Через день информатор из надёжных связался с Длит по деревяшке, которую она сама ему дала. В старом затоне затевалось кое-что подходящее, нужно быть на месте через два часа. Длит овладело смятение. Она давно ждала этого момента, но её будто схватили за горло. Непросто сообщать своему злейшему врагу, что ты жива, вместо того чтобы бежать без оглядки…

Из Спящей крепости она доехала на такси до городского продуктового рынка, там под наблюдением прыщавого подростка, следовавшего за ней по пятам, вошла в первый попавшийся магазинчик и выскользнула через чёрный ход незамеченной — активировала на браслете опцию Невидима. Она привыкла, что за ней следят почти открыто. С её возможностями уходить от погони было легко, но вызов вполне мог оказаться ловушкой. Сколько раз её пытались убить, пять, шесть? Кажется, гораздо больше.

Побродив по рынку, она залезла в знакомый грузовичок с открытым кузовом, доехала до фермы в компании с пустыми молочными бидонами, а там по лугам добралась до затона.

Темнело. Река только угадывалась за густым ивняком. Близость большой воды выдавал плеск волн и прохлада. Закат окрасил розовым нежилой домик бакенщика и подгнившие мостки, по которым Длит не рискнула бы пройтись.

Она бывала здесь раньше. Место казалось заброшенным, но в густой траве вились тропинки, в прибрежных кустах пряталась привязанная лодка. Вокруг носились тучи комаров. Подавала голос одинокая птица, словно предупреждая всех своим робким теньканьем, что солнце садится, а значит, пора прятаться. Выбрав удобную точку обзора, Длит уселась на лужайке с вытоптанной травой.

На тихую заводь опустилась ясная летняя ночь. Взошла луна, густо высыпали звёзды. Браслет создавал вокруг Длит защитный слой, и она могла не бояться, что к ней подкрадутся незамеченными. Невидимая для других, сама она видела в темноте, как кошка.

Долго ждать не пришлось. Освещая путь фонариками, на лужайку вышли двое. Рослый парень нёс металлическую клетку-переноску, держа её за припаянное кольцо. Его спутница — невысокая пухленькая девушка в лёгком платье — вскрикивала, отбиваясь от комаров:

— Ой! Ай-я-яй!

— Не споткнись.

— Думаешь, я неуклюжая, Брис? — перебросив со спины на грудь толстую косу и поправив её, кокетливо сказала девушка, довольно милая.

— Ничего я не думаю.

Они остановились посреди лужайки, в двух шагах от наблюдавшей за ними невидимой Длит.

— Ой!

— Надо было намазаться.

— Я мазалась… Оййййй!

— Никому не говорила? У нас, янтарщиков, порядки строгие.

— Нет, что ты! Мне можно верить. Я надёжная. Ой!

— Хватит ойкать.

— Извини…

— Да нет, — одумался парень, — это ты извини, что ходим тут да ещё по темноте. Понимаешь, мне и так влетит. Рака поймал и до сих пор не сдал, к тебе торопился. Этот рак, Лиана, особенный. Я на нём деньгу сделаю.

— Правда?

— Янтарники выползают на месяц раньше обычных раков, а у первых самый дорогой хитин. Работаю по специальному разрешению, ну, там, семейные секреты про рачьи норы… Короче. — Он поставил клетку под ноги девушке. — Вот тебе ориентир, чтоб с места не сошла, когда всё начнётся.

— А мне не будет больно? — с тревогой спросила девушка. — Ой!

— Скажешь тоже. Голова закружится или затошнит… пустяки. Главное, не останавливайся, читай дальше, по слогам и с выражением. Чтоб каждая буква звучала чётко. Лиана… Красивое у тебя имя.

— Я и сама ничего, — прошептала она, с обожанием глядя на Бриса.

— Точно, — сказал он, погладив её по щеке, но отстранился, когда она к нему потянулась.

— А поможет твоя магия, Брис?

— Глянь на меня. Я пиво люблю. Если б не эти буковки, был бы в два раза толще.

— Я талию хочу потоньше и грудь поменьше.

— Хм. Груди много не бывает. Загадай желание, а потом читай. Всё получится! — Брис игриво добавил: — Ты у нас, Лиана, станешь стройненькой и гибкой, как лиана.

— Можно отойти от клетки? Боюсь я этого… цапнет за ногу…

— Да что за ерунда. Тут комары страшнее, чем мой янтарник.

— А вдруг запнусь и упаду?

— А ты не падай. Слушай, насчёт денег…

— Ах, да! Вот, возьми… Как договорились.

Он взял деньги, пересчитал, аккуратно засунул в карман куртки, достал клочок бумаги и торжественно вручил Лиане. А потом развернул её и поставил перед клеткой так, чтобы носки туфель касались прутьев.

— Досчитай до двадцати и приступай, а я в сторонке подожду. — Он наклонился и осчастливил её, чмокнув в щёку. — Удачи!

