— Сразу позвони мне, как прилетишь, поняла?

— Поняла, — киваю, а сама жадно выхватываю глазами, полными слез, черты любимого

лица.

Пальцем невесомо касаюсь ямочки на его щеке, которая сводит меня с ума. С нее все и

началось. Складываю собранные образы воспоминаний в самый надежный отсек моей

памяти.

Мы стоим у эскалатора, прижимаясь друг к другу.

В голове шумит вихрь мыслей, и одна из них самая громкая: как я буду без него? Смогу

ли я без него? Как же боязно от собственных мыслей.

Я ведь так к нему привязалась. Всего несколько дней, что мы провели вместе… и этого

мне оказалось мучительно мало. За какую-то неделю — даже меньше! — я пропиталась им

и теперь не знаю, как вернуться к прежним настройкам.

Порывисто поглаживаю его щеку, веду по скуле вниз, очерчиваю татуировки на шее,

задерживаюсь на груди. Мне нужно насытиться теплом его кожи, чтобы сегодня ночью я

смогла попробовать уснуть в холодной постели.

— Ян, ты… невероятный человек. Без преувеличения, я могу быть с тобой откровенна

сейчас как никогда. Ты тоже лучшее, что случалось в моей жизни.

Настолько, что я готова снова прожить пятнадцать лет не с тем человеком, чтобы

встретить тебя…

Но эти слова я не произношу вслух.

Ян чуть вскидывает голову, устремляя взгляд куда-то поверх меня. Его и без того

точеные скулы гуляют под кожей, выдавая заметное напряжение во всем теле.

— Крис, мы вместе? — задает самый сложный вопрос, на который у меня нет ответа.

Душа мечется и рвется наружу, стремится прокричать во весь голос слова любви, чтобы

все знали и слышали, но разум шепчет тревожное: «Не будь глупой».

— Я думаю, нам стоит попробовать сначала на расстоянии. Это будет логичнее. Ян, а

вдруг?..

— Что «вдруг»? — не дает договорить, перебивая в своей дерзкой юношеской манере. В

силу возраста он нетерпелив, но именно за это я его и…

— Статистика отношений на расстоянии неутешительная… — продолжаю.

— Крис, вырубай «взрослую» девочку! — пресекает раздраженно.

— Ну а как? Как ты нас представляешь?

Я протяжно вздыхаю, но этот вздох не приносит желаемого облегчения.

— Когда двое… — Ян вдруг запинается, а широкая грудь под моей ладонью начинает

ритмично вздыматься. Он боится. Боится своих чувств, как и я. — Когда двое хотят

быть вместе, между ними нет преград. Корица, я не откажусь от своих слов. Переезжай

ко мне?..

— Ян, ты же знаешь, я не могу переехать. Я не могу бросить свое агентство… — качаю

головой и дарю ему искреннюю улыбку, прижимаясь к крепкому телу еще сильнее.

Пальцами сжимаю мускулистые плечи.

Еще немного. Всего несколько мгновений рядом с ним — и я ступлю на эскалатор, который

нас разлучит. Дыхание Яна, от которого подкашиваются колени, касается моей щеки,

губ, проникает в легкие, заражая рецепторы таким кайфовым, но таким сейчас

неуместным возбуждением.

Сдаюсь и тянусь к желанным губам, по которым — я заранее знаю — буду безумно

тосковать. Целую, проявляя инициативу первой. По пальцам можно сосчитать количество

раз, когда я пробовала делать это сама. И не потому, что не хотела… просто

стеснялась показывать свои желания. Разумом ты понимаешь, раз человек говорит о

своих чувствах и проявляет их, значит, это не просто так. Как минимум это признак

сильной симпатии и потребности показать их тому, кто дорог.

— Решила уйти от вопроса путем соблазна? — как-то совсем невесело улыбается Ян,

оторвавшись от моих губ.

— Я хочу быть с тобой, — признаюсь.

— Но?..

— Но я просто не вижу нас вместе на расстоянии.

Лицо Яна мрачнеет после моих слов. Под кожей, как раз там, где виднеется фантомная

ямочка, пульсирует жилка, и он проводит языком по верхним зубам.

— А с другой видишь меня? — стреляет резким вопросом, от которого кровь в венах

поджигается ревностью, доходит до кипения и начинает бурлить.

Я сильнее вжимаюсь в его плечи, встаю на цыпочки и шепчу ему на ухо:

— Я очень-очень боюсь разочароваться. Боль от измены Андрея в разы меньше той, что

способен причинить мне ты.

Произнося эти слова, я словно обнажаю душу, вручаю ему ключ от своего сердца, не имея

при этом в запасе ни одного дубликата.

Обхватив мой затылок ладонью, Ян прижимает меня к своей груди. Романтика, черт бы ее

побрал, но наши сердца и правда бьются в одном ритме.

— Я прилечу в следующем месяце, — твердо заявляет он, поджимая губы, когда времени до

посадки на самолет остается совсем мало.

— Я буду тебя ждать. Очень.

Я улыбаюсь и, натянув на лицо задорную улыбку вместо болезненной гримасы, вызванной

намечающейся разлукой, чмокаю его в ту самую щеку с ямочкой. Поднимаюсь на эскалатор

и разворачиваюсь к Яну лицом. Мы смотрим друг на друга, улыбаемся, а внутри все

тяжелым узлом завязывается. Хочется броситься ему на шею и просить, чтобы никогда не

отпускал. Но так нельзя. Это неправильно.

Посадка и полет до родного Санкт-Петербурга проходят как в тумане. Весь перелет

сосед, мужчина примерно моего возраста, пытается со мной флиртовать. Делает кучу

комплиментов и совершенно нагло умудряется попросить мой номер. И впервые за неделю

после расставания с Андреем я рада воспользоваться своим положением и сообщить

надоедливому мужчине, что я замужем. Фиктивно, конечно, но зачем ему об этом знать?

Возвращаться в квартиру никакого смысла нет. Там Андрей. Он наверняка ждет моего

приезда и готовит грандиозное раскаяние и километровое оправдание своему поступку.

Но я уже не та. Я больше не чувствую бремени «титула» жены Андрея Воронцова. И

где-то в глубине души, очень глубоко и незаметно для самой себя, я несколько раз

позволяю себе посмаковать на языке запретную фамилию Романовски. Глупая, да? Глупая

и очень влюбленная.