Адриан
Я отпустил руку Розалинды, и она тут же отступила, словно опасаясь меня. В её голубых глазах мелькнула настороженность.
Я молча смотрел на неё. Не на портрет, который художник написал во время нашей поездки к морю и который бережно хранился среди моих вещей. Не на образ, описанный мне Дарионом. Не на иллюзию из сна, а на настоящую Розалинду.
Её тёмно-синие волосы спадали на плечи, а тонкие черты лица были одновременно именно такими, какими я их представлял, и совершенно иными.
Полгода поисков наконец увенчались успехом.
Она стояла передо мной, живая и невредимая. Наверное, я должен был злиться за то, что она потрепала мне нервов, но вместо этого испытал облегчение.
— Ну что ж, герцогиня Винтервальд, — нарушил я молчание. — Вы мне явно задолжали.
Она непонимающе моргнула и нервно сжала ткань платья в пальцах. Всё та же смелая трусишка. Я невольно усмехнулся.
— Прощай, Адриан. — Так звучали последние слова Розалинды, прежде чем она сбежала, оставив после себя пустоту.
Я помнил их слишком отчётливо.
В голове снова и снова всплывал образ, как ветер играет в её волосах. Конечно, я не видел этого, и за всё время лишь слышал её голос.
Но память — вещь упрямая. Она дорисовывает то, чего не хватало.
Тогда мне казалось, что отпустить её — правильное решение. Было ли так на самом деле? Сложно сказать.
Скорее, у меня не оставалось выбора. Когда покушение на неё едва не увенчалось успехом, я осознал своё бессилие. Наверное, это был первый раз за долгое время, когда я по-настоящему испугался. Услышал свист стрелы, и ничего не смог сделать. Лишь чудо спасло её.
Да, недоброжелателям было гораздо проще добраться до Розалинды, чем до меня.
Если бы следующая попытка удалась… Я даже боялся подумать, что тогда произойдёт со мной.
Эта неспособность защитить дорогого мне человека отравляла меня изнутри, поэтому я не стал удерживать её. Отпустил, потому что не мог защитить. Наверное, наше расставание было неизбежным.
Потом я несколько часов сидел в кабинете отца, сжимая в руках дневник, найденный Дарионом. Тайник действительно был за одной из картин, как рассказала Розалинда.
Я помню, как сидел в кресле, пока Дарион листал пожелтевшие страницы.
— Что собираешься делать с этой информацией? — спросил он, дочитав последнюю страницу и протянув дневник мне.
Я провёл пальцами по обложке. Откуда Розалинда узнала о нём?
Но даже это не было поводом поверить в её ложь. Может, потому что она не умела лгать? Или, даже не видя её, мне было легко её прочитать?
Чего же она так боялась, что так резко решила сбежала? Я уверен, это как-то связано с посещением храма.
Информация из дневника могла уничтожить графа Ардена, разрушить всё, что он строил десятилетиями. Дарион, наверное, ждал моего гнева на проклятую семью Арден, но меня волновало совсем другое.
— Зря я её отпустил, — выдохнул я, потирая переносицу. — Нужно найти Розалинду.
Я откинулся на спинку кресла. Голова раскалывалась, последние сутки превратились в настоящий кошмар.
Даже если я раскусил её ложь, разгадать Розалинду не мог. И это раздражало больше всего.
Если она говорила правду о дневнике и графе, то зачем лгать обо всём остальном? Зачем убеждать меня, что работала против меня? Зачем делать вид, что ничего не чувствует? Зачем сбегать?
— Найди её, Дарион, — повторил я. Глупец, в тот момент я даже не подумал приставить к ней слежку. — Мне нужно убедиться, что она в безопасности.
— И что потом, Адриан? Что будет, если мы её найдём?
Я чувствовал по голосу друга, что он хмуриться. Но на его вопрос ответа не знал.
Только вот поиски Розалинды ни к чему не привели. Прошла неделя, потом месяц, а затем ещё один.
Розалинда словно исчезла. Даже магия Дариона оказалась бессильна.
Её голос наполнял особняк жизнью. С её уходом вокруг стало слишком тихо и… пусто.
Ферес скреб её дверь и долго сидел в её комнате, словно ждал.
— Твоя хозяйка нас бросила, — сказал я ему.
— Мяу! — недовольно мяукнул он в ответ.
— Думаешь, вернётся? — усмехнулся я. Очень хотелось в это верить. — Кажется, она тебя избаловала.
— Мяу. — В его тоне слышалось явное осуждение.
— Что ты собираешься делать со Святой? — спросил как-то меня Дарион, утомленный моей просьбой.
— Пока ничего, — равнодушно пожал я плечами.
— Тебе совсем безразличны её попытки очаровать тебя?
Элизабет с каждой встречей становилась всё настойчивее, и это не могло не раздражать. Но восстановление зрения шло медленно.
