Мы расположились у подернутого тонкой коркой льда озера. Под скалистым навесом, под которым на костре закипала вода для чая, и на мангале жарилось мясо, наполняя морозный воздух аппетитным ароматом шашлыка. Собралась вся наша пестрая компания, и даже больше — Салават все же позвал своего лучшего друга. Назар откликнулся с энтузиазмом, но иногда было видно, что печаль прячется в его взгляде. Особенно когда он понял, что практически вся компания делится на парочки. Хоть Ия с Киром и держали дистанцию, но было заметно, как они смотрят друг на друга, и все время невольно оказываются рядом.

Я ждала. Ещё в дороге, я попросила сестру кое о чем, и ждала, что же из этого выйдет. Тимка был в курсе, и не очень одобрял идею, но мешать задумке не стал.

Сам Салават, вместе с Ксю отправились ставить палатку, чтобы успеть к приготовлению мяса.

— Да да, знаю я этих проглотов! — громко сетовал парень, втягивая за руку подругу. — Если не успеем, то точно останемся голодными.

— Не дрейфь, я приберегу для вас пару кусочков, — ответил ему Назар со смешком.

— Только для Ксю, — добавил Кир. — А этот длинный и сам в состоянии прокормить себя…

Ребята шутили и смеялись, а я молча наблюдала за ними, согревая свои озябшие ладошки в горячих руках Тимохи.

— Вроде оборотень, а руки ледяные, — заметил он, обдавая мою щеку теплым дыханием.

— Так они у вас наполовину хладнокровные ведьмы, — снова встрял Кир, кивая в сторону Игната и Мали, повторяющих нашу позу.

Мы с сестренкой с вызовом взглянули на шутника, и тот, как бы невзначай, спрятался за Ию.

— Эй! Вот меня не впутывай в свои разборки, — возмутилась оборотница, и хотела было отступить. Но Кир вцепился в нее мертвой хваткой. — Наскреб, имей мужество и огрести!

— Ниндзя, не будь такой безсердечной!

Ия

Я резко обернулась, чтобы высказать этому трусливому нахалу все, что думаю. Но в этот момент он наклонился, наверное, чтобы сказать что-то… И получилось так, что я коснулась губами уголка его рта.

Сердце в груди испуганно замерло.

Сколько раз во сне, я видела наш поцелуй? Десять? Двадцать? Или сто раз? Но в реальности, даже это нелепое случайное касание оказалось… гораздо мощнее. На мгновение, у меня перехватило дыхание, и все мышцы закаменели. Я встретилась с вечно насмешливым взглядом любимых, чуть разноцветных глаз, которые прожигали меня насквозь, и увидела в них испуг. А в следующий миг вернулся слух, и сердце пустилось в бег по пересечённой местности. Я неосознанно облизнула пересохшие губы, пытаясь уловить на них хоть какой-то остаток вкуса чужих, чем заставила Кира опустить взгляд на них. Несмотря на свихнувшееся от свалившегося счастья сердце, я медленно выдохнула, и стараясь не залиться краской (впервые в жизни!) выдала первое, что пришло в голову.

— Вот же ты заноза назойливая…

Руки на плечах ослабли, и сказав, что мне нужно отойти, я тупо сбежала.

У всех на глазах…

Я уже давно поняла, что Кир мне больше, чем нравится. Примерно так… с первой встречи. Вот прямо тогда, когда Игнат привел меня к ним в компанию, и сказал, что я теперь в их стае. Помню как был возмущен Кирилл, думая, что я не понимаю и не слышу их, приводя разные доводы того, что мне не место с ними. И если в отношении остальных, мне уже давно и надёжно было плевать на чужое мнение, то его пренебрежение цепляло. Может быть, если бы на его месте был кто-то другой…

А ещё, Киру я не желала такую как я. Ему я желала счастья. Поэтому запрещала себе даже думать о нем иначе, как о друге, и старательно держала мальчишеско-дружеские отношения. Забирала. Дразнила. Порой даже высмеивала.

— Ийка, постой, — позвал Кир, догоняя меня.

Сердце ускорилось. Но вот ноги наоборот, остановились и “пустили корни”. Правда сил обернуться — не было.

— Погоди, ты куда?

— В туалет, — выпалила я первую глупую и трусливую мысль.

Он было замер, но потом тряхнул растрёпанный головой, на которую никогда не надевал шапку, даже в лютые морозы, форсил своей модной прической, и сделал шаг ближе.

— Что это было? — спросил он, будто я знаю, что это было…

— О чем ты?

— Почему ты сбежала?

— Я же сказала…

— Ий, давай поговорим? Вот без этого… — он махнул рукой в неопределенном направлении. — Скажи, что ты чувствуешь?

Я в растерянности уставилась на него, впервые услышав такой откровенный вопрос.

— Что? Ко мне? Есть ли между нами хоть что-то?

Я только приоткрыла рот, но так и не нашлась с ответом.

— Пойми меня правильно, ты — глухонемая, прости, но… Мне сложно понять, что у тебя внутри. Я знаю, что ты влюблена в Игната, но… Блять! Меня бесит это! Он встретил истинную. А я не хочу, чтобы тебе было больно. Понимаешь?

Я только кивнула, завороженно наблюдая за вздымающийся в негодовании мужской груди. Но потом, всеже помотала отрицательно своей “ватной” головой.

Я в Игната что???

— Я понимаю, что я для тебя всего лишь друг, и вообще, не подхожу…

— Почему? — вырвалось у меня.

И я тут же пожалела — ничего умнее в голову не пришло. Взрослая, называется. Но Кир не обратил внимания на мои внутренние метания, и продолжил.

— Кому может понравиться такой пестрый придурок, как я? Это же я для мамы был самым лучшим, а вот девушкам нужно другое…

— Мне.

Он замолчал. Нервно выдохнул, и сунул руки в карманы джинс.

— Что, тебе?

— Мне может понравиться “такой пестрый придурок” как ты.

Ну вот. Я сказала это. Произнесла вслух.

— Игнат…

— Нет. Игнат для меня как брат. Он всегда был для меня старшим братом.

Я испуганно смотрела на расширяющиеся зрачки Кира, которые начинали отличаться по цвету все сильнее, предупреждая, что зверь где-то рядом. Но Кирилл словно не замечая, снова нервно растрепал волосы, и улыбнулся. Широко. Я впервые увидела не наигранную, а искреннюю и самую потрясающую улыбку в мире. Ту самую, что потухла в момент нашего знакомства. Она вернулась сейчас, наполнив меня счастьем.

Его руки потянулись ко мне. Замерли. Опустились.

— Я же пестрый… И… я это… А если появится истинная? Я не хочу разбить тебе сердце.

— Ты — пестрый. Я — глухонемая. Ты не находишь, что из меня пара гораздо стрёмнее, чем из тебя? А сердце… Кир, сейчас истинные настолько редки, что кроме Игната никто и не верил в сказку. К тому же, ты проверил практически всех оборотниц города — нашел бы, если бы была. — Ох! Наверное, это я зря ляпнула.

Взгляд оборотня потемнел. Разозлился?

— Извини.

— Прости! — выпалил он одновременно со мной. — Я же думал… Как же с тобой сложно! Так, я тебе нравлюсь?

Я кивнула, пытаясь прочесть в его глазах искренность. Со мной действительно сложно. Как было бы проще — умей я слышать эмоции. Но…

— Да, — ответила я, и шагнула навстречу.

Он подхватил меня в мгновение, и впился в губы с такой жадностью, словно только так мог выжить. Я ответила с неменьшей страстью, ведь мечтала именно об этом столько лет. Правда неумело. К себе-то я никого не подпускала, решив, что в жизни уже есть все, что нужно: верные друзья, любимая работа, увлечение. И даже Харлей, который скрашивал рабочие будни. И словно услышав мысли, Кир вдруг ослабил напор, и начал целовать нежнее. Его язык ласкал мой рот то поглаживая, то дразня лёгкими касаниями. Я повторяла за ним. И мне это нравилось. Дыхание сбилось, и стало жарко. Захотелось расстегнуть куртку, стать чуточку ближе к желанному телу. Коснуться кончиками пальцев его кожи, и прочертить когтями дорожки от плеч, до самых ягодиц.

— Ух! — выдохнул он, чуть отстраняясь.

Я рефлекторно потянулась за ним, но быстро опомнилась и замерла. Неужели, это был розыгрыш? Хотела отпрянуть, и поняла, что мои руки на его спине, под его футболкой. Когда?.. КАК?

