Александр не узнавал себя.

С ней он медленно превращался в похотливое животное.

С ней его фантазия становилась настолько разнузданной, что он сам себе удивлялся.

Он смотрел на неё, как загипнотизированный – как она идёт к постели, обнажённая, безупречно стройная, покрытая ровным южным загаром, как укладывается на тёмно-серое покрывало, как разводит ноги. Ему хотелось броситься на неё и одновременно хотелось смотреть, как она трогает себя, как погружает в себя пальцы, как шире раскидывает ноги, приподнимает бедра, чтобы оттрахать себя глубже, но Александр словно прирос к полу. Когда она застонала и дёрнулась, готовая вот-вот завершиться, он зажал в ладони член, чтобы не спустить только от одного этого зрелища. Больше тянуть было нельзя – её крик, глубокий, гортанный, шедший откуда-то из глубин, выбил его из оцепенения. Александр шагнул к ней, навалился сверху, развёл ей руки, прижал их к подушке над её головой. Взгляд её был мутным, она словно была не в себе – доведённая до исступления, до сумасшествия, которое Александр прервал на самом пике.

Он вонзился в неё, и крики продолжились. Александр вырвался в неё резко, грубо, до основания. Тела стукались о тела, скомканное под ними покрывало упало на пол, за ним скатились обе подушки, Александр не удивился бы, если б у кровати подломились ножки – никто никогда так яростно её не эксплуатировал.

Когда Эмилия, подгоняемая волнами сильнейшего оргазма, вцепилась в его плечи ногтями и попыталась выползти, Александр силой удержал её. Эмилию встряхнуло, мышцы живота налились тяжестью и сделались каменными, а потом – словно кто-то надрезал их ножницами – сдулись, растворились, оставив под кожей шар из воздуха. На пике она на мгновение провалилась в небытие и испугалась этого – впервые в жизни она настолько потеряла над собой контроль. Впервые в жизни её тело так бурно реагировало на оргазм.

Она не успела опомниться, не успела прийти в себя, когда Александр до боли сжав ей запястья, дважды толкнувшись в неё, сильно, глубоко, болезненно, завершился следом. Он кричал ей куда-то в шею, в ключицу, в плечо, тыкаясь в неё влажным лбом, и Эмилия понимала, что он испытывает ровно такую же бурю, что только что испытала она.

Александр расслабился и замер на ней, восстанавливая дыхание. Эмилия чувствовала, будто в неё налили воды – внутри было растянуто и влажно. Когда он вышел из неё, струйка семени щекотно стекла по участку кожи между бедром и ягодицей.

– Если ты хочешь дальше так развлекаться, мне нужны будут противозачаточные.

Свои она оставила в доме прокурора. Александр, как и прокурор, как и все мужчины у власти, не любил лишать себя удовольствия, сдерживать себя в чём-то или притуплять ощущения. Эмилия усвоила этот урок, когда обучалась в тайском салоне массажа у старейшей и опытной «массажистки», бывшей когда-то элитной эскортницей для таких вот мужчин. Эмилия усвоила, что именно им, женщинам, следовало заботится о предохранении и лучше никогда-никогда не лелеять мечты забеременеть от одного такого. Что случилось с такими хитрыми аферистками и их детьми, её «учительница» описывала в красках.

– Закажи Ирине всё, что тебе нужно, – лениво откинувшись на подушку сказал Александр. Янтарный отблеск справа привлёк его внимание – в баре стоял бренди. Захотелось выпить.

– Я смогу когда-нибудь выйти отсюда?

Вопрос, прилетевший в спину, заставил Александра замереть с вытянутой рукой в паре дюймов от бутылки. Он повернулся и взглянул на неё, нахмурился. Эмилия была беззащитна перед ним, как котёнок. Она была целиком в его власти: без денег без документов, без близких, к которым она могла бы обратиться за помощью. Ему стало чудовищно стыдно за то, что он даже не подумал об этом и, в то же время, он собственнически, ревностно не хотел её выпускать из-под своего крыла.

– Прости, Миль. Из одной тюрьмы ты попала в другую…

– Нет, милый, нет, – она замотала головой, тонкие чёрные прядки рассыпались по плечам. – Я счастлива быть здесь, просто… некоторые вещи мне хотелось бы делать самостоятельно, – она стушевалась, заскромничала и даже натянула одеяло на себя, скрыла наготу. Такой разительный контраст с той Эмилией, которая несколько десятков минут назад ублажала себя на его глазах. – Я же не буду просить тебя или твою секретаршу покупать мне тампоны.

– Не вижу в этом ничего страшного, – Александр улыбнулся, поцеловал её в макушку и потрепал за волосы. Такая милая… – Я дам тебе машину с водителем. И охрану. И ты можешь ездить, куда захочешь.

– Охрану? – её брови удивлённо взметнулись вверх, она присела на постели, не своя с Александра глаз.

– Я не простой человек, Миль.

Александр разлил бренди по стаканам, один протянул ей. Она сунула туда нос, принюхалась.

– Я знаю. Точнее догадываюсь. Никто ничего не говорит точно, – осторожно ответила она.

– И это хорошо, – Александр чуть стукнул своим бокалом о её и сделал глоток. – Будем считать, что я простой бизнесмен, у которого много врагов.

Эмилия вздохнула, опустила глаза, покрутила в руках бренди. Расстроилась. Ей снова хотелось говорить по душам, но не хотелось Александру.

– Когда-нибудь ты научишься доверять мне…

– Я доверяю тебе. Просто в моей жизни нет ничего интересного.

О чем говорить ей? О том, что у него двойная жизнь? О том, что над чертой закона он – законопослушный предприниматель, владелец консалтинговой компании, услугами которой пользуются крупнейшие концерны страны, а за чертой – босс одной из самых влиятельных группировок в городе? О том, как ему изменяла жена? О том, как отец муштровал его в детстве? Это было неинтересно. Об этом Александр хотел забыть. Забыть и забыться хотя бы на те минуты, что проводил с ней.

Эмилия пригубила напиток. Сморщилась.

– Крепкий…

– Зато будешь хорошо спать, – Александр поцеловал её в лоб и отправился в душ. На сегодня достаточно одного раунда.