Под утро сперва моросило, а потом грянули ливень и град разом. Для лета сие буйство стихии выглядело сущей аномалией. Но природная девиация продолжалась недолго.

Как только солнце пробилось через тучи, те то ли резко побелели, то ли испарились. Избыток осадков, несвойственный для начала июня, одарил Псел рябью, а лужайки покрыл широкими, но не особо глубокими лужами, рассыпав их чуть ли не в шахматном порядке.

У лесополки проходило разминирование. Нагнали в Суджинский район после изгнания бандформирований рассыпавшегося квази-государства саперов и военную полицию. Пограничники строили новые опорники.

Хоть границу и отодвинули за тот берег, санитарная зона бешеной собаке не указ, а раненому зверю — как красная тряпка. Однако народ не спорил и не роптал, привыкли… Обстрелы городов и налеты роев дронов, предпринимаемые отдельными и якобы вышедшими из под контроля новых властей Украины банд, не признающих капитуляцию, продолжились, но заметно сократились.

Периметры лесополос, куда во время особо ожесточенных боевых действий, проходивших в последние дни перед уничтожением украиской группировки, доставить провизию можно было только сбросом с коптера, были все еще опасны, особенно для заядлых грибников и любопытных детишек.

Понятное дело, что сюрпризы в редколесье оставил не только павший здесь смертью храбрых Змей, но и оппоненты сильной России, бандеровские наследники полицаев. Их этому и учили — гадить.

Потому Матвей Муромов и Егор Зорин привязали, как полагается, люльки к сиденьям, затянув ремни, и собрались в путь по уже разминированной дороге, на которой через каждые два километра стоял блок-пост с триколором. Ждали только Игоря. Тот куда-то запропастился…

Спал он в доме Муромовых. И припозднился на целый час. Принес из материнского дома тяжеленный старый чемодан, потертый и исцарапанный, но с тугой застежкой.

— Ну и куда ты его определишь? — поинтересовался Матвей. — И что ты туда упаковал, что еле тащишь?

— Мамкины вещи, посуду нужную, набор ложек, альбом с фотками, скарб кое-какой. Я ж наследник как-никак, такой же, как и ты. Могу напополам разделить все, если хочешь.

— Ладно, засовывай в багажник джипа и садись вперед. Себе все оставь, а альбом ты правильно взял. Молодец. Как я не подумал, — повинился вслух Матвей.

Тронулись в путь и ехали спокойно. Чтоб деток не ушатать. Егор на своей машине впереди. Муромовы — сзади.

Патрульный броневик «Тигр» с нарядом Росгвардии, прибывшей на усиление Приграничья, стоял перед блок-постом. Автоматчики остановили гражданские автомобили и попросили предоставить документы.

С документами все было в порядке. Пока их осматривал один из патрульных, детки в салонах убаюкивали бдительность. Однако предписывалось осуществлять досмотр салона и багажника. Перестраховывались из-за участившихся случаев использования гражданских авто для провоза запрещенных грузов, в том числе оружия и взрывчатки. Бандеровская тактика асимметричной диверсионной войны все еще использовалась врагом. Без жесткого контроля все это могло растянуться на годы.

— Что везете в старом чемодане? Огромный, килограмм на сорок, не меньше, — спросил офицер, старший наряда, с явным чеченским акцентом. Шеврон спецназа «Ахмат» на его рукаве подтвердил принадлежность росгвардейцев к «нохчий».

— Личные вещи там, — занервничал Игорь, выскочивший с переднего сиденья и поглядывающий на брата с едва уловимой мольбой вступиться.

— Мамин чемодан это, — подтвердил Матвей. — Там ничего интересного. Если хотите, открывайте.

— Сами не откроете? — сощурил глаз офицер, словно в нем зародилось какое-то подозрение.

— Открой чемодан, Игорь, — попросил брата Матвей.

— Я его еле закрыл, — засуетился Слива. — Там потом хрен закроешь его.

— Ну уж потрудитесь, правила такие. Предписание производить досмотр всего автотранспорта в Приграничье, включая военные машины, — повторил свою просьбу чеченец из «Ахмата». Остальные патрульные напряглись.

Поведение младшего брата показалось странным и Матвею. Тот нервно ощупывал собственные карманы, якобы в поисках ключа. Но Матвей-то знал наверняка, что никакого ключа к маминому чемодану давным-давно не было. Там обычные защелки, а на кодовом замке выставлена самая заурядная комбинация из нулей.

— Я сам открою, — Филин подошел к чемодану, отстегнул защелки и открыл. Увидев содержимое, он устремился к брату, а тот — от него. Слива бежал от Матвея, как браконьер от егеря, а Матвей норовил попасть ногой под зад, да изо всей силы.

— Что ж ты творишь, гад! — орал он вслед убегающему Сливе. — Ты ж и тогда подставить мог, когда обмен проходил! А если б эта мексиканская морда проверила товар свой?!

— Да не до этого ему было! Он же свинтить хотел! — на ходу оправдывался Слива, — Это ж миллионы, брательник. Там сорок килограммов чистейшего кокса. Это ж на всю жизнь! Я подумал…

В этот момент подножка сбила Сливу с ног, и тот плюхнулся в лужу, но быстро вскочил на ноги и побежал дальше.