Длит мысленно активировала опцию Ужас и поднялась с земли.

Листок выплыл из рук Лианы и исчез. Они с Брисом стояли и дрожали от страха, не понимая, чем он вызван, и слышали только голос, которого не смели ослушаться:

— Лиана, иди домой.

Спотыкаясь, девушка послушно побрела по лугу, сноп света от фонарика прыгал перед ней.

— Где печать? — спросил голос.

— Дома… в сарае под половицей…

— Ещё оттиски есть?

— Да…

— С собой? Доставай.

Брис сел, снял один ботинок, вытащил из него плоский свёрток из чёрной плёнки.

— Разверни. Дай сюда.

Дрожащей рукой он протянул в пустое пространство перед собой узкий листок бумаги.

Длит взяла его, провела браслетом над строчками. Заклинание оказалось идентичным первому. Через мгновение листок вспыхнул и сгорел, оставив в воздухе лёгкий запах гари.

Повинуясь голосу, Брис встал перед клеткой с янтарником на место Лианы и, светя себе фонариком, прочитал заклинание — по слогам, с выражением, как требовал голос.

Сначала у него укоротились руки и ноги. Захрипев, он упал на примятую траву; туловище усохло, голова уменьшилась, сделавшись, как у младенца, длинные пальцы, вцепившиеся в листок с заклинанием, истончились до костей. Зато янтарник существенно прибавил в размерах и шуршал в клетке, задевая прутья хвостом, покрытым прозрачными пластинами, а несколько огромных, с кулак, комаров с громким писком набросились на распростёртого на земле Бриса.

Заклинание обмена. В одном месте ушло, в другом прибыло. Вес янтарника вернётся к прежнему, излишек постепенно истает, растворится, а за недостачу ответит кто-то другой — артельщики или переработчики хитина. Так Брис это планировал. Он янтарщик, ему никого не жалко, даже влюблённую в него девчонку…

От напряжения у Длит зашкаливал пульс. Стиснув зубы, она следила за агонией Бриса. Его нестерпимая боль зеркально передавалась Хранителю, который наверняка уже появился из другой реальности. Прервать свои страдания Хранитель мог, только убив виновника этой боли. Дело шло на секунды, поэтому, когда искорёженное тело Бриса внезапно дёрнулось и он затих, Длит, привлекая внимание, на миг выпустила из браслета голубой луч.

— Передайте Ядану, я жива! — быстро сказала она. — Собираю невидимые заклинания!

Её сообщение приняли — рядом что-то блеснуло и погасло. Нет, ей не померещилось… Такой же узкий луч, такой же голубой… У неё получилось!

Сожалея, что на браслете нет для неё опции Слёзы, Длит рухнула на землю и лежала застыв.

Каждую секунду она ожидала самого страшного. Осенью в лесу Ный она неожиданно вырвалась из своей тюрьмы и потом долго боялась надеть браслет, который мог вернуть её обратно к Ядану, мучителю и надзирателю Хранителей. Она могла, но не уехала из Дубъюка. К этому месту её приковала цепь покрепче всех других.

Длит жила в Спящей крепости уже полгода и знала, что рано или поздно Ядану станет известно о её присутствии. Ожидание было тягостным. Весной она решилась — надела браслет Хранителя. И вновь чудо: ничего не произошло. А то, что происходило, было лишь на пользу. Браслет, сохранивший свои функции, день за днём приноравливался к хозяйке, реагируя на её мысленные приказы: Защита, Луч, Атака, Невидима…

Некогда Ядан послал за невидимыми заклинаниями Тильда, одного из них, Хранителей, но попытка вышла неудачной, Тильд пропал. Тот случай дал Длит подсказку — задобрить Ядана, собрать и передать ему невидимые заклинания. Она немедленно начала действовать, но охотилась не только она, охотились и на неё. Зато браслет считывал заклинания со списков и печатей и всё лучше улавливал разлитую в воздухе магию. Теперь Длит чувствовала, когда рядом применяли заклинание Древних. Сейчас, например, от браслета шло лёгкое покалывание.

Ничто так не бодрит некоторых, как недостижимая цель. Цель Длит привела её этой ночью в старый затон. Настало время сообщить о себе, предвосхитив разоблачение. Своё полугодовое молчание придётся объяснить неисправностью браслета. Она завоюет доверие Ядана, а потом перехитрит его — самое хитрое, жестокое, бесчеловечное существо на свете. Лишь бы вернуть себе Буна…

Мысль о Буне вызвала мучительную — без слёз — истерику. Бун, где ты? Помнишь меня? Любишь меня? Бун!

…Длит поднялась с земли. Прошёл примерно час, Ядан о ней знает, а она всё ещё здесь, в этом городе и на этой лужайке… Прекрасно. Она достала деревяшку.

— Привет, Понс.

— Что-то ты долго, — сказал глава артельщиков в своей обычной манере — с оттенком пренебрежения и не скрывая, что говорить на равных с женщиной не в его правилах.