— Ахренеть, ты горячая девочка… — шепнул он улыбаясь, и упёрся лбом в мой. — Ты меня с ума сводишь.

— Давно? — спросила, пытаясь выровнять дыхание.

— Да с первой встречи. Помнишь, когда Игнат привел тебя? Я сразу влюбился. Но он так… по-свойски тебя представил, что я решил, будто у вас отношения. Потом понял, конечно, что нет, но думал, ты влюблена. Ведь это он спас тебя, и помог…

— Ненавижу…

От меня тут же отстранились, и стало зябко.

— Это все из-за моего дефекта. Ненавижу его. Вся твоя влюбленность прошла мимо…

Кир усмехнулся, и снова обнял.

— Нет, не прошла. С годами она лишь укоренилась и возросла. Ты всегда была для меня самой потрясной девчонкой. И мой зверь меня поддерживает.

— Но со мной тяжело…

— Не без этого.

— Просто, давай договоримся, что будем честны друг с другом.

— Всегда.

— И о любой проблеме, и эмоции, будем говорить словами.

— Согласен. Ты только продолжай смотреть на меня так же, как сейчас.

Я улыбнулась. Счастье заполняло до самых краешков, выплескиваясь через верх. Хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить, что это не сон. Мне было плевать на всех, кто был у него до меня, ведь прямо сейчас он — мой.

За спиной хрустнула ветка, и мы резко обернулись.

— Ой, — пискнула я, когда встретилась взглядом с голубыми глазами черной волчицы.

“Простите, что помешала. Но… какого черта я здесь делаю?”

Зарина была не в настроении, и скрежет ее когтей о ледяную корочку, покрывающую землю, звучал нервно.

— Не могу знать. Но ты вовремя, — ответила я, припомнив, что сестры Серовские не агрессируют к бывшей “невесте” Игната. — Идём, мясо почти готово.

Зарина

Сначала сообщение, что меня приглашают к огню, разделить мясо. Я только фыркнула, и стерев его, продолжила листать учебник. Никогда раньше столько времени не уделяла занятиям — учеба давалась мне легко. Но в последнее время нужно было занять мысли, и хоть как-то с этим могли справиться учебники.

Могли.

Ровно до того дурацкого сообщения от Эмилии.

Никуда не пойду! — решила я, и с силой отшвырнула ни в чем не повинный учебник.

Хотелось выть. Подруги даже звонить перестали, не то, что заходить в гости. А ведь раньше все время лебезили и поддакивали… Так дружба ли это? Уж очень быстро они слились. Даже на уроках стали вести себя так, словно мы и не дружили никогда.

Зов внутри усиливался с каждой минутой. Зверь не мог игнорировать приказ альфы — этой синеволосой пассии Игната. И почему именно я?! Хотя… в наказание? Видимо, Судьба решила наказать меня, привязав к той, которую я чуть не покалечила. Хотя я ведь лишь напугать хотела. За то, что увела моего… Вспомнились слова Игната о том, что он никогда не давал согласия, и в делах отцов не участвовал. А значит, это я, как дура, повелась на игры папеньки. Вот за это и отвечаю… За то, что решила, что слово альфы — закон. А оказалось, что будущий альфа свои законы пишет. И то верно — он ведь будет своей головой управлять, а не бегать за советами к отцу.

Усмехнувшись своей глупости, уже привычно выскользнула на улицу. Выйдя за ворота, направилась в сторону зова. Сначала, шла медленно, словно сопротивляясь тяге. Но шаг все ускорялся, пока не поймала себя на мысли, что хочу поскорее добраться до места. Опасности и тревоги не чувствовала, а исходя из сообщения, меня позвали на обычные посиделки. В принципе… хоть какое-то развлечение!

Почувствовав близость цели, немного притормозила, и вдруг увидела обнимающуюся парочку. Даже не удивилась, опознав в них лучшего друга Игната и глухонемую. Тоже, кстати, его лучшую подругу. Видела, как эти двое смотрели друг на друга во время той стычки, когда спасали мальчишку. А пара-то подходящая — его шкура не определилась, к какой стае относится, а она…

Вспомнилось, как однажды спросила у мнимого жениха, почему он общается с дефектными, и получила в ответ такой взгляд, будто это я уродилась кривая, косая и лысая.

