Проталкиваюсь сквозь танцующих в центре полуосвещенного зала. В глазах мельтешит от ярких вспышек неонового света. Почти не разбираю музыки, вместо нее все сливается в сплошной грохот.

Только бы успеть и не нарваться на Лисицкого. Налетаю на здоровенного детину и больно натыкаюсь на его широченную спину. Телефон падает на пол и мигнув ослепительной вспышкой, выключается.

Нет времени ни на извинения, ни на раздумья. Подхватываю телефон и опрометью мчусь к выходу. Рядом с въездом на территорию «Лайма» вижу несколько машин с логотипами такси.

Плюхаюсь на заднее сиденье первой попавшейся и торопливо называю водителю свой домашний адрес.

Выдыхаю.

И чувствую горечь от того, что так резко пришлось оборвать общение с Артуром. Мне он понравился. Очень.

Я ничего о нем не знаю. Интересно, