Когда Леонид лично занёс Эмилию в квартиру Воскресенского, она была в полуобморочном состоянии. Её маленькая тёмная голова с растрёпанным пучком качалась его на руке. На скуле зиял тёмный синяк. Покрытая сухой коркой трещина пересекала её пухлую нижнюю губу.

– Вызови врача, – скомандовал Александр осипшим от злости голосом.

Ему хотелось убивать.

Ему хотелось убивать, когда он принял маленькое едва живое тело из рук Багирова.

Он осторожно перенёс её в свою спальню, уложил на постель, застеленную графитовым покрывалом из венецианского шёлка, заметался по спальне в поисках того, чем бы её накрыть.

Она была босой, её длинные, тонкие и стройные ноги виднелись в распахнутых почти до талии полах халата, треугольник светло-сиреневых кружевных трусиков светился на загорелой, оливковой коже, невольно притягивая взгляд. Под тонкой тканью атласного халата угадывался плоский живот с мягкими впадинками тренированных в спортивном зале мышц. Её тело притягивало взгляд, и чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее закипал в нём гнев. На Осиповича – за то, что посмел поднять на неё руку. За то, что посмел спать с ней. На себя – за то, что поддался слабости. На неё – за то, ворвалась в его жизнь тёмной, призрачной фигурой с обочины шоссе, и так и застряла в ней, словно глубокая нарывающая заноза.

Александр метнулся в гардеробную, вынул с нижней полки клетчатый шерстяной плед – подарок матери, метнулся обратно, набросил его на Эмилию. Плотная ткань спрятала соблазнительные до тянущей боли внизу живота изгибы её тела. Александр вернулся в гостиную, к Леониду, по-военному вытянувшемуся у порога.

– Всё нормально прошло?

– Да, всё чисто, – отчеканил Багиров.

Александр заметил, как едва различимая тень осуждения мелькнула на лице помощника. Александр и сам себя винил. Его поступок был крайне далёк от обдуманного. Он поддался эмоциям и приказал выкрасть девушку из дома прокурора! Словно в нём – в тридцатичетырёхлетнем взрослом мужчине, без пяти минут главе клана Воскресенских – проснулся бешеный семнадцатилетний юнец с горячей кровью. Узнал бы об этом отец… Сколько он выбил из него юной дури, готовя себе в преемники! И как удивился бы, узнав, что выбил не всю.

– Её нужно проверить на предмет отслеживающих устройств, – сказал Александр.

С Осиповича станется чипировать девчонку, как собаку. Недаром же он находил её, где бы она ни была.

– Врач будет через пару минут, он её осмотрит, – ответил Леонид, хмуро глядя перед собой. Он жевал губы, кончик его пальца отбивал нервную дробь по ладони. Лёня порой спохватывался и снова изображал камень, но взгляд выдавал его.

– Говори, – Александр сел на диван, нарочито небрежно откинулся на подушки, плеснул себе водки. – Вижу, тебе что-то покоя не даёт.

Багиров бросил на него долгий, испытующий взгляд.

– Как долго ты собираешься держать её здесь?

– Я не собираюсь держать её здесь. Я хочу обеспечить ей безопасность.

Александр выпил. «Абсолют Кристал» обожгла горло, обдала горячими парами пищевод, разлилась теплом в желудке. Но не успокоила. Александр ровно так же, как Леонид, словно в треморе отстукивал носком ботинка азбуку Морзе – получался набор слов. Мышцы окаменели, напряглись, как перед броском. По венам ещё гулял адреналин. Воскресенский пригубил ещё глоток. Потом ещё. Эмилия спасена. Теперь она здесь. Александр с удивлением отметил, что мечтал, чёрт возьми, увидеть её в своих владениях. Пусть не при таких обстоятельствах, но так даже лучше. Жаль, что не для неё…

– Я надеюсь, ты осознаёшь все риски.

Проникновение в частные владения? Причинение лёгкого вреда здоровью? Похищение? И у кого?! У прокурора Москвы, протеже семейства Калинских! Он прекрасно осознавал, что повлечёт за собой его поступок. Осознавал и принимал это. Придётся отвечать. Выкрасть женщину у прокурора и друга Калинских – дерзкий акт, ещё одна брошенная в лицо перчатка. Ведь труп Лены – его жены и дочери Владимира Юрьевича Калинских – ещё не остыл в могиле…

Александр сжал челюсти, а после залпом выпил обжигающий напиток. Тепло разошлось по груди быстрее, чем обычно – так бывало, когда он нервничал или возбуждался. Наверное, сейчас он испытывал и то, и другое. Александр не успел ответить – в дверь зазвонили. «Врач» – именно так, без фамилии и имени – сухой, малорослый старичок с большой красной лысиной и кудрявыми, седеющими висками вошёл в квартиру. Он нёс перед собой кожаный, видавший виды чемоданчик. Александр помнил его с юных лет – «Врач» латал подстреленных ребят Воскресенских в убогих, захолустных времянках, подальше от любопытных, жадных ментов и официальной медицины.

– Александр Искандерович, – он наклонил голову в знак приветствия.

– Лёнь, проводи доктора.

Багиров довёл его до приоткрытой двери хозяйской спальни, толкнул её. Александр невольно бросил внутрь взгляд. Эмилия сидела у изголовья, укутавшись в плед и поджав под себя ноги. Длинная, узкая ступня с мерцающим кристаллом на ногте большого пальца виднелась из-под него, и на тёмно-сером покрывале казалась похожей на голую кость. Без броского макияжа, без украшений и дорогих платьев она выглядела иначе – моложе. Сколько же ей лет? Надо дать распоряжение Лёне проверить всю её подноготную. Странно, что Воскресенский не додумался до этого раньше. После знакомства с этой женщиной «странно» стало слишком часто возникать в его жизни.