“— Друзей не выбирают. Кого Судьба подарила, теми и дорожу.”

Хотелось ответить, что я же выбрала… Но только сейчас начала понимать, кого я выбрала. А тогда я верила, что он просто ещё не достаточно повзрослел, и отец ему ещё успеет все объяснить. И больше с подобными вопросами не приставала, а старалась хоть как-то заинтересовать его собой. Даже мотоцикл купить отца уговорила. Бестолку. Только потратила время. А Игнат как относился ко мне нейтрально, как к дочке беты, вхожей в родительский дом, так и продолжал.

Зато, время не тратили они! Когда мы вышли из леса, перед глазами предстала картинка из какого-нибудь сериала о подростках. Ребята сидели и стояли около огня, и заразительно смеялись. Пока мы не приблизились к огню. На мгновение все замолчали, и лишь ветерок гулял по заснеженному берегу, старательно дразня всех ароматом готовящейся еды. Я сглотнула набежавшую слюну — мясо пахло умопомрачительно, а учитывая что дома я ела через силу из-за всей этой ситуации… Желудок тихонечко уркнул. Отдернула себя, и заставила посмотреть прямо на свою “альфу”.

— О, Зарина, привет! — в отличии от кивнувшей сестры, Эмилия поздоровалась так радостно, словно мы давние подруги.

От мангала послышался звон, и я обернулась. Назар, что как раз и занимался шашлыком, чуть не выронил шампур. Но стоило нам пересечься взглядами, как он тут же спрятал удивление и отвернулся. Замечательно. Судя по запаху, где-то здесь и Салават со своей рыжей человечкой. Интересно, как скоро весь класс с ними тусить будет?

Медленно повернулась обратно, и недоуменно перевела взгляд с одной сестры на другую. Они что, реально позвали меня на ужин?

— Идём с нами, — тихо позвала Мальва, и вместе с сестрой направилась в сторону от компании.

Она спокойно шла спиной ко мне, видимо и не вспоминая, каких глупостей я успела натворить раньше. Хотя да, что я могла сделать ей, с нашей-то связью?

— Зарин, смотри, я тут взяла для тебя вещи, и была бы очень рада, если бы ты приняла человеческий облик. — Эми протянула мне пакет, серьезно полагая, что я приму?

— Я без претензий, — вставила Маля глядя прямо в глаза. — Даже в каком-то смысле, я тебе благодарна не только за Марка, но и за себя. И я не против, пока мы не разберемся с нашей проблемой, чтобы ты тусила с нами. Мысли кое-какие есть. Но обсуждать их лучше у костра, и на полный желудок.

Я смотрела на синеволосую одноклассницу, и соображала — мне так намекают, что готовы терпеть рядом? Прислушалась… Ни агрессии, ни неприятия не было. Было тепло без единой ноты фальши. Особенно от яркой Эмилии. Они говорят то, что думают. И не для того, чтобы угодить мне.

— Вещи чистые. Переодеться можешь в машине. — Эми открыла дверцу авто, и выжидательно уставилась.

Внутренняя борьба гордости, обиды и… любопытства? В общем, я лихорадочно думала, как поступить: развернуться, и гордо удалиться? Или принять приглашение-подачку? Но они явно что-то узнали... Дома — надоевшие учебники. Здесь — не друзья, но и не враги. И вообще, компания колоритная. Да к тому же интересно бы узнать, что они нарыли нового.

Решено. Поговорить необходимо. А там посмотрим…

Эми

Когда Зарина наконец согласилась, и запрыгнула в машину, я поставила пакет с одеждой на сиденье, и прикрыла дверь, давая ей возможность спокойно одеться. Конечно, в машине это не очень удобно, но оборотни привычны и не к таким условиям. Пока я ждала снаружи, надежда, что у нас получится задуманное, теплилась внутри и заставляла улыбаться.

Маля рассказала мне о симпатии Назара к Зарине недавно, и мне вдруг захотелось попробовать. Ну а что? Может быть сейчас, когда она поняла, что Игнат не ее, то и на других сможет посмотреть иначе…

Когда мы вернулись к костру, Кир все так же держал за руку Ию. Словно боялся, что она сбежит. В глазах обоих светилось счастье, хотя у оборотницы, оно было прикрыто лёгким смущением.

