Пробой ранга Г мы зачистили лишь наполовину. Вторую же часть, где находился Босс и Сердце Пробоя, до поры до времени трогать не стали. На зачищенном плацдарме были установлены минные поля, турели и площадки для запуска и возвращения разведывательных БПЛА с набором измерительной аппаратуры и камерами высокого разрешения. Когда все работы были закончены и люди из Пробоя вышли, то его нетронутую часть щедро «удобрили» Спорами. И мы начали наблюдать.

К концу первых суток, когда у Тварей начался массовый падёж, из Сердца Пробоя выскочили три крупные особи, чуть ли не с Босса размером. Они разбежались по сторонам, явно исследуя погибших и умирающих. «Исследователи» обнюхивали трупы, переворачивали их и даже вскрывали, распарывая животы и выпуская кишки наружу.

А когда, что-то сообразив и поняв, они побежали к Сердцу Пробоя и начали беспомощно тыкаться в тот овал, из которого они появились, то даже мне их жалко стало — обратный путь был закрыт! Им выписали билет в одну сторону!

Недовольно урча, они улеглись недалеко от своего Портала, ревниво посматривая друг на друга и на Босса. Эти крупные Твари умирали дольше всех. Босс, так тот вообще почти трое суток продержался.

Между тем, магический фон в Пробое падал, пусть и незначительно. Стенки Купола над Пробоем тоже теряли в силе, примерно на процент за полтора часа.

И нет, вовсе не факт, что мы нашли универсальное решение вопросов с закрытием Пробоев, но примерный принцип стал понятен — Пробои боятся агрессивных Миров. Тех, где овчинка не стоит выделки. Или, другими словами, где они проблем огребут больше, чем пользы получат.

А это уже вариант решения вопросов. Вот уж в чём человечество сильно — так это в научном подходе. Сотня — другая опытов, классификатор Пробоев по их видам и типам, и вскоре люди станут уверенно определять, каким именно способом можно бороться с тем или иным видом Тварей, пожелавших вторгнуться в наш мир.

И пусть я сейчас даже не готов предположить, что это будет. Вполне возможно, что наши Споры окажутся не универсальным средством, или не самым лучшим, и их со временем заменят бинарными газами, напалмом или вовсе дихлофосом, что, кстати, вполне реально для Пробоев с болотом и кучей летающих над ним Тварюшек, похожих на комаров.

Догадываюсь, что армейцы и раньше многое применяли, и может, вполне успешно, но дьявол кроется в мелочах. Похоже, они не смогли определить и заметить — когда они просто закрыли Пробой почти без жертв, а когда напугали ту сторону так, чтобы он сам закрылся.

А нам повезло. Пусть и случайно.

Был бы Пробой попроще, а не вне ранговый, мы просто перепахали бы его вдоль и поперёк, и всё на этом. Но вышло, как вышло, и результаты заставили задуматься, а там и Хуго подключился.

Я же, беззастенчиво используя все возможные связи, начал собирать информационный массив по Пробоям.

К моему удивлению те же «Медведи» и ветераны разведки мне много чего прислали, и губернатор с Гильдией тоже помогли.

И пусть информация пришла не в самом быстро читаемом виде, но я уверен, что нейра все видосики просмотрит и найдёт в них то, что другие не заметили.

— «Я проанализировал предоставленные материалы, — начал Хуго без предисловий, когда я вошёл в кабинет. Все экраны были залиты таблицами, графиками и помеченными временными метками видеофрагментами. — Сделаны предварительные выводы».

Я сел напротив, взял кружку с горячим чаем. Хуго никогда не ждал вопросов — он всегда начинал с сути.

— «Первое, — он вывел на экран схему Пробоя с наложенными зонами поражения. — Споры работают как биологический фактор, но не единственный. Эффективность резко падает в Пробоях с высокой температурой и низкой влажностью. В таких условиях предпочтительнее использовать химические реагенты. Имитация состава спор возможна, но требует адаптации».

— Химические реагенты, — я повторил, пробуя слово на вкус. — Какие именно?

— «На основе фосфора и серы. По данным армейских экспериментов, сочетание дихлофоса с термическим воздействием даёт результат в девяноста процентах случаев для Пробоев болотного типа. Для пустынных — аэрозольные составы кислот с высокой летучестью. Я подготовил рецептуру, которую можно воспроизвести в полевых условиях».

Он переключил экран. Теперь там был список с номерами, похожий на шифр.

