Раньше Змей, он же Сергей Аничкин, отзывался на позывной Скарфейс. Так величали его в ЧВК «Вагнер» за шрам на пол-лица, полученный в ножевом бою с «бармалеями» в сирийской Пальмире. Ножичком он и впрямь управлялся знатно, как чертов фокусник с номером «Крутящееся колесо с ассистенткой», в которую иллюзионисту нужно не попасть.

Скарфейс, напротив, всегда попадал. Но когда враг метрах в трех, то бросать уже поздно. Вот он и сцепился с парой бородачей из «Даиш»[22], и они оставили пожизненную отметину на его обветренном в горах Хермонского хребта, опаленном зноем близ Банги и покорябанном песком сирийской пустыни, а потому всегда красном лице.

Вообще-то Скарфейс-Змей являлся мастером на все руки: мог прикрывать минирующую группу как пулеметчик, мог выкручивать взрыватели как сапер, чуя все сюрпризы, мог в одиночку заминировать дорогу и объездные пути, а то и целое поле, да так орудовал саперной лопаткой, что срезы на дерне не обнаружил бы и опытный лесничий.

Прослыл Сергей молчуном. Говорят, не принято у «штурмов» менять позывной, но у Змея имелась своя личная причина. Вину тому являлась безответная любовь. А вернее — подначивания сослуживцев по поводу его несостоявшейся «второй половинки».

Началось все с того, что расстался он с Минобороны со скандалом из-за буйного нрава и злопамятного комбата, который не только лишал премий, но и штамповал одно за другим служебные несоответствия за все подряд. И, как выяснилось, неспроста он Аничкина третировал, а запал на его жену — первую красавицу в гарнизоне.

Разругался Сергей и с ней — до развода дошло, хоть и не изменила вроде с этой гнидой, ну и с армией, а командир тогда ассоциировался у него со всеми Вооруженными силами, так что зарекся Аничкин — никаких больше званий и командиров! Ценить будет только за дело и профессионализм.

Оттого он подался туда, где много было недовольных и обиженных на армию: не получивших квартиру, не успевших взять жилищный сертификат, набивших морду финансисту, что вымогал откат за боевые… Сергей Аничкин начинал жизнь с чистого листа в частной армии, существующей вроде как нелегально, а вроде и под прикрытием страны. Снова он был при государстве, но не в Минобороны…

Решил хоть таким образом заработать на профессии, которую любил, в отличие от командиров, хотя какой же ратный труд без дисциплины… Но бывают исключения. Военно-учетные специальности он освоил в армии как полагается. А частникам как раз требовался подрывник.

Подписал контракт. Проявил себя в ЦАР, в Сирии и в Бахмуте, чему свидетельством стали два ордена Мужества и этот примечательный шрам.

Квартиру, правда, Сергей так и не купил. Даже после длительных и опасных командировок. Случилась у Сергея неожиданная и непреодолимая, страстная и наивная любовь. Местами даже первобытная, ибо иссиня-черная Мари-Абель, с которой Скарфейс познакомился в столице ЦАР Банги в единственном там стрип-клубе, хлопала глазами и говорила «Мон амур!» так проникновенно, что Скарфейс растаял.

А вскоре повелся по наводке своей чернокожей пассии на «нигерийские письма» о наследстве и, не посоветовавшись ни с кем, все заработанное отправил девушке тремя траншами, после чего любовь всей жизни исчезла навсегда, оставив на память лишь фотографию. Ее Змей никому не показывал, боялся — засмеют. Но разве ж от боевого братства утаить фиаско на любовном фронте! Подколки с издевками довели до погоняла вместо позывного. Скарфейс стал Скархартом — вот почему свое «сердце со шрамом» Аничкин переименовал в Змея. И то не сразу, иначе они б каждый раз дразнили, что он змею на груди пригрел, оттого и сам Змеем стал…

Шутки шутками, но вопрос смены позывного у не особо креативного, зато доверчивого к дамам Аничкина встал уже после возвращения в МО РФ. Его позвали в ЧВК «Редут», сформированную из бывших «вагнеровцев». Змей был из тех, кто отказался принимать участие в «июньской смуте 2023 года», посчитав, что марш на Ростов и начало контрнаступа хохлов в одни и те же сроки не могли быть обычным совпадением. А Змей не любил, когда его используют вслепую…

Скоро он был запримечен полковником Мишиным как великолепный спец в области инженерно-саперного дела и прикомандирован к Ходынке в качестве члена группы быстрого реагирования, в которой как раз не хватало подрывника и инженера. Змей оказался незаменимым, он являлся прекрасным постановщиком мин от любого производителя, одинаково хорошо разбираясь в возможностях «Прыгающих Бэтти»[23] и в ТТХ их советского аналога — наших «лягушек» ОЗМ–72, не говоря уже о «монках»[24] и противотанковых ТМ–62М[25]. Их Змей научился виртуозно использовать вместо гранат, выкуривая вэсэушников из помещений еще во время штурма жилых застроек в Бахмуте.