Назар же о чем-то говорил с Тамирланом, не забывая приглядывать за мясом. Я заметила, как он отреагировал на появление Зарины, а сейчас ведёт себя так, будто ее нет. Но волнение читалось в каждом движении — она действительно нравится ему, и встреча вне школьных уроков, оказалась для него неожиданностью.

Снежная сидела рядом с огнем, думая о чем-то своем, и рассматривая огонь сквозь кончики своих свежеокрашенных волос. Вот зачем она интересовалась стойкостью краски, а совсем не для поддержания разговора, как я подумала. Да, у этой девушки каждое слово по делу. И вроде бы свои белоснежные косы шикарны, но и розовый градиент оказался ей очень к лицу.

— Анисья, ты можешь заварить чай? А то у меня руки не очень чистые, — попросил Назар, протягивая девушке с торчащими розовыми локонами из-под шапки, крафтовый пакет.

Она откинула густые волосы за спину, молча протянула руку, и забрала заварку. Вдохнула исходящий от пакетика аромат, и улыбнулась прикрыв глаза. В этот момент, она показалась мне невероятно красивой. И то, что она рассказала о себе ранешней, совсем не вязалось с этой девушкой.

— Я помогу.

Тамир приподнял крышку, позволяя своей паре высыпать ароматные травки в котелок. Сам перемешал, и закрыл, немного отодвинув чай в сторону от огня. А потом обошел, и обнял северянку со спины. Что-то шепнул ей на ухо, и нежно поцеловал в щеку.

Зарина поправила на себе чужую одежду, явно не зная, куда себя деть.

— Мясо от шеф-повара готово! — крикнул Назар, вытаскивая большое блюдо из коробки с походной утварью, и складывая на него шампура, исходящие аппетитным паром и потрясным ароматом.

Тут же со смехом явились Салават с Ксю.

— Вы там походу целый лагерь поставили, — поддел их Кир. — Или проверяли палатку на прочность?

Ксю порозовела, а Салават не долго думая, скатал снежок, и запустил в шутника.

— Все может быть, “красавчик” ты наш. Но завидовать не красиво.

Ия фыркнула от смеха, а потом повернулась к Киру и напомнила:

— А я говорила, что зависть — плохое чувство.

Он в ответ что-то шепнул ей на ухо, вызвав смущение, и широко просияв улыбкой, пошел за едой, как бы случайно толкнув устраивающегося рядом с северянкой и Ксю Салавата. Тот ловко извернулся, и снова отправил снежок в ответ.

— Да мы вовремя, — заметил Игнат, неся длинное бревно напару с Тимом.

Парни положили его недалеко от костра, и стряхнув снег и опилки, пригласили присаживаться всех стоящих. Ия пристроилась с краю, и с удовольствием приняла свою порцию, то есть целый шампур, из рук Кира. Маля присела сразу за ней, и похлопала по месту рядом, подзывая Игната с прихваченными шампурами. Тимка тоже взял мясо для нас обоих, и устроился подле брата. Я присела, и выжидательно взглянула на Зарину. Она обвела нас всех взглядом, а потом решительно встала рядом с Назаром. Тот протянул ей шампур.

— Спасибо, — поблагодарила она, и чуть помедлив, словно ища в себе силы, откусила кусочек.

Я тоже оглядела каждого. Мысленно поблагодарила и Бога людей и Судьбу оборотней за то, что нахожусь сейчас здесь, среди друзей. А не в пустой квартире в одиночестве.

— Назар, мясо — огонь! — заметил Игнат, доедая последний кусок.

Согласились все. Даже молчаливая Зарина кивнула, и похвалила:

— Не знала, что ты классно готовишь. Реально вкусно.

Я заметила, как Назар чуть закусил губу, чтобы не расплыться в улыбке. Он старался держать перед одноклассницей серьезное лицо, что в принципе, ему удавалось. До этого момента.

Я же молча наслаждалась сочным мясом, которое просто таяло на языке. Вроде бы и специи есть, но не сильно чувствуются. И соль, и маринад… Все было настолько идеально подобрано, что хотелось есть ещё и ещё. И ещё немного. Но живот уже не вмещал, да и, к счастью, приготовлено было ровно по шампуру на каждого.

— Вот это совпадение… — понимающе ухмыльнулась Ксю, когда я с кружками, подошла за чаем.

