Фанни только вошла в кабинет к Айлин, как появился Лунг с сообщением, что приехал господин Кабошон, ювелир дома Монца.

— Я же могу присутствовать? — спросила Фанни, усаживаясь на диван. — По нашей с тобой договорённости, бабушка.

— У меня от тебя секретов нет…

— А лицо кислое. Не переживай, я постараюсь быть тактичной.

— Постарайся.

В сопровождении секретаря вошёл Кабошон — великан с кейсом в одной руке и букетом белых лилий в другой. Лунг по своему обыкновению устроился в уголке. Кабошон, косясь на него и Фанни, сказал:

— Я не имел возможности сделать это раньше, так как был завален работой, но сейчас позвольте поздравить вас, госпожа Монца…

— С чем? — удивилась Айлин.

— Газета «Взгляды» подробно осветила противостояние Спящей крепости и тёмной ведьмы! — взволнованно пророкотал Кабошон. — Ваше мужество, госпожа Айлин, этот брильянт в прекрасной оправе…

Айлин жестом остановила его.

— Я просто выполняла свой долг, господин Кабошон. Букет предназначается не мне, а девушке, сыгравшей более важную роль в этой истории… — Она взглянула на Фанни.

— Я как раз собирался сказать, госпожа Фанни, что вы самая достойная наследница из всех возможных!

Смущённая Фанни приняла от Кабошона букет.

— Спасибо… Но я не…

— О чём это вы? — недовольным тоном сказала Айлин. — О каких ещё наследницах?

— Простите, сам не понял, что сказал. — Кабошон извлёк из кейса и разложил на столе перед Айлин несколько бархатных футляров для драгоценностей, разного цвета, и раскрыл их. — Ваш заказ ко дню рождения мурров выполнен, госпожа Монца. Извините за небольшую задержку.

Айлин любила заказывать подарки задолго до общего дня рождения мурров, который праздновали зимой.

— Похоже, у вас много работы? Местные заказы?

— Разные.

Айлин не сдержала саркастической усмешки.

— На душе светло, когда слышишь о благоденствии нашего общества. Я бы с радостью взглянула на список ваших клиентов, господин Кабошон, чтобы не получать отказы на благотворительных аукционах и распродажах. А то ведь отговорка одна: нехватка средств и чуть ли не нищета. — У Кабошона вытянулось лицо, и Айлин поспешила его успокоить: — Нет-нет, я не требую. Это мысли вслух. Модный ювелир-то чем виноват? — Она рассмотрела изящный медальон из розового золота, усыпанный бриллиантами. — Для Мягкой Кошки Югаев? Хорош.

— Согласно рангу, — пробормотал ещё не пришедший в себя Кабошон. — Ровно сорок пять камней чистейшей воды.

— Ровно?

— У госпожи Киши-Китоки скоро день рождения, и я подумал, что символичность не помешает.

— Если бы этот подарок мог её утешить…

— Всё так… Ужасное горе — потерять внука…

— А этот, полагаю, для Дрём-Лисов? Семейка обожает крупные изумруды.

— Слишком шикарные, — буркнул Кабошон.

— Формально, это не для них, а для Рыжей Кучки. — Айлин указала на медальон белого золота, с крупным чёрным бриллиантом в россыпи мелких. — Бастет? Я угадала? Ах, господин Кабошон, как же это красиво… Танита с её тонким вкусом оценит ваши труды.

— Я старался, — просто сказал он. — А это для Сантэ и Господина Миша. Благородная шпинель и сапфиры в вашем любимом белом золоте. Вам нравится, госпожа Монца?

— Изумительные, — сказала Айлин, рассмотрев камни, и взяла футляр с платиновым медальоном, украшенным двумя огромными жёлтыми камнями. — Как два кошачьих глаза. Для Вана? Топазы? Нет? Неужели бриллианты?

— Эвклазы, — с чувством сказал Кабошон. — Удалось купить на аукционе в Петре.