— «Второе, — продолжил Хуго. — Анализ поведения Тварей показал, что их реакция на угрозы различается по классам. Те, что обитают в Пробоях ранга Г и ниже, склонны к панике при резком снижении магического фона. Для них эффективно подавление источника — Сердца Пробоя. Те, что в рангах В и А, демонстрируют агрессивное сопротивление. Споры в этих случаях провоцируют ответные атаки, что подтверждается данными по внеранговому объекту».

— То есть, для серьёзных Пробоев Споры — не панацея, — я поставил кружку на стол.

— «Для серьёзных — необходимы комбинированные средства, — Хуго вывел новый график. — Сначала — подавление магического фона. Для этого я предлагаю установку артефактов-глушителей, которые мы использовали при модернизации БТР. И пробои Купола. Затем — точечное воздействие спорами на уязвимые участки, например, на места скопления Тварей. И только потом — зачистка».

— Звучит как план, — я встал, подошёл к экрану. — А что с классификацией? Ты говорил, что можешь выделить типы Пробоев.

Хуго загрузил новую страницу — с фотографиями, схемами и текстовыми блоками.

— «На основе восьмисот сорока двух записей я выделил одиннадцать основных типов. Они различаются по плотности магического фона, температуре, влажности, видам Тварей и структуре Сердца. Для каждого типа разработан набор рекомендуемых действий — от полного закрытия до временной изоляции».

Я пролистал страницы. Увидел знакомые описания: болотный, пустынный, лесной, техногенный. Рядом — пометки: «эффективно», «требует доработки», «не рекомендуется без усиления».

— И что ты предлагаешь делать с теми, которые «не рекомендуется»?

— «Предлагаю их не открывать и не заходить туда. Либо открывать только с использованием удалённых средств и роботов — БПЛА, робототехники. По предварительным расчётам, это снизит потери личного состава на шестьдесят — семьдесят процентов».

Я отошёл от экрана, сел обратно. Мысль была дельной, но для её реализации требовалась серьёзная перестройка подходов Гильдии, да и армии. Хуго, казалось, угадал мои сомнения.

— «Я уже подготовил презентацию для командования, — сказал он. — Четыре варианта: первый — на основе спор, второй — химический, третий — комбинированный, четвёртый — с использованием робототехники. Каждый — с временными и финансовыми затратами и под свой подвид Пробоя».

— А ты быстрый, — усмехнулся я.

— «Я не человек, — спокойно ответил Хуго. — И не должен тратить время на раздумья. Всего лишь, обязан быстро выдавать результаты», — ответил помощник, но в его ответе мне послышалась нотка горечи.

Я посмотрел на экран. Нейросеть, которую я когда-то одобрил для помощи в делах отряда, теперь выдавала планы, способные изменить подход к Пробоям для всей страны. И это было странное чувство — моя гордость смешивалась с осторожностью.

— Хорошо, — сказал я. — Презентацию — готовь на завтра. И собери отдельный раздел по Пробоям, которые уже закрыты. Не исключено, мы что-то упустили.

— «Уже собираю, — ответил Хуго. — Окончательный анализ будет подготовлен к семи утра», — уверенно распределил он свои ресурсы и мощности исходя из задач и сроков.

* * *

Что касается онкологии, там у нас полный порядок!

Врачи нынче, с помощью высококлассной аппаратуры и программ, к которым одна знакомая мне нейросеть свои лапы приложила, «откатывают» больных ровно настолько, сколько нужно. Ещё и наш тепличный женьшень пошёл. С ним всё просто вышло — он стандартный. Оттого и зелья на его основе вполне понятные и предсказуемые. Грубо говоря — «откат» нынче с точностью до четырёх часов можно высчитать. А дальше всё от врачей зависит. Какие-то формы рака они в зародыше гасят, а другим просто не дают развиться, применяя превентивные методы.

И когда я готов был двумя руками проголосовать за второй способ лечения, мне объяснили, как же я не прав.

Время.

Оно решает, если не всё, то многое.

Объяснить это просто. Тот больной, у которого рак в «зародыше» прихлопнули, будет выписан на третьи сутки, если не раньше, как только поступят положительные результаты от лаборатории, подтверждающие отсутствие в его организме раковых клеток. А тот, что на превентивном методе, может и больше недели — двух койко-место занимать.

Казалось бы, в чём проблема?

В очереди!

Больше восьми тысяч заявок на лечение, и почти пятьсот ВИП-клиентов, которые покупают себе места на аукционе!