Да. Кружек тоже оказалось ровно на каждого.

Сверкнув глазами, сестрёнка ушла с братом Тимки. Остальные тоже уже все разошлись по своим влюбленно-оборлтническим делам, оставив и нас наедине. Мы не сговариваясь вернулись к догорающему костру, и Тимка подкинул в него несколько крупных сухих веток, что мы собрали в окрестностях. Перекинулись парой слов, заметив то, что, кажется, наша компания окончательно поделилась на парочки. Порадовались за Ию и Кира. Подметили трансформацию Анисьи из-за Тамирлана. Выразили надежду, что Ксю все же сможет обернуться, хотя Салават и так залип надёжно и безповоротно, оберегая рыжульку как самое ценное сокровище мира. Даже отметили, как поменялась Зарина, утратившая прежнюю заносчивость и высокомерие.

— Назару она нравится. Может быть, она это все же заметит.

— Я думаю, что она прекрасно знает, насколько нравится парням. Но я понял, о чем ты. Думаешь, Назар справится с ней?

— Он серьезный, ответственный, надежный и целеустремлённый. Если решится, то обязательно справится. Просто ему нужно понять, что шанс есть.

— Эй, аккуратнее, а то начну ревновать, — шутливо погрозив мне пальцем, Тимка положил в костер ещё ветку, которую пламя тут же жадно облизнуло, и удовлетворённо фыркнуло искрами. — Пожалуй. Мой брат тоже оказался таким. Хотя раньше, я считал его совсем другим. Оказалось — я его плохо знал. И ещё… я должен признаться тебе кое в чем.

— М? — лениво уточнила я, греясь у огня, протянув ладони.

— Когда твоя сестра только появилась у нас, я думал, что она моя истинная. Чувствовал, что нас что-то связывает с ней.

Я внимательно посмотрела в глаза, в которых плясало пламя костра, делая янтарь ещё ярче.

— Но к счастью, Игнат раньше понял, что она именно его истинная, и я ушел в сторону.

— Я тоже чувствую, что Игнат не как все. Что он мне ближе других. В смысле, это, наверное, из-за того, что вы братья, а мы сестры. Поэтому ревновать к сестре не буду.

— А я так надеялся! — Тимка сокрушенно вздохнул, и улыбнулся. — Да, Игнат тоже успокоился, когда пообщался с тобой. Видимо, пришел к тем же выводам. Идём? Прогуляемся.

Мой истинный протянул мне руку.

— А куда? — уточнила я, переплетая наши пальцы.

— Здесь, по месту.

И мы пошли по краю озера, держась за руки и ни о чем не говоря. На душе было уютно. Чувство, что я дома, под надёжной защитой семьи, вытесняло остатки прошлых пережитых печалей и растворяло все осадки от испытанных разочарований и обид.

— Не замёрзла? — спросил Тимка, поднося к лицу наши сплетённые ладони, и губами касаясь моих пальцев.

— Нет. Я же хладнокровная ведьма, — усмехнулась я, вспомнив недавние слова Кира. — Так что, это у тебя должна стыть в жилах кровь от моего присутствия!

— Ну… пока она у меня закипает от твоей близости. А стынет пусть у других.

Меня наградили жарким янтарным взглядом, и обняли.

Над головой уже вовсю властвовала луна, таинственно подсвечивая дальний берег озера, и деревья вокруг. Тонкий ещё лёд поблескивал, словно перед нами целое озеро хрусталя и алмазов. Я поймала себя на странном чувстве дежавю, как будто, я здесь уже бывала. И не раз. Может быть в прошлой жизни?

— Если у кошек девять жизней, то у волков-оборотней — их сколько? — я тихо озвучила свой глупый вопрос.

Нет, мне не было за него стыдно. Тимка видел меня всякой. И я точно знаю, что он не отвернется от меня никогда, даже если я буду иногда выглядеть, или даже говорить глупо. Он — надёжный.

— Интересный вопрос. Я не знаю ответа, — признался он, даже не собираясь надо мной хохотать. А потом очень даже серьезно добавил — Но если все же не одна, то я надеюсь в каждой из них, мы с тобой будем вместе.

— Здесь красивое место. И у меня ощущение, что я была здесь когда-то. Возможно, в прошлой жизни, — созналась я, улыбнулась, и прижалась щекой к крепкому плечу.