— Она нужна мне, — мотнул я головой. — Раз в её силах исцелить меня, то почему бы не притвориться, что её магия действует на меня?
— Насколько ты сейчас видишь?
— Пока плохо, — вздохнул я.
Сначала появились размытые пятна света, потом силуэты, и лишь спустя три месяца мир стал постепенно проясняться, становится отчётливее. Мучительно медленно, но всё же — проясняться. Поэтому мне приходилось мириться с присутствием Элизабет.
На пятый месяц я мог видеть всё вокруг, кроме неё. Тоска по Розалинде никуда не исчезала.
И именно тогда боль от её отсутствия стала почти невыносимой. Иногда ловил себя на мысли, что скучаю по её постоянным глупостям, по попыткам обмануть меня и по неуклюжим оправданиям.
Однажды Дарион застал меня за чтением книги — не документов и отчётов, а настоящего любовного романа.
— Адриан, ты серьёзно?
— Разве не забавно? — усмехнулся я, показывая обложку: «Алая роза для принцессы». — Матушке она нравилась. Мне было интересно, почему.
— И ты понял почему?
— Возможно. В процессе мне стало любопытно, ждёт ли героев счастливый конец, несмотря на невозможность их отношений.
— Когда ты стал таким романтиком?
— Может, когда женился? — рассмеялся я.
Дарион фыркнул:
— Мир определённо сошёл с ума.
Как жаль, что нам с Розалиндой так и не удалось дочитать эту книгу вместе.
— Вы сегодня выглядите усталым, герцог, — сказала Элизабет, нарушив моё уединение в саду. Я пытался читать, но глаза по-прежнему быстро уставали. — Вам нужно больше отдыхать.
Она присела рядом, и я едва заметно нахмурился, но составить компанию позволил. Я не собирался доверять Святой Элизабет.
Возможно, кто-то другой на моём месте давно бы поддался её очарованию. Она была красива, внимательна, терпелива. Умела подобрать нужные слова.
Сейчас она рассказывала что-то о храме, но я слушал вполуха, пока не прозвучал вопрос:
— Герцог, вы никогда не думали о будущем?
— О будущем? — переспросил я.
— Например... о браке?
Я едва не рассмеялся. Её терпение подходило к концу. Несмотря на всё, она продолжала верить, что её магия действует на меня — учитывая, что я всегда был к ней вежлив и внимателен.
— Увы, я вдовец и должен соблюдать траур, — сказал я спокойно.
Её улыбка дрогнула, и она прикусила губу.
Я провёл пальцами по обложке книги и вдруг понял главное отличие между Элизабет и Розалиндой: рядом с женой я никогда не чувствовал фальши. Даже когда она лгала.
Однажды мне приснился сон — настолько яркий, что после пробуждения я долго не мог отделить его от реальности.
Я стоял в саду, вечерний ветер шевелил листву. Вдалеке звучали музыка, смех и голоса — внутри особняка явно был бал.
В летней резиденции королевы, мы с Дарионом, будучи детьми, провели слишком много времени вместе, чтобы я не узнал это место.
Я оглядывался вокруг, а затем сердце болезненно дрогнуло, и я резко обернулся, замечаю, пару, выходящую из зала. Я сразу узнал Розалинду.
Она была так близко, что хотелось окликнуть её. Но она была не одна. Её под руку вёл черноволосый мужчина в белых одеждах. Мы никогда не встречались прежде, но я сразу понял, кто он. Архиепископ.
Розалинда вырвала руку и отступила на несколько шагов от него, слегка пошатываясь.
Он что-то сказал, но я не смог разобрать слов. Розалинда вздрогнула, а затем схватилась за грудь. Тогда я заметил, что на её щеках блеснули слёзы. Она выглядела так, словно ей было больно.
Архиепископ протянул ей руку.
— ...
Я снова не услышал слов. Розалинда смотрела на него, словно борясь с самой собой, затем протянула руку, и всё вокруг исчезло, и место изменилось.
Я увидел белые стены храмовой комнаты.
На полу, в центре комнаты, сидела Розалинда, связанная по рукам и ногам.
— Розалинда? — я рванул к ней, но не смог дотронуться.
На ней возвышался архиепископ.
В этот раз я услышал отчётливо лишь одну фразу.
— Твоя кровь рассказала мне всё.
Он покинул комнату, и Розалинда осталась одна.
— Розалинда! — вновь попытался позвать её.
Она подняла голову, и мне показалось, наши взгляды встретились, а затем сон оборвался.
Проснувшись, я долго сидел неподвижно, хотя за окном только начинало светать.
На кровати напротив сидел Ферес и смотрел прямо на меня.
— Кажется, я схожу с ума, — усмехнулся я вслух, поглаживая кота.
Мне уже доводилось видеть подобные сны. Они случались редко, но события из них сбывались. Какова вероятность, что это сон такой же?
