Многоагентный рой дронов ночью — это страшно. Хоть и не все беспилотники-камикадзе прилетели в лес, где закрепилась группа Филина, с тепловизионными модулями в связке с камерой. Однако пары дронов, преобразующих инфракрасное излучение в цифровой сигнал, было достаточно, чтобы обнаружить и уничтожить всех.

Оператор из «Службы беспилотных систем» СБС ВСУ, прикомандированный к подразделению майора Вакарского, получал сигнал от дронов подороже, в которых, помимо карбоновой рамы, пропеллера, контроллеров и боезаряда, был прибор, распознающий тепло… А значит, и тело.

После обнаружения противника оператор СБС направлял FPV-дроны подешевле на живые цели, отсвечивающие на экране красным цветом из-за разницы температур.

Противодействовать атаке мог только опытный боец. В группе Филина других не было. Но теперь у Матвея Муромова на попечении пребывали и гражданские лица, которые, глядя на звезды небесные, обычно молились за здравие, а не за упокой.

— Ну что? Полетели «птички» к лесу, как ты и просил, — обрадовал брата майор Вакарский, все еще находящийся в Сумах.

— Я уже потерял почти весь личный состав, который был в наличии. У этого Эль Ратона людей теперь в два раза больше, чем у меня, и он неподконтролен. Вряд ли этот наркобарон выделит своих бойцов на прочесывание леса после дронов. А сам я туда не попру, не знаю, сколько русских там останется. Если б у меня было больше людей, я б заставил Мышь эту подчиниться и выполнять мои приказы или привлек бы его «латиносов» без его разрешения. Их человек двадцать. Пригодились бы.

— Да не трогай ты лихо, пока оно тихо, — посоветовал старший Вакарский. — Дроны со своей задачей справятся.

— А если нет? — усомнился Призрак.

— Тогда накроем минометами из-за реки. И насыплем из САУ. Пара самоходных гаубиц есть в том районе. Распоряжусь, не боись! — За Призраком никогда не водилось чувство паники, это было непохоже на него. Похоже, дела складывались из ряда вон плохо, иначе бы брат так не суетился. Так подумалось Львову, и он не сдержался:

— Ну надо же. Оставил тебя на денек, и такие «траблы»!

— Это вместо спасибо?! — обиделся Призрак.

— Ну прости. Но пошло как-то резко все не по плану. Эль Ратон в гневе наверняка, скажи ему, что поляки будут дополнительные… Вот всему виной эта баба! Не выучил ты русскую поговорку, братец: «Баба с возу — кобыле легче!» За ней ведь пришел твой визави, не так ли? Сам ведь напросился. С огнем играешь в ущерб общему делу.

— Хватит причитать и воспитывать. Насыпь минами и снарядами, если стая птичек не приземлится там, где надо. Уже сейчас «коннектить» начинай со смежниками. Птичек русские перещелкают…

— Не каркай.

— Говорю тебе, они сожгли всю технику, как спичечные коробки, и ушли без потерь. Перебили кучу моих людей и несколько «латиносов», от чего эта Мышь уже в бешенстве. Утихомирить если его не выйдет, то грохну, так и знай! Не до шуток мне. Там спецы!

— Так и ты не лыком шит, держись и не кипятись, — подбодрил брат, — Помогу, чем смогу. Все будет. И подкрепление сейчас согласую. Взвода хватит?

Надеюсь.

— А Эль Ратона постарайся не злить. Может, и обойдемся без его бандосов. Ну их к их мексиканскому черту, или как там ее, Санта Муэрте… Не кипишуй, он и меня достал, но надо терпеть, он — курочка с золотыми яйцами.

— Точно курочка, а мы — его петухи, — сделал вывод Призрак. — Петух обычно топчет, а он нас сношает…

— Петух — только во Франции символ мужества… А французы сам знаешь как бойцов подготовили у себя на полигонах, из бригады треть до фронта не доехала, дезертировали. Вот такие петухи! — намекнул старший Вакарский на «уголовный жаргон».

Но что эти двое знали об опущенной или привилегированной кастах на зоне! Ровным счетом ничего. Тот, кто лучше всех соображал в воровских понятиях, жаргонизмах и ярлыках в местах не столь отдаленных, погрузился теперь в болото. А когда ядовито-зеленый мох сомкнулся на поверхности, поглотив разводы, из воды появилась алюминиевая трубка. Это дышал Слива…

Он умел выживать. К тому же старший брат сам рекомендовал так поступать, а Слива на войне обходился без шуток, вот и воспринял совет всерьез и де-факто, получается так, выполнил приказ!

…Дрон повис на расстоянии трехсот метров, вычисляя угол атаки. Но Заря уже прикрутил насадку — подарок одного «Кулибина» — на РПК–74 и зарядил нужным патроном.