— Особенно красиво здесь летом. Я любил приходить сюда в детстве.

— Один? — уточнила, прикинув расстояние от его дома.

От простого вопроса, плечи моего оборотня едва заметно дрогнули, и у меня на языке появился терпкий привкус печали. Заинтересованно обернулась, и заглянула в янтарные угольки глаз. Сердце ревниво дрогнуло, когда Тим закусил нижнюю губу в сомнении.

— С другом.

Я выдохнула с облегчением. И даже улыбнулась выражая поддержку, несмотря на все ещё присутствующую горечь во рту.

— Расскажешь?

Он вздохнул. Помолчал ещё несколько мгновений, но все же заговорил.

— Я в детстве был… не очень общительным ребенком. Не шел на контакт с посторонними, и очень мало говорил. Но в какой-то момент… у меня появился друг. Он приходил ко мне не часто, но нам было интересно друг с другом. Пока я не обидил его.

— Как?

— Однажды, отец запретил нам общаться. Сказал, что я уже достаточно вырос, чтобы продолжать играть с вымышленными друзьями.

Я моргнула. Прокрутили в голове последние слова, и непонимающе посмотрела на парня.

— Да. Он был вымышленным. Его никто не видел, кроме меня. — Тим помолчал, а потом грустно усмехнувшись, спросил — Так что там, у кого кровь должна в жилах стыть?

— Я не боюсь призраков, — улыбнулась я.

— О, я не ошибся с выбором пары! — Он притянул меня к себе, и поцеловал в кончик носа. — Спасибо, — шепнул в самые губы.

Но вместо поцелуя отстранился, и начал прыгать. Я вздернула бровь в изумлении.

— Минутка фитнеса?

— Сейчас. Конечно не сезон уже для лягушек, но… — он наклонился, перебрал замёрзшие камни, которые от его прыжков откололись от общей замороженной массы берега. — Сейчас я покажу тебе, чем мы с ним занимались. Вернее занимался я, а он наблюдал.

Тим поднял круглый, и относительно плоский камень. Осмотрел его. И размахнулся.

— Вот, неплохая плисточка.

Он запустил плисточку по озеру, и она летела, отскакивая от ледяного наста словно лягушка, и при каждом ударе издавая красивый ледяной звук. И этот звук совпадал с биением моего сердца.

Тук… — Раз!..

Тук… — Два!..

Тук… — Три!..

Сердце начало ускоряться вместе пущенным камнем, сокращающим расстояния прыжков. Узнавание накрыло меня с головой: такой же лес вокруг, такая же скала, такое же озеро. И если бы не лёд — по воде бежали бы такие же красивые круги, как тогда…

“— Ух ты! Одиннадцать! А меня научишь?

Плечи мальчишки слегка вздрогнули, и он ответил не оборачиваясь:

— Научу. Когда-нибудь.

— Отлично! Как только смогу прийти к тебе… — начала я радостно, предвкушая развлечение для следующей встречи, где я обязательно постараюсь быть собой. Девчонкой. Я уже решила, что для настоящей дружбы не важно наличие косичек и платьев.

— Не приходи, — отрезал он. — Отец сказал, что я уже взрослый для игр с тобой.

— Но… ты обещал научить… так же, чтобы одиннадцать раз…

Начала я, чувствуя, как стало горько и обидно. Глаза увлажнились, и захотелось разреветься. Но следующие его слова вселили надежду, и я замерла в ожидании.

— Когда-нибудь. Вот через одиннадцать лет и приходи. Взрослые не могут дружить с…

Я не дослушала. Так и не узнала, с кем там взрослые не дружат, потому что дыхание закончилось, все внутри свернулось в узел боли, и слезы хлынули рекой. И я проснулась…”

— Ух ты… — произнесла я шепотом, чувствуя, как дрожат руки. — Одиннадцать. А меня… научишь?

Тимка замер. Но не повернулся, и я продолжила:

— Правда, я задержалась на пару месяцев. Вода… замёрзла…

Я услышала, как Тим сглотнул, и наконец судорожно вдохнул воздух. Потом, не глядя на меня, опустился на корточки и начал перебирать “чешуйки” берега. Когда он наконец поднялся, то протянул мне идеально круглую плисточку, даже чуть тоньше той, что бросал сам. Его рука чуть заметно дрожала.