— Мяу.
Я провёл рукой по лицу. Сон не выходил из головы, он казался слишком реальным.
И кое-что начало складываться в единую картину.
Розалинда исчезла сразу после посещения храма. В обоих отрывках сна архиепископ был рядом с ней. Между ними явно существует связь.
Я не знал причины, но интуиция подсказывала: если Розалинда ищет его, то рано или поздно она объявится там, где появится он.
Этой информации было мало, но достаточно, чтобы попытаться.
Поэтому уже утром я нашёл Дариона.
— Мы поедем в резиденцию твоей матери.
— С чего вдруг? — удивлённо спросил он, сонно потягиваясь. — Захотел развеяться?
— Там будет Розалинда.
— Откуда знаешь? — в миг стал он серьёзным.
Я задумчиво постучал пальцами по столу.
— Назовём это предчувствием. Нужно пустить слух для церкви, что я буду там.
— Но тогда архиепископ тоже появится? — не понял моей логики Дарион. — Ты же отказываешь ему во встречах.
— Он нужен, чтобы Розалинда появилась.
— Звучит слишком уверенно для простого предчувствия. — Он подозрительно сложил руки на груди.
— Если скажу, что видел сон, ты мне не поверишь?
— Нет? — Он закатил глаза.
Дорога до резиденции показалась особенно долгой. Нам с Дарионом пришлось разделиться: он должен был встретить архиепископа по приказу короля.
По прибытии меня встретили слуги. Я сразу начал внимательно рассматривать лица. Зная Розалинду, она наверняка попробует притвориться служанкой.
Я должен найти её раньше архиепископа, особенно если она будет скрываться за иллюзией.
Служанка по имени Тия сразу привлекла моё внимание — она слишком старательно пыталась оставаться незаметной. Но у неё не было ничего общего с девушкой из портрета или сна.
И всё же... что-то заставило меня обратить на неё внимание.
— Это она? — спросил Дарион со странным любопытством, когда вернулся, заметив мой взгляд.
— Нет.
— Уверен? — усмехнулся он довольно подозрительно.
Я покачал головой.
— Во сне волосы Розалинды были длиннее. Это ведь не то, что можно изменить с помощью иллюзии, она меняет только общий вид?
— Тут ты прав.
— И голос... — я замолчал. Слишком редко я его слышал от Тии, она будто специально избегала лишних разговоров и говорила тихо, чтобы я мог быть уверен.
Единственной зацепкой стал вкус чая и девушка, внешность которой когда-то описывала Розалинда. Но эта Рия не могла быть ею.
Винтер, прибывший со мной тайно и избегавший встречи, опознал в Рие служанку моей жены.
Через неё, казалось, найти Розалинду не составит труда, но эта девушка общалась со слишком многими слугами, включая Тию.
А потом случилась охота, и всё встало на свои места. Когда зверь понёсся прямо на служанку, я среагировал быстрее, чем думал.
Тия испуганно прижимала к себе Фереса, а я держал её в объятиях. Она была так близко, что я не мог не почувствовать цветочный аромат — тот самый, что так часто сопровождал Розалинду.
С чего я вообще так зациклился на её образе из сна? Хотелось рассмеяться над собственной глупостью.
Ещё и Ферес решил заявить об этом прямым текстом. Он приносил добычу лишь мне, и моей хитрой жене. А ещё смотрел на меня с таким видом, будто спрашивал: «Ну что? Наконец дошло?»
Но поговорить у нас с Розалиндой толком не вышло, произошедший в лагере переполох сильно испортил планы.
Когда её священная сила вырвалась наружу, её волосы стали значительно длиннее. Почти той же длинны, какими я видел их во сне.
Утро, когда Элизабет устроила свой спектакль, окончательно лишило меня терпения. И без того быть с ней вежливым и внимательным было утомительно. Разве позволено ей обвинять мою жену?
Розалинда держалась удивительно спокойно, но я видел, как побледнело её лицо и напряглись плечи.
Больше всего меня злило то, что она снова осталась одна против всех — почти как полгода назад, когда сбежала.
Только в этот раз я не собирался стоять в стороне.
И, конечно, я был уверен, что архиепископ подтвердит мои слова, ведь и ему нужно было избавиться от пешки в виде графа, и ему нужна была Розалинда по какой-то причине.
Его взгляд на Розалинду был как на редкую драгоценность. И мне это не нравилось.
Теперь, когда я увёл её, Розалинда смотрела на меня словно маленький мышонок, пойманный котом, что мне хотелось рассмеяться.
Я жадно вглядывался в черты её лица.
Если бы меня спросили, можно ли увидеть свет, я бы ответил: да. Потому что мой сейчас стоял прямо передо мной.
И даже если впереди меня ждала ещё одна её ложь... на этот раз я не собираюсь отпускать тебя, Розалинда.