Чеченцы наблюдали за погоней сперва с недоумением, а потом о чем-то начали шептаться. Заря пожалел, что не взял с собой оружие. В отпуске они были. И он, и Филин…

Не догнал Сливу Филин, вернулся к чеченцам, ожидая самого худшего. Подставил Игорек и его, и Зарю… Пришьют теперь дело… как там в Уголовном кодексе — за незаконное производство, сбыт и пересылку, одним словом — за распространение наркотических средств.

— Парни, это, нохчий, тут всем хватит, давайте разделим! — кричал Слива издалека, тарабаня себя по груди. — Всем хватит… Это я во всем виноват! Меня берите, берите меня… Я дебил непутевый, все испортил.

Слива упал на колени и зарыдал, как ребенок.

— Ты Филин, что ли? — вдруг спросил старший наряда, который уже рассмотрел содержимое чемодана.

Филин кивнул и попросил жену не волноваться и не выходить из салона:

— Будь с Ингой.

— А в первой машине кто? — продолжил допрос чеченец. — Старший лейтенант Зорин.

— Вижу, что Зорин. Удостоверение его рассмотрел. Позывной какой?

— У него спроси.

— Не груби. — Чеченцу не понравился ответ Филина, но он высказал свою догадку: — Заря.

— Я Заря, — подтвердил подошедший Егор.

— Вас, парни, вчетвером сюда забросили по речке чуть больше года назад? Это вы огонь на себя вызвали?

Егор с Матвеем переглянулись, не понимая, признаваться в том или нет, и к чему эти вопросы, коль Слива устроил «взятие с поличным» и обеспечил всем срок. Себе уж точно… За такой вес запрещенного вещества патрулю в полном составе и премия, и госнаграды светят.

— Давай так, — почесав бороду, изрек чеченец. — Мы вас не останавливали, а на следующем блок-посту у вас наркоты в багажнике не будет.

— Пусть забирает, Матвей, — дернул за руку боевого товарища Заря. — Поехали, пока он не передумал, и Сливу, брата своего, сажай обратно, потом ему навешаешь.

— Слива — брат твой? — задал еще один вопрос Филину офицер Росгвардии.

— Брат, — ответил Филин. — Ок, мы согласны. Забирай чемодан.

— Чемодан этот мне не нужен, — неожиданно заявил чеченец. — Я когда сказал, чтоб его на следующем блок-посту не было, то имел в виду, чтоб его вообще не было.

— Это как? — не понял Филин. Заря тоже, кстати, не отказался бы от разъяснения.

— Очень просто. Вон Псел течет. Пусть высыпает наркоту. Нельзя пачкать имена героев…

…Слива стоял по колено в реке и вскрывал пакет за пакетом. Ему казалось, что от такого количества порошка даже река обалдеет. Он клял себя за алчность, но больше расстраивался из-за того, что теперь уж точно ему никогда не вернуть доверие брата.

— Чемодан оставь! — крикнул Матвей, когда весь порошок растворился в реке вместе с надеждой Сливы разбогатеть в одночасье и превратиться в наркобарона с разветвленной сетью курьеров, закладчиков, дилеров и фасовщиков.

— Я что, по-твоему, совсем моральный урод, чтоб мамин чемодан выбросить?! — огрызнулся Слива, словно использовал психологический прием «нападение — лучшая защита». Однако в качестве алиби изложил единственное уместное сейчас оправдание: — Я ради всех старался! Ведь я, это… Я хотел сделать так, чтоб Инга ни в чем не нуждалась. Вот!

— Закрой ты рот свой! — пресек эти импровизации и бредни старший брат, но Матвей Муромов хоть и был абсолютно прав в главном, все же не ведал об одной немаловажной детали: Слива ведь невольно поспособствовал прекращению тайных поставок оружия Киевскому режиму по каналу оружейного барона Моралеса, которого крышевали в ЦРУ. Это повлияло на ход боевых действий и приблизило победу. Это не явилось решающим фактором, но лепту свою внесло. Ибо мексиканский мафиози Эль Ратон по кличке Мышь сдал Моралеса, будучи уверенным, что поставщик — крыса…

На переднее сиденье Слива садиться не стал из опасений получить по дороге подзатыльник, а то и не один схлопотать. Устроился он на заднем рядом с люлькой и Гелей.

Глядя на Ангелину по дороге, Слива посматривал на нее с едва теплящейся надеждой, что хотя бы она его простит. Гладил люльку по ободку и поправил пару раз медаль — Матвей, увидевший это в зеркало заднего вида, удивился, что он ее снова нацепил.

— Если б не твой брат, у нас бы не получилось… — вдруг сказала жена.

— Что? — не внял неожиданной реплике жены Муромов.

— Он помог тебе спасти меня и Ингочку. Прости его, он больше не будет.

Матвей промолчал, а Игорь, на глазах которого проступили слезы, погладил ободок люльки еще несколько раз, не рискуя потрепать племянницу за ее розовую щечку, чтобы не спугнуть шанс заслужить прощение.

А ведь и впрямь, может, не зря он украл товар, коль все так обернулось. Может, судьба у него такая! А мечта другая… Мечта с судьбой не всегда пересекаются. Вот мечтает человек о брате, а растет в семье один-одинешенек. А у него брат есть! И у брата есть он, Слива! Братья они. А братьев не выбирают. Вот и все!

Москва — КМБ (Курск — Мехико — Богота), 2025