Айлин нежно погладила камни.

— Такие впечатляющие вижу впервые.

— Вынужден признаться в том же.

— И наконец? — спросила Айлин, тяжело вздохнув.

— Да. — Кабошон осторожно вынул из кейса футляр, обтянутый чёрным бархатом, и так же осторожно положил на стол перед Айлин. — Хотите взглянуть?

— Нет, но придётся.

Она тронула защёлку на футляре. Крышка взлетела с резким щелчком, и Кабошон поспешил отвернуться.

Внутри лежал завёрнутый в прозрачную вуаль увесистый медальон из жёлтого золота. Он был полностью покрыт искуснейшей мелкой вязью из витиеватых знаков, маскирующих девиз Тьмы. Айлин не стала вглядываться и быстро захлопнула футляр.

— Нынче без камней?

— Гравёры стали в чувствительную сумму…

— Надеюсь, никто не пострадал? У них нет родственников из наших мест? Кровь, знаете ли, не шутка, а у нас тут всё так перемешалось.

После проблем в прошлом году Айлин беспокоилась. У гравёра отнялись руки, и хорошо, что только на несколько дней.

Кабошон залился румянцем.

— Мы всё учли. Гравёров пригласили издалека и проверили самым тщательным образом, а также довели их количество до шести. Гравировали по одному символу за раз, по очереди. Кроме того, делали значительные перерывы, чтобы ослабить возможный вред.

— Очень мудро. — Айлин встала и через стол протянула к Кабошону руки. Тот вскочил, взял её суховатые пальцы в свои мягкие белые ладони и легонько сжал. Это был их своеобразный ритуал. — Вы большой мастер, господин Кабошон. Такая изящная работа, нет слов…

— Благодарю, польщён. Опыт, госпожа Монца. То, чего не хватает молодости.

— И талант! Что ж, настал миг расплаты?

Но Кабошон всё ещё не мог вздохнуть с облегчением.

— Если честно, страшусь назвать цену. Но вы же видите, все камни — первого порядка, исключительный материал.

Айлин пододвинула к нему лист бумаги и ручку и, когда Кабошон осторожно начертал несколько цифр, кивнула.

— Ерунда.

Он не смог скрыть восторга.

— Вы так щедры!

— Для моих друзей мне ничего не жалко! — громко, с выражением произнесла Айлин, и Кабошон с благодарным бормотанием принял четыре запечатанные пачки ассигнаций, которые она вынула из стола.

— Тут больше, чем нужно, — заметил он, складывая пачки в кейс.

— Можете дать сдачу. А можете назвать своих любимых заказчиков.

Ювелир посмотрел на раскрытый кейс.

— Но ведь большой беды не будет?

— Какая беда? Одна радость. — С милой улыбкой Айлин вновь придвинула к нему лист бумаги и ручку.

— Особенно, если моё имя нигде не прозвучит…

— Это само собой.

Кабошон быстро написал несколько фамилий — Айлин взглянула.

— И Дрём-Лисы в числе первых? А я слышала, они всегда так торгуются, будто последнее отдают. — Кабошон смущённо хмыкнул. — И ещё один вопрос, господин Кабошон. Как вы считаете, если мы упакуем медальоны в эффектные авторские коробки и продадим на аукционе, их стоимость хорошо подрастёт?

— Как минимум в два раза, госпожа Монца. Но я думал…

— А если сфотографируем каждого мурра рядом с его медальоном? Да ещё сопроводим снимок отпечатком лапы? — вдохновенно говорила Айлин. — С условием: для частного использования, в закрытые коллекции?

— Это будет сенсация. Цена вырастет многократно. Но — зачем вам? — Кабошона немного смущал энтузиазм Айлин.

— Ожидаются расходы на текущие нужды…

— Что же это за нужды такие — грандиозные? — не удержался Кабошон.