Да, каждый десятый клиент у нас из богатых «вне очередников». Под них и специальные ВИП-палаты сделаны, и персонал подобран, включая поваров. И даже отдельный раздел на сайте сделан, где работает круглосуточный аукцион. Как по мне, он уже больше похож на ярмарку тщеславия, чем на тот ресурс, который мы предполагали, чтобы на эти средства улучшить содержание обычных больных. Но платят же богатые, как не в себя, и это радует!

Зато теперь… Ананасы, йогурты, осетрина, бананы, сыры, морепродукты… Порой, вполне взрослые тётки, из «обычных» палат, со слезами на глазах признавались, что никогда раньше такого даже не пробовали. А вот мужики зачастую угрюмо молчали, взирая на всё это великолепие.

Ну, нет у нас в рационе и меню алкашки к такой шикарной закуси. Извиняйте, парни.

* * *

Заповедник сейчас «окучивают» десять отрядов. Восемь наших и два наёмных. «Медведи», на арендованной территории тоже свою лепту вносят, у них четыре — пять отрядов в постоянной ротации. И да, на сегодняшний день мы уже около восьмидесяти процентов трофеев перерабатываем сами. Скажу больше. Мы научились делать эксклюзивную продукцию! Начали с косметичек и женских сумок из змеиной кожи. И вот не надо смеяться. Самые первые изделия, стоило про них заявить, уходили с аукциона по сумасшедшим ценам.

Полтора миллиона за сумочку! Как вам такое⁈ А это теперь обычная цена за сумочку с логотипом «DD». Секрет прост. Это пространственный артефакт. Сумка на шесть слотов, вот только каждый слот теперь вмешает не цинк с патронами, а этакий стильный пузатый чемодан. Да, именно такой, с набором каких любая уважающая себя дама едет на тот же курорт. Ну, и «косметичка». Там всего три слота общей ёмкостью на сто пятьдесят литров. Не поверите, но некоторым девушкам даже такого объёма не хватает, и они покупают по две «косметички» сразу.

Про продукты из трофеев можно долго рассказывать. Мы же каждую неделю добавляем в ассортимент одно — два наименования. Например, вчера презентовали биодобавку для домашних животных, изготовленную на основе очищенной костной муки, добытой из Тварей. Достаточно одной капсулы и твой питомец на целый месяц изрядно усилит свой иммунитет и регенерацию. Понятное дело, что капсулы разнятся по размеру, исходя из веса животного, оттого и цена у них разная.

Так что мы своё обещание про повышение закупочных цен выполняем. И даже те же «Медведи», пусть и неохотно, но признали, что теперь ходить в Пробои стало выгодней и безопасней. Последнее понятно — периодическая зачистка Пробоя и его штурм с закрытием — это далеко не одинаковые действия.

Что на сегодня из себя представляет мой отряд?

Восемьдесят семь магов. Из них десять на уровне Магистров и восемнадцать Мастеров. Остальные — Подмастерья. Учеников мы пока за магов не считаем. Обученных штурмовиков — двести сорок. Техперсонала и обслуги — почти четыреста. А ещё — куча всякой роботизированной техники и почти две сотни крупных БПЛА с двумя десятками живых операторов, которые не всегда нужны. Так-то у нас нейросеть отлично полётами управляет, а операторы… ну, на крайний случай.

Я отодвинул стул и прошёлся по кабинету. Мигающие огоньки на ноутбуке отражались в тёмном стекле окна — за ним уже начинался рассвет. Мысли крутились одна за другой, накладываясь на те цифры, которые я держал в голове.

— «Что сейчас? — спросил я сам себя, останавливаясь у карты Заповедника, где синими, зелёными и красными точками были отмечены активные, рабочие и закрытые Пробои. — Что мы имеем?»

Раньше я был просто охотником. Потом — командиром небольшого отряда. Позже — создателем технологий, которые меняли правила игры. Теперь же у меня в подчинении почти девяносто магов, сотни штурмовиков, роботизированные системы и конвейер по переработке трофеев в высокомаржинальные продукты. Заповедник, который мы с отрядами «Медведей» держим в чистоте, приносит стабильный доход. Онкологический центр, который мы подняли на женьшене, лечит людей, которых раньше списывали со счетов. А армия, глядя на наши БТРы и эвакуаторы, пересматривает уставы.

И всё это — изначально не планировалось. Просто я шёл от задачи к задаче. Закрыть Пробой. Спасти своих. Сделать так, чтобы наши гибли реже. Чтобы возвращались домой — целыми. Каждый раз оказывалось, что для этого нужно создать что-то новое. Артефакт. Зелье. Рацию. Турель. Классификатор.