Чтоб забросить десятикилограммовую противотанковую мину, Змей заблаговременно просверливал сбоку отверстие, вставлял в него универсальный 5-секундный взрыватель и зацеплял его чекой. А дальше все как с обычной гранатой. Бросаешь в окно и отбегаешь, ибо если здание не капитальное, то сложится до основания вместе со всеми — и с прячущимися, и с штурмующими…

И теперь в лесополке у Горнальского городища он чудесным образом обложил все подступы минами и где присыпал грунтом, где вложил под срез дерна, а где подвесил на деревья в сплетенных птичьих гнездах, чтобы подорвать дистанционно. Хитрец не в амурных, а исключительно в военных делах сейчас сидел в засаде и ждал гостей…

Черные воронки коптили дымом. Призрак объяснил Альваресу, что идти зигзагами, держась их, — безопасно. Если там были мины, то обстрел выкорчевал или подорвал и их, и те, что русские диверсанты замаскировали поблизости. Сам же со своими гуровцами пошел по кромке у болота, сказав латиносам, что специально избирает более опасный путь обхода, чтобы не рисковать жизнями иностранцев. На самом деле до болотного ила этим лужам было далеко. Призрак до появления танка с тралом подумал, что латиносы сгодятся для разведки нужного маршрута. За ними гуськом плелся Дарвин, человек Призрака, и расставлял флажки.

Заприметив смуглокожих боевиков, Змей дождался, пока они подойдут ближе, и нажал на кнопку пульта, подорвал дистанционно мину именно на замыкающем, и Дарвин отправился экспонировать все знаки таблицы Менделеева. Латиносы залегли, Змей уничтожил двоих из них из РПК–74. И показал Филину знак большим пальцем сначала вверх, а потом два раза вниз.

Призрак засек огневую позицию и отработал по ней из гранатомета. Все бы было ничего. Но один из осколков выстрела попал в послушника, высунувшегося из окопа, и сердобольный отец Иоанн ринулся на помощь. Он прибирался меж кустами и деревьями, привлекая внимание, и Призрак произвел второй выстрел. Монаха подбросило ударной волной, и, подлетев, он ударился о мясистый ствол сосны, потеряв сознание.

Призрак перебежками, а за ним двое его людей, приблизились к месту падения отца Иоанна. Там была траншея, и Призрак, оказавшись в ней, увидел почерневшие от копоти и грязи лица двух испуганных послушников.

Призрак в считанные секунды перерезал первому горло и второму всадил клинок прямо в сердце, углубив рукоять ударом. Гуровцы заняли огневую точку. Теперь за спиной Змея, оборудовавшего пулеметное гнездо у заминированных подступов, сзади был неприятель. Он оказался меж двух огней — латиносы Альвареса с одной стороны и Призрак как минимум с двумя бойцами с другой. Вся надежда на Якута, хотя с одной рукой какой он помощник…

Филин и Заря держат другой фланг, а здесь одни монахи… Змей клял себя за то, что не учел обход по воде. Подумал, что в воду в ботинках враг не пойдет, примет препятствие за болото. Ан нет, пошел. Мох на поверхности не испугал, затхлая мель с кувшинками, лилиями и жабами — всего лишь проходимая лужа и подобие вязкого омута.

Латиносы осмелели и пошли на него. Со стороны Призрака тоже ползли двое. Однако сперва, кто-то из жаркого континента ступил на растяжку, утащив с собой к Санта Муэрте и его, и напарника из картеля. А потом Змей устроил «фейерверк Аиста», и фугасы, спрятанные в гнездах, взорвались над головами. Змей собрался зашлифовать поляну из РПК–74, а потом добить «на десерт» тяжелым «покемоном», девятикилограммовый ПКМ на сошках стоял под ногами, и короб с лентой был пристегнут! И открытая лента с правой стороны для подачи дополнительно! Пригодилось бы…

В окоп нырнули двое гуровцев Призрака. Не успел. Змей высунул нож и чиркнул одного так же, как бармалея в Пальмире. Второй оказался удачливее и совершенно безжалостным к побратиму. Прошил очередью со спины своего в надежде задеть и Змея. Получилось. Ранение легкое, еще можно побороться.

Змей отбросил убитого прямо на стрелка. Тот замешкался, отряхиваясь от балласта, что дало возможность прыгнуть на врага. Но тот был бугаем весом не меньше центнера. При этом юрким.

Хохол сумел перехватить руку Змея со штурмовым ножом и ударил русского головой. В глазах засверкали мурашки, но Змей оставался в сознании и смог-таки свалить великана. Теперь нужно было высвободить руку и нанести смертельный удар.

…Удар был нанесен, но в шею Змею. Сзади. Это сделал Призрак. После нанесения удара он извлек нож и вылез обратно, дабы переместиться на позицию поближе к русским диверсантам. На этом рубеже потери в группе Филина исчислялись теперь четырьмя «двухсотыми» — три монаха и Змей…

— У них тут целый арсенал. И РПК, и ПКМ с ночным прицелом. И лента запасная была. Они могли тут сидеть до следующего утра! Считай, я спас вас. Пока вы мордой в пол лежали, — упрекнул Призрак присоединившегося к нему в окопе Альвареса.