— Это… нужные нужды, — пробормотала Айлин, мысленно уже составляя список дел: Шотка займётся упаковкой, Лунг пригласит фотографа, Кабошон… Она подняла на него глаза. — На вас ближайший крупный аукцион. Внесите, пожалуйста, наши лоты в аукционный перечень. Кроме этого, конечно. — Айлин показала глазами на чёрный футляр.

Ювелир развёл руками.

— Как пожелаете.

Когда он ушёл, Фанни поинтересовалась:

— Что происходит, бабушка? Вон и Шотка вовсю перетряхивает твой гардероб, готовит к какому-то аукциону.

— После того как мне сказали, что противно донашивать мои вещи, — сухо сказала Айлин, — я больше не раздариваю наряды.

— Бабушка, к словам женщины, если она ведьма, нельзя относиться всерьёз.

— Нет-нет, решено, всё будет продано, и очень кстати, так как мне позарез нужны свободные средства. Во-первых, подземщики, во-вторых, надо вернуть Эдама и тетрадь, которую он… взял без спроса…

— Дядю Эдама нужно срочно найти! — оживилась Фанни. — Этому проекту я готова оказать финансовую поддержку.

— Неужели?

— Ты напрасно улыбаешься! Я, между прочим, собираюсь заключить рекламный контракт с компанией, производящей школьные принадлежности, и уже обсудила это с господином Милном. Половину он вложит в какой-нибудь бизнес, а половину могу отдать тебе. Только на всё это требуется твоё разрешение.

— Что ж, я не против, чтобы ты рекламировала… ручки?

— Авторские школьные сумки. На каждый день — определённого цвета! Мне уже подарили набор.

— Новое сумасшествие. Но хотя бы — прощайте, бумажные пакеты. А у меня для вас новость. Объявляю в Спящей режим экономии. Максимально сокращаем расходы.

Лунг завозился в уголке.

— Не моемся и не едим.

— Я не шучу, господин Лунг!

— Хотел предупредить, что вот-вот появится Баз.

— Я остаюсь, — заявила Фанни. — Всегда хотела знать, о чём вы тут шушукаетесь. И не забывай о режиме экономии, бабушка, а то этот хомяк всегда уходит от тебя чрезвычайно довольный. А что за таинственная гравировка на медальоне для Тьмы? Можно взглянуть?

— Лучше не надо.

— Если там девиз шестого дома, так я его знаю. На колени, рабы.

Айлин передёрнуло.

— Осторожнее с такими вещами. Необязательно вспоминать по поводу и без.

— Девиз замаскирован, да?

— Скрыт орнаментом.

— Тогда зачем его наносить?

— Это часть соглашения.

— О Тьме не слышно две тысячи лет, куда же её подарки складывают?

— Заземляют. — В дверь постучали. — Войдите!

Появился Баз, молодой человек неприметной внешности, информатор и посредник Айлин. Он поздоровался и остановился посреди кабинета в ожидании, что Фанни и Лунг выйдут.

— Правила изменились, Баз, — сказала Айлин. — Наследница будет присутствовать при наших разговорах. Мой секретарь тоже.

Баз поджал губы.

— Может, и слуг пригласим?

— Если понадобится. Присаживайся, и перейдём к делу. Я хочу объявить награду за сведения о моём сыне. Будь любезен, напиши об этом в газете и сообщи по своим каналам.

— У вас же нет денег, — неприязненно сказал Баз, продолжая стоять. — Всё спустили на погорельцев.

— Деньги скоро будут, не переживай. И нам придётся обсудить ещё одну важную тему… Тему подземелий. Нужен посредник между мной и… подземщиками…

Всегда сдержанный, Баз оскалился, как хорёк.

— Ничего я не буду обсуждать!

— Что ж, тогда до свидания. — Айлин уткнулась в бумаги. В кабинете повисла напряжённая тишина. — Да, и напоследок. Ты спрашивал, что будет с теми, кто приобрел невидимые заклинания. Ответ тот же. Пусть не применяют их во вред другим.