Выстрел дробью сбил беспилотник с тепловизором. Оттого два других «безглазых» БПЛА-камикадзе зависли над окопом, ожидая хоть какого-то движения. Наконец-то оператор дрона заметил перемещение десантника, специально спровоцировавшего пикирование, и запустил дрон вниз. Однако, перпендикулярное углубление, вырытое в полутора метрах от днища, спасло Зарю — осколки после сдетонировавшей от контактного взрывателя боевой части вонзились в землю.

После взрыва Заря выкатился из норы и произвел из дыма и пыли второй выстрел таким же дробовым патроном. Приспособление сработало великолепно. Оставалось лишь мысленно поблагодарить «Кулибина» с позывным Механик, который снабдил группу своими изобретениями. Пригодились. Минус три дрона только на счету «десантуры». При этом ручной пулемет можно было в дальнейшем использовать по назначению с патронами из обычной ленты. Голова! Нужно пускать в серию!

Монахи передвигались неуклюже, мешали длинные рясы. Лучше бы вообще не высовывались из стаканов или превратились в соляные столпы или египетские мумии и не отсвечивали. Как назло, нерасторопное братство скучковалось, словно не привыкло к отшельничеству и уединению.

«Молитва ведь дело индивидуальное! Чего вы сгрудились как зайчата в холод?!» — подумал снайпер Якут, браня себя, что плохо объяснил, как спрятаться. Но поздно спохватился.

Дрон летел прямо в кучу шевелящихся послушников, которые вместо того, чтобы попытаться отстреливаться или хотя бы разбежаться в разные стороны, напротив, еще крепче обнялись и зажмурились, бормоча про себя «Отче наш».

Но, к слову, помогло. Им, но не Якуту.

Якут в прыжке оказался в траншее и отбил дрон, словно каратист, поставив блок рукой. Взрыв боезаряда оторвал ему кисть, но Якут выжил, и обошлось без контузии. Троица монахов была спасена.

Они бы выкурили фимиам спасителю, но лучше бы мигом перетянули ему руку, чтобы остановить кровотечение. Пришлось Якуту делать все самому. Он наложил нейлоновый жгут-турникет на липучке выше раны и крепко затянул, зафиксировав необходимое сдавливание.

Филин подскочил к раненому.

— Помочь?

— Сам справлюсь.

— Ослабляй каждые пятнадцать минут.

— Знаю, командир, — ответил Якут и доложил: — Правая рука в работе.

— Змей «Бабу-Ягу» срезал! — крикнул Заря.

— Молодец, там минимум шесть «колокольчиков» на подвесах, — подтвердил Филин.

Тарахтящий пропеллерами октокоптер грохнулся, врезавшись в землю и подняв столп пыли, и распластался своими лопастями возле отца Иоанна. Тот, видя такую громадину, только и изрек:

— Нечистая сила! Точно «Баба-Яга»…

Спустя час стало понятно, что атака роя дронов провалилась. «Птичники» ВСУ, из которых большая часть в силу аврального характера тотальной мобилизации имела на руках лишь сертификаты о двухнедельных интенсивных курсах подготовки операторов БПЛА, старались исчезнуть с глаз долой.

Они не смотрели в сторону куратора из военной разведки, чтобы не навлечь на себя беду.

Майор Вакарский сперва ходил взад-вперед, не зная, что предпринять дальше. Но решил не расстраивать брата преждевременно, хотя тот названивал каждые пять минут и ждал результата. К чему Призраку лишняя информация и эти печальные известия о невозвратной потере семи дронов?

Лишь два из коптеров по оценке операторов достигли целей, и то четкого подтверждения поражения диверсантов и превращения их в «двухсотых» монитор не даст. Камера дрона-камикадзе погибает вместе с ними.

На базу вернулось только три уцелевших FPV. Смысла крутиться над лесом и меж деревьев больше не было. Иначе бы и их сняли…

Степан Вакарский почти договорился с минометчиками. Но время было упущено, диверсанты получили передышку и смогли перегруппироваться и сменить позиции, к примеру, переместиться в другую часть лесопосадки, а не оставаться там, где их засекли дроны и дали целеуказание артиллеристам.

Бригадный принцип построения ВСУ был далек от единоначалия и беспрекословного подчинения штабным. Некоторые командиры даже отказывались выполнять приказы главкома ВСУ о ротации в новые укрепрайоны на «старых русских территориях». Они ссылались на то, что вверенные им подразделения обучались штурмовой работе в жилой застройке, а не обороне в чистом поле.

Когда рыть и возводить фортификацию не надо, то не требуется ни сил от личного состава, ни денег из бюджета. Спрятался в жилом секторе, и используй руины как рубеж обороны, а мирных — как живой щит. А на Курщине населенных пуктов захвачено было не так много, а лесополки русские заминировали по всему периметру. В них ни провиантом не разжиться, ни боекомплект пополнить, да и ротация затруднена — кругом засады русских морпехов и десанта, все подъездные пути под огневым контролем.

