Это было тяжёлое утро.

Леонид Багиров проспал всего час, сидя сгорбленным на жёстком железном стуле в морге. Здесь Врач и верный Воскресенским судмедэксперт работали над телами Данила и Лилии, сочиняя для них нужную причину смерти. Ещё две трагические гибели в семействе видного бизнесмена однозначно привлекут внимание общественности, здесь нельзя было проколоться.

Ночью в промышленной зоне его люди разбили машину Данила – по легенде смерть настигла чету Воскресенских в автокатастрофе. Леонид привык разгребать последствия принятых Искандером Борисовичем решений, но с каждым разом это становилось всё сложнее и сложнее. Рак явно действовал тому на мозги. И пусть в последние пару недель ему явно стало лучше физически, разум его продолжал бедствовать.

Данил лежал на жестяном столе, его грудь пересекал толстый шов от вскрытия – никаких следов огнестрела – худой, белый, словно из воска вылепленный. Не Данил, уже нет, только его тело. Багиров смотрел на него и не мог поверить в то, что видит. Молодой, здоровый, энергичный. Любимый сын Галины, её единственная отрада, ведь старших Искандер едва ли не отобрал у неё, опасаясь, что она их «слишком изнежит». Что она сейчас испытывает… Не передать словами. Багиров злился от собственного бессилия, ведь он ничего, абсолютно ничего не мог сделать, только ждать, когда этот страшный, безумный палач сдохнет.

Ещё в 90-х Искандер Воскресенский славился своей изворотливой мстительностью и жестокостью. Создав себе имидж и наворотив кучу дел, он перебрался в Москву из Рязани, где планомерно, с нуля двадцать пять долгих лет строил свою империю. Этого было у него не отнять – он умел налаживать связи и заключать договора, он умел припугнуть, отблагодарить и наказать, но в нём не было чувств. Семья была ему лишь средством – жена и сыновья лишь обеспечивали его интересы.

Галина рожала, дети работали во благо Семьи. Всё должно было идти чётко, как швейцарские часы. Но всё перечеркнула болезнь. И Искандер, осознав, что теряет власть, окончательно съехал с катушек. Леониду было безумно жаль Демида, слишком мягкого и чувствительного для такой жизни. Александра, нормального, хорошего парня, который рвал жилы, чтобы соответствовать и который год за годом всё сильнее ожесточался, становясь похожим на отца. Данила… Дороже всех расплатился Данил.

Он взглянул на худое маленькое женское тело на соседней кушетке, накрытое белой простынёй по макушку. Багиров не верил в то, что Лиля могла предать – слишком очевидны были доказательства, слишком сильно нанятые Искандером Борисовичем независимые эксперты тыкали ими в нос. Демид был прав – на доказательства требовалось гораздо больше времени. Но Искандер ничего не хотел слышать. И сейчас они имеют то, что имеют: отстранение Александра и восставшего из пепла полоумного тирана.

Тишину помещения нарушила трель телефона. Леонид вышел в коридор, чтобы не нарушать покой мёртвых.

– Босс, тут кое-что интересное.

Звонил один из его командиров, Миша. Толковый парень. К его мнению относительно «кое-чего интересного» стоило прислушиваться.

– Мы тут человечка нашли. Раненый. Весь в кровище, татухами забитый, чудик по виду. Полз, видать, по рельсам, с чужой стороны и застрял. Мы хотели его обратно кинуть, нафиг нам проблемы с ментами, пусть те разбираются. Но он пришёл в себя и знаете, что первое он сказал?

Леонид напрягся.

– Ну!

– «Калинских», – хитро хмыкнул Мишка. – Я подумал, это будет вам интересно.

Леонид Багиров редко подводила интуиция. В этот раз она едва ли не взвыла сиреной. Багиров засуетился, забегал, выискивая по тонким, длинным кишкам коридоров лысую макушку Врача.

– Сделай всё, чтобы он не сдох. Адрес диктуй, я привезу врача.

Эмилия спала на краешке постели. Всё ещё в платье. Александр плохо помнил вчерашний вечер, но знал точно, что был не в состоянии заниматься с ней любовью. Он был вымотан эмоционально и телом не владел вовсе – нажрался, как чёртова свинья. Даже сейчас он чувствовал пары алкоголя в воздухе. Надо бы открыть окно и нагнать рабочих, чтобы те проверили вентиляцию, не зря же он платит несколько тысяч в месяц за эту квартиру.

Удивительно, но похмелья он почти не чувствовал: лишь лёгкая муть в голове, липкий стакан и столешница в блестящих круглых следах напоминали о вчерашнем. Александр отправил стакан в посудомойку, графин с янтарной лужицей на дне туда же.

О вчерашнем хотелось вообще никогда больше не вспоминать. Он держал в голове лишь неоспоримый факт – Данила больше нет. Александр так отчаянно желал ему расплаты, и вот она свершилась. Надо было желать осторожнее. Сейчас бы он отдал всё, чтобы вернуть время. Засунул бы свою злобу куда подальше. Свою зависть… Да, он завидовал ему. Завидовал его храбрости, его внутренней силе, стержню. Его беззаботной семейной жизни. Завидовал их любви с Лилькой, их взаимопониманию, их детям. Господь всемогущий, они даже погибли вместе…

– Ты как?

Эмилия поймала его на пути в бездну, выловила над самой кромкой воды – Александр снова едва не провалился в страшный вчерашний день. Она стояла в дверном проёме, заспанная, растрепанная, взволнованная, в мятом платье. Его женщина… Она вернулась и удержала его над пропастью. Её не испугала ни кровь жены на его руках, ни братоубийство – он выложил ей всё, как на духу пьяным заплетающимся языком, закусывая кулак чтобы не расклеиться, как двенадцатилетке. И она всё выслушала. И всё приняла. И осталась здесь.

Александр молча кивнул ей. В горле снова заскребло.

– Прости меня, Саш. Я выпила лишнего, и Даша…

– Это ты прости меня, – Александр не дал ей договорить. Подошёл, взял за руку, вывел из предрассветной темноты спальни. Обнял. Она доверчиво прижалась к нему. – Я должен объяснить тебе всё. Я не покупал тебя. Я заплатил ему, чтобы он тебя больше не преследовал. Постой, – он оторвал её от себя на мгновение, чтобы заглянуть в лицо. – Даша? Ты сказала Даша?

– Да, это она мне сообщила про шесть миллионов.

Эмилия. Нежная, доверчивая девочка. Если бы он знал, кто ей тогда всё это наплёл, не стал бы так беспечно кидаться фразами «это твоё право», «не смею тебя удерживать» … Идиот. Просто конченый идиот. Александр снова прижал её к себе.

– Не позволяй этой дряни к тебе приближаться. И охрана, пожалуйста, всегда будь с охраной. Не убегай никуда одна.

Он почувствовал, как Эмилия кивнула. Её волосы так волнующе пахли. «Амуаж мемуар» и лёгкий, чуткий запах женщины. Запах, пробуждающий к жизни. Как же он недооценивал её, как же однобоко о ней думал. Жар в груди вспыхнул с новой силой, только теперь это была не боль потери, а желание. Александр поцеловал её, а после поднял на руки и внёс в спальню.