— «Итоги, — прошептал я, глядя на своё отражение в стекле. — Какой итог можно подвести?»

За дверью послышались шаги. Кто-то из дежурных принёс свежий чай — не спрашивая, как они уже привыкли. Я кивнув, взял кружку. Жар обжёг ладони, и это было приятно.

— «Хуго, — сказал я, не оборачиваясь. — А если бы мы не встретились? В самом начале. Если бы ты не подсказал мне те первые решения?»

— «Ты бы не выжил во втором Пробое, — ответил он без паузы. — Это не предположение, а математический расчёт. Уровень угрозы превышал твои возможности на сорок семь процентов».

— Жёстко, — я усмехнулся. — Но правда. Значит, всё, что есть сейчас — это наше общее.

— «Твоё и моё, — поправил Хуго. — Ты — идеи и риски. Я — расчёты и исполнение. Без одного из двух система не работает».

Я сделал глоток. Чай был крепким, с горчинкой — как раз то, что нужно под утро.

— Я не собираюсь останавливаться, — сказал я, глядя на карту. — У нас теперь есть классификатор. Методики и люди, которые обучены. Есть цеха, которые скоро начнут выпускать наши артефакты в промышленных масштабах. Мы можем закрывать Пробои не геройством, а системой.

— «Система — это предсказуемость, — подтвердил Хуго. — Предсказуемость будет понятна бойцам и поможет снизить потери. Снижение потерь — это рост доверия. Рост доверия — это ресурсы и авторитет. Ресурсы — это масштаб».

— Ты говоришь, как учебник по менеджменту, — хмыкнул я и поставил кружку на стол.

— «У тебя научился».

Я засмеялся — негромко, но впервые за долгое время по-настоящему.

В коридоре послышался голос Тамары — она кого-то инструктировала, уверенно и чётко. Где-то в другом крыле Катя проводила зарядку с новичками — я едва слышал её звонкий голос даже сквозь бетонные перекрытия, а нет, через открытую дверь балкона.

— «Какой будет твой следующий шаг?» — спросил Хуго.

Я взял с полки старую карту того самого первого Пробоя, где я нашёл свои первые артефакты. Потёр пальцами край, уже истёртый от времени.

— Мы создадим учебный центр, — сказал я. — Не для отряда, а для всех. Для Гильдии, для армии, для Охотников. Я научу их тому, чему научился сам. И тому, чему научил меня ты. А потом — я, может быть, уйду на покой.

— «Ты ещё долго не уйдёшь на покой, — сказал Хуго с той же бесстрастностью, но я уловил в его голосе нотку, которой раньше не было. — Ты — системный человек. Ты не сможешь сидеть на месте».

— Наверное, нет, — я вернул карту на полку. — Но я могу быть тем, кто будет запускать новые системы. А потом — передавать их другим. Это ничуть не хуже, чем самому закрывать каждый Пробой.

Я подошёл к окну. За ним уже начинался обычный день — бойцы выходили на разминку, механики проверяли технику, в воздухе гудели БПЛА, лениво закладывая виражи над ангарами. Где-то в теплицах созревал новый урожай женьшеня, который через месяц станет лекарством для сотен людей. В своих операционных залах Хуго перебирал данные, доводя до совершенства новый классификатор для Пробоев, которые мы ещё не видели.

— «Я бы хотел, — сказал я, не оборачиваясь, — Чтобы это продолжалось. Не конкретно моё руководство, а весь процесс. Чтобы после меня остались не просто оружие и деньги, а память. Знания. То, что пригодится тем, кто будет идти в Пробои через десять, двадцать лет».

— «Ты уже оставил это, — сказал Хуго. — Ты — первое звено. Остальные — твоё продолжение».

— Возможно, — я взял кружку, допил почти остывший чай. — И это — лучший итог, который я мог себе представить.

Я вышел из кабинета. В переговорном зале меня ждали обычные дела — планёрка, разбор новых заявок. Потом тренировка на полигоне.

За спиной Хуго переключал экраны, готовясь к очередному анализу.

Где-то вдалеке снова гудели моторы БТРов, уходящих на зачистку очередного Пробоя. Теперь уже — по отработанной схеме. Без паники. И без ощущения, что весь мир рушится и его нужно спасать.

Мир не рушился. Он менялся. И я был частью этих перемен.

Книга закончена!

Цикл завершён.

Огромное спасибо тем, кто ставил лайки и присылал награды!