— Размахнись, вот так, — он помог мне принять правильную для замаха позу, и тихо объяснил, как нужно держать и отпускать камень.

Я смотрела на его руки. Поднять взгляд до уровня его глаз было выше моих сил. Та, старая обида из “реального”, как оказалось, сна, всколыхнулась в груди. Он отказался тогда от нашей дружбы. Почему? Узнал, что я была девчонкой? Но ведь я всегда приходила в образе волчонка. Тогда что?

Под аккомпанемент разметавшихся по сознанию мыслей, я запустила “лягушку”. Механически насчитала пять ударов.

— Ну вот… — хотела сказать, что ученица из меня фиговая, но вдруг увидела его глаза.

Янтарь потускнел.

— Прости меня, — выдохнул он, и сморгнул влагу, что пыталась потушить угольки в его глазах.

По его щекам прокатились две одинокие слезинки. Мне стало одновременно и очень тепло, и неловко от того, что мой мужчина из-за меня плачет. И в тоже время вот он, такой же живой и настоящий, реальный — не сон, хотя и сказочный — оборотень. Как я.

Он сделал шаг навстречу, и обжигая прикосновениями, вытер мои мокрые щеки. Оказывается, я тоже расклеилась. Только в прошлый раз, мне было достаточно проснуться, а сейчас вот… стою тут, как сопливая плакса, шмыгающая носом. А он обнял мое лицо обеими ладонями, и начал целовать глаза. Мокрые дорожки слез. Нос. Губы. Лоб. Снова глаза…

— Скажи, я тогда не дослушала. Почему нам нельзя было дружить? — все же спросила я.

— Потому что я был дураком. Отец сказал, что взрослым нельзя иметь друзей-призраков. Ты не представляешь, как я жалел о своих словах уже через минуту. И до сих пор жалею. Никогда до, или после того, я не чувствовал себя большим предателем. Прости…

— Прощаю, — ответила я. — Но что, если тебе кто-нибудь снова скажет, что со мной нельзя дружить?

— Я пошлю их по дальней дороге. Больше, я не совершу такой ошибки. — Он прижал меня к себе так крепко, что стало практически невозможно вздохнуть. — Но почему ты была волчонком? И вообще… Я не понимаю, как это может быть… Хотя… я ведь имею дело с ведьмой.

— Точно, — усмехнулась я, чувствуя, как привкус горечи на языке тает. — Когда ты приснился мне впервые, я была волчонком. Ты мне понравился, и я испугалась признаваться, что девчонка. Побоялась, что не захочешь дружить. Тот сон запомнился мне. Как и следующие, когда я возвращалась к тебе.

— А я не спал. Я видел тебя в реальности, хотя и немного не так, как остальных. Понял, что ты призрак, когда попытался показать тебя маме. Она тогда даже к психологу попыталась меня отвести.

— У оборотней тоже есть психологи? — почему-то удивилась я.

— Конечно. Не всем легко даётся первый оборот. А мама уже была директором школы. Так вот, папа запретил ей позорить его. Сказал, что я ещё маленький, и это скоро пройдет. Но ты не проходила, — улыбался любимый, — а приходила снова и снова. Тогда он и провел воспитательную беседу.

— С другой стороны, он прав, — я вдруг подумала о том, насколько дети жестоки — они могут искренне всей душой любить, а могут так же ненавидеть и презирать. — Не думаю, что в школе бы приняли такого друга. А скрывать ты бы не смог. Все равно где-нибудь прокололся бы. Так что, отец прав был.

— Возможно. Так, ты не обижаешься?

— Уже нет. Ты же сдержал обещание.

Тим посмотрел вопросительно, чуть изогнув правую бровь.

— Научил меня запускать эти твои плисточки, — улыбнулась я.

— Ну… мы ещё поработаем над техникой.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, мой цветик-Семицветик.

— А я больше!

— С чего это вдруг?

— Я влюбилась в тебя, когда ещё в детский сад ходила. А ты только сейчас.

— Я наверстаю… — И меня снова прижали, при этом не забывая целовать. — Буду наверстывать каждый день… — Поцелуй. — Каждый час… — Каждую минуту…

И я растворилась под его горячими губами, как карамель. Растеклась счастливой лужицей.

Этот офигенный парень из сна — мой.

Только…

Мой…

Конец.