У русских ведь и «вертушки», и бомбы, да и FPVна третий год боевых действий они производят раз в шесть больше, чем двести украинских предприятий. Единственное преимущество — системы РЭБ западного производства, да и то русские их столько затрофеили, что скоро усовершенствуют свое «Поле–21» и снабдят пехоту окопным портативным РЭБом. Потери ВСУ на Курском направлении поистине были катастрофические. С августа 2024 года, меньше, чем за полгода — пятьдесят тысяч невозвратных, а техники русские сожгли больше, чем за весь 2023-й, одних танков как весь танковый парк, переданный Польшей Киеву, а это больше 250 единиц…

— Заштопаем тебя в тылу. Я эвакуацию сейчас вызову, — сказал Якуту Филин.

— Не вызывай, командир, пока поставленную боевую задачу не выполним и дочку генерала не заберем, — отрезал Якут, открывший ампулы из тактической аптечки одну за другой и всадивший себе разными шприцами по уколу дексаметазона и кордиамина. — Рану обмотал хирургическим скотчем. Обработал антисептиком. Боль терпимая. Я и стрелять смогу. Ноги носят. Все тип-топ. Поохочусь еще.

— Спасибо тебе, парень, за безмозглую братию мою, герой ты настоящий! — поблагодарил отец Иоанн за спасенных послушников, но выругался: — Им что ни объясняй — как об стену горохом! Как гиены, прижались друг к дружке, чтоб легче было в них попасть. Чтоб жирнее цель была.

— Не вини. У них работа другая. Грехи наши отмаливать, — сказал Якут и попросил от всего сердца: — Пусть и за меня словечко замолвят до того, как я в небесную канцелярию попаду.

— А ты, мил человек, православный разве, не мусульманин? — спросил и тут же постеснялся собственного вопроса монах.

— Якут я. Православный и шаман одновременно. Потому что охотник. Огонь перед охотой развожу и жертву приношу — лучший кусок в огонь, чтобы бог леса Баай Байанай благословил на добычу.

— На медведя охотишься? — монах решил поддержать разговор исключительно о животных, чтобы не раздразнить раненого и не спорить о катехизисе и догматах в столь неудобное время.

Не хотелось оскорбить только что спасшего трех человек героя, раскрывая его заблуждения в вере. К тому же за столь короткий промежуток времени, который оставался перед минометным обстрелом, даже у такого эрудированного и сведущего духовного пастыря, коим являлся отец Иоанн, вряд ли бы вышло подорвать веру Якута в пантеон богов якутской мифологии с одновременным почитанием Иисуса Христа, его Отца и Святого Духа.

— Не, на медведя не буду, он умнее человека, — твердо ответил Якут, сверкнув глазами.

— Это как же умнее? — все же поспорил монах. — Он же не может говорить!

— Может, — не согласился Якут. — Может, но не хочет…

Заработали минометы 120-го калибра, и дискуссия прервалась сама собой. Украинские минометчики использовали действительно использовали целеуказания дронов. Они хоть и не опасались контрбатарейной борьбы, так как стреляли из-за реки по тыловому району захваченного плацдарма, но все равно били мимо.

Группа с монахами успела переместиться. И даже Слива вместе со всеми. Правда, его мокрый и грязный вид вызвал у всех недоумение. А у Зари — смех.

Итогом двадцатиминутного обстрела был еще один легкий трехсотый — монах и прямое попадание в грузовик с боеприпасами, который угнал Слива. Филин удивился, почему снаряды в кузове не сдетонировали и не прозвучала серия мощных взрывов.

После обстрела он решил это проверить. Мина угодила прямо в кузов, разворотив ящики. Несколько снарядов лежали рядом, вылетев из гильз, но не разорвавшись. Помятые и поцарапанные гильзы валялись неприкаянными отдельно. Ни взрывателей, ни пороховых зарядов в них не было. Зато они были напичканы прозрачными пакетами с белым порошком, кое-где рассыпавшимся.

— Это кокс, брателло. — Слива стоял за спиной с выпученными глазами, размышляя, похвалят его или накажут за угон.

— Насколько важен для них этот груз? — спросил сам себя вслух Филин.

— Да тут миллионы баксов. Конечно, важен, — выпалил младший Муромов.

— Это хорошо, — покачал головой Филин.

— Значит, молодец я? — ждал похвалы Слива.

— Молодец, — хлопнул брата по плечу Матвей, и Игорь в первый раз за долгое время ощутил себя нужным и счастливым.

— Я еще и телефон прихватил. Вот. Хотел геолокацию тебе отправить. Координаты то бишь. Но раз ты уже и сам здесь, то подумал, что нет надобности…