к нам и не заглядывал вообще.

- Да… Жаль, что он умер… Он, генерал, делом занимался! Тогда Тухачевский долго был под впечатлением его рассказов – и предоставил ему почти полную свободу, которой он и воспользовался. Линовский был одним из его лучших учеников – вы об этом знали?

- Нет. Так, вы думаете, что Васин – оттуда?

- Так вы сейчас сами мне об этом и рассказали! Или у вас есть ещё что-то, чего я не знаю? – удивился штатский.

- Нет…

- Ну так и не мешайте ему делать то, чему он всю жизнь и учился.