Взглянув на расстроенного База, Айлин только сейчас заподозрила, что это был камень в его огород. Неужели он купил что-то запрещённое?

— И меру вреда определит…? — спросил Баз, запинаясь.

— Ты знаешь, кто, — резко сказала Айлин.

— Хотел поговорить о вашей внучке… но если вы меня гоните… — Баз говорил так, будто Фанни не сидела здесь же на диване.

Айлин застыла.

— Вовсе не гоню. Просто досадую, что ты не хочешь мне помочь… Так что с Фанни?

— Спросите сами, что у них там произошло с Августиной Дрём-Лис на прошлой неделе.

— Вас это не касается! — выпалила Фанни, сильно покраснев.

Ни на кого не глядя, Баз вышел, хлопнув дверью.

— Вот и сэкономила на Базе, — злясь на себя, сказала Айлин. — Фанни, если Баз счёл эту историю важной, тебе придётся рассказать, что случилось.

— Да ничего страшного… Просто они сговорились против меня, но эта вещь на меня не подействовала… Сантэ немного помогла…

Айлин задала Фанни ещё несколько вопросов, и её лицо тоже пошло красными пятнами.

— Что ж… Развесёлая компания Стины отправится на общественные работы. Они у меня улицы будут мести. Господин Лунг, займитесь, пожалуйста.

— Бабушка, кто тебя просит? Не лезь в мою жизнь! — взвилась Фанни. — Или я больше ничего не буду тебе рассказывать!

— Знаешь, сколько молодых людей гибнет, потому что вовремя не получили помощи? Почему ты молчала? Нельзя оставаться один на один со своим отчаянием!

— Это не мой случай!

Они долго спорили, наконец Фанни ушла, взяв с Айлин слово, что конфликт со Стиной не получит огласки.

Трясущимися руками Айлин достала деревяшку, но ей пришлось трижды вызывать Августу Дрём-Лис, пока та наконец не ответила.

— Значит, так, моя лисонька, — сказала Айлин, стараясь дышать ровно. — Будешь бегать от меня и игнорировать мои звонки — отберу мурру. В два счёта.

— Айлин, милая, из-за чего столько нервов?

— Руки не дошли обсудить ваше предательское исчезновение в тот момент, когда я так нуждалась в поддержке… когда ведьма терроризировала город и в открытую крали детей… Но будь уверена, разговор об этом ещё впереди.

— Я всё объясню! И такие хлопоты… Не верится, что ты потревожишь уважаемого чанси Лотаруса… Ведь он только что побывал у нас! — Августа пыталась перевести разговор в русло полушутливой беседы.

— И вызывать не стану. Он у меня побывал, а вас даже видеть не захотел. Звоню, чтобы поговорить о вашей бывшей наследнице.

— Бывшей? — тихо переспросила Августа. — А-а, кажется, я поняла… Неужели это из-за стычки между девочками? Поверь, Айлин, они разберутся сами. И ещё неизвестно, кто там виноват. Конечно, я не хочу сказать, что Фанни намеренно натравила на них Сантэ…

— Замолчи и слушай! Устроили Фанни западню, применили эту вещь, хотели изуродовать — разрисовать зелёнкой — и вытолкать на улицу голой! Это уже слишком, Августа. Я не дала делу ход исключительно по просьбе своей внучки. Но вы с супругом подыскивайте себе другую наследницу. Или наследника.

— Ты же не всё знаешь, Айлин! Виновата эта невменяемая Вилява Выскоч! Сейчас я приеду, и мы с тобой обсудим…

— Не трудись, — отрезала Айлин.

— Пожалуйста!

— На порог не пущу. Видеть вас не могу. — Айлин отключилась. — Господин Лунг…

— Позвоню на пост, — сказал Лунг поднимаясь.

— И мне бы капель…

— Накапаю.