— Как сказать. Не знаю, как отреагирует босс, когда узнает, сколько полегло «сетас», причем напрасно, ведь товар еще у них, — посетовал мексиканец, прогнозируя реакцию Эль Ратона.

В этот момент позвонил майор Вакарский.

— Вижу, что не дождался трала и подмоги. А они уже на месте. Как и обещал. Командуй. Частоту скинул. Они ждут приказа.

— Сколько, взвод? — уточнил Призрак.

— По штату числится взвод, а по факту — два отделения. Вот такой некомплект, и везде причем. Все с нашего берега. С Суджи вообще никого не выделили. Там русские со стороны Махновки прут. Им не до нас.

— Хоть бойцы подготовленные? — занервничал Призрак.

— Да, сказали, что спецы по зачистке. Даже птичка есть с собой — «Мавик».

— Реально сколько пришло?

— Ну…

— Не юли, Степа!

— Всего шестнадцать бойцов. Из них два гранатометчика и минометный расчет. И танк отдельно прибыл с 41-й механизированной. Один. «Леопард» с тралом! Экипаж опытный… Сказали.

— Не густо, но и на том спасибо. Одного спеца уже задвухсотили. Если сотрут нас — не забудь, что ты виноват… Конец связи.

А окопе, где смертельную рану получил Змей, остался здоровяк, которого спас нагрянувший со спины русского спецназовца Призрак. Громила наблюдал за брызжущим фонтаном, струящимся из шеи русского. Тот не прикрывал его рукой — силы покинули. Глаза были закрыты. Украинский военный решил испытать судьбу и обыскать диверсанта, душа уже не держалась за тело и покидала его.

В карманах разгрузки не было ничего интересного, кроме нашпигованных магазинов. Громила обратил внимание на выпавший снимок, уже испачканный грязью и кровью. Видно, рассмативал напоследок, предполагая, что бой будет последним…

Надо же. Фото с «негритоской». Судя по всему, бывший «вагнеровец». Положил много народу. Громила приценился к нагрудно-поясной системе с подсумками и посчитал, что она может пригодиться, если отстирать от крови. Потянул на себя, чтобы снять через голову трупа. Но двухсотый на миг открыл глаза и дернул за шнур, который выдернул обе чеки у спрятанных под разгрузкой гранат. У громилы было не больше четырех секунд, чтобы понять, что контузией он не отделается, что любопытство — худший из пороков, а африканцев не стоит обзывать негритосами. Взрыв раскромсал подрывника вместе с мародером.

Перед тем как Змей уходил в мир иной, в мутном, наполненном пылью, огнем и осколками месиве его затухающее сознание разглядело отчетливый и сияющий белизной, несмотря на цвет кожи, образ Мари-Абель. Она любила его! Эти огромные глаза не врали! Щебетание ее пухлых губ не могло быть притворным! «Мон амур…» Эта черная девушка была самым светлым воспоминанием в его насыщенной испытаниями и постоянным риском жизни. Он простил ее, улетая в неизвестность.

Призрак и Альварес интуитивно пригнулись.

— Оставил сюрприз, — констатировал украинский спец.

– ¡Esta no es mi guerra, puta madre![26] — выругался мексиканец.

Оплакивать побратимов не входило в привычки у Призрака. Он связался с командиром прибывшего тактического подразделения и отдал приказ минометному расчету бить только по выявленным огневым позициям, координаты которых он пришлет с минуты на минуты.

Экипажу танка Призрак отдал распоряжение заходить с тралом, и лучше по воде, не рискуя «поймать» еще парочку «сюрпризов» от не до конца убитого им русского минера. Нужно было «законтролить», пока тот лежал окровавленный. Недооценил спеца.

Этот «шрамированный» тип, похоже, мог достать и с того света — закладывал мины, как пельмени лепил, аккуратно. Слишком много ошибок… Как же много просчетов. Все катится к чертям! Почему не добил выстрелом в голову?! Для кого берег эту пулю?

На беду, именно на этом мысленном вопросе рядом с окопом оказался обезумевший монах, ранение которого послужило причиной гибели отца Иоанна. Монах полз поблизости, совершенно не понимая, куда. Призрак, не испытывая и толики эмпатии, пресек его путь точным выстрелом в голову той самой пулей, которая должна была избавить его людей от сюрпризов Змея.

— Зачем ты убил священника? — спросил Альварес.

— Тебе какая разница, он же не католик, — ответил Призрак.

— Они служители Бога.

— Это говорит мне член картеля с татуировкой Джокера и старухи с косой? Свои слезы, Альварес, оставь для тату под вторым глазом, — нагрубил Призрак, пожалев, что сюрприз русского, который и в шраме своем мог мину спрятать, достался не этому мексиканскому ублюдку…

Про мину в шраме — эта не артикулированная Призраком шутка слегка приподняла настроение ее автору. Но его черный юмор никто бы не оценил. И уж тем более мексиканцы. И особенно их предводитель, который не полагался боле ни на испаноговорящего украинца, ни на его старшего брата. Мышь придумал кое-что другое.