— Долго? Слушай, у тебя крыса завелась. Больше её нет. — Длит решила не переходить дорогу артельщикам. Обойдётся она без печати с заклинанием обмена. — Зато есть распухший янтарник в старом затоне и печать под половицей.

— Знаю.

— Что? Леон в порядке? — беспокоясь об информаторе, спросила Длит. Понс славился крайней жестокостью и мстительностью.

— В полном. Он мне обо всём докладывает. Эй! Онемела? Я обставил Хранителя? — В голосе Понса звучало самодовольство.

— Отвали, — хмуро сказала Длит. — Ты что, проверял, скажу я тебе или нет? Больше так не делай.

— Ладно, — снисходительно ответил он. — Ты должна мне за мальчишку и за то, что позвал на встречу с твоими, как ты и просила.

Подозревал Понс, что она беглая, или нет — он ей помог. С его стороны это был голый расчёт, ведь с Хранителем лучше дружить, чем враждовать, и тем не менее его помощь была кстати. Но как он провёл её с Леоном… Теперь она знает, что никому из артельщиков ни за что на свете нельзя доверять.

— Буду звонить прямо тебе, Понс.

— Узнала, что я красив и силён? Звони, но слишком не надоедай мне, женщина.

— Размечтался, — фыркнула Длит. Понс захохотал. — Как там наш юный Рой?

После разгрома Холодной слободы Длит пристроила к артельщикам сына женщины, связанной с ведьмой.

— Зверёныш что надо, — ответил Понс.

— Я ищу его мать.

— Ищи.

— Ты же скажешь, если она у тебя появится?

— С чего бы? Ты вся в долгах.

— Не хами, Понс. Спасибо за встречу… с моими.

— Ага. Чтоб они были здоровы.

Длит выпила воды из бутылочки, которую всегда носила с собой, нашла удобную ложбинку и улеглась на землю. Холодной ночью у реки ей было тепло и не жёстко — браслет обеспечивал Комфортный сон. Она часто засыпала в самых неожиданных местах, чтобы не пробираться по темноте в Спящую. Мимо ходили люди, не подозревавшие, что рядом затаился кто-то невидимый.

В полночь в затон заявились двое артельщиков. Жутко сквернословя, они вполголоса обсудили, ушла ли баба, нашли в куртке Бриса деньги, поделили, забрали клетку с янтарником, тело и, погрузившись в лодку, спрятанную в кустах, отчалили.

Сегодня сон не шёл. Растревоженные случившимся, к Длит явились образы прошлого. Она вспомнила миг, когда впервые оказалась там.

…Вокруг была непроглядная ночь. Она не понимала, где находится. Самым подходящим из определений было — чёрная дыра без звуков и без звёзд. Пробовала звать на помощь, но не услышала собственного голоса и со страхом ощутила громадность пустого пространства и свою малость в нём. На ней было её чёрное пальто, заношенное, но удобное, только сейчас оно сильно давило под мышками — её будто подвесили за ворот.

Слёз тоже не было — даже когда тьма слегка рассеялась и она смогла кое-что разглядеть. Два гигантских столба уходили во мрак и упирались в твердь где-то далеко внизу, за туманом или за облаками, а она болталась на перекладине, на одном из нескольких крюков, как вывешенная для сушки рыба. Неожиданно враз заболели затёкшие плечи, заледеневшие на холоде пальцы рук. Вернулся голос, и она крикнула так громко, как только смогла:

— Бун!

— Его здесь нет, — сказал мужской голос справа.

С трудом повернув одеревеневшую шею, она разглядела через один крюк от себя покачивающийся светлый силуэт. Блеснули белки глаз.

— Где он?! — прохрипела она. — Где я?! Почему я не могу заплакать? Стало бы легче…

— Это входит в программу, — усмехнулся он. — Здесь должно быть трудно и страшно, а не легче. Как тебя звать?

Она не сразу смогла вспомнить.

— Луиза…

— Я Тильд. Боишься высоты?

— Смотря какой… Я слышу треск ткани… — Она была в панике.

— Слушай, ты сейчас полетаешь, только не представляй себе какое-нибудь высокое сооружение, иначе упадёшь с него…

— Зачем ты сказал? Уже представила…

Он чертыхнулся.

— Ненавижу летать. Приготовься, после полёта тебе будет не очень… Когда сможешь встать, оглядись по сторонам. Ищи огни! Белые огни! Они обязательно будут, поняла?! Не трогайся с места, пока не увидишь их, иначе заблудишься и пропадёшь!

— Я не хочу! — без слёз прорыдала она. — Не хочу падать…

— Никто не хочет. Иди к огням!

Она сорвалась с крюка и рухнула в бездну.

…На рассвете Длит вернулась в город тем же путём, вместе с полными молочными бидонами, которые фермер вёз на рынок. Ядан не отозвался, не подал знак, и легче ей не стало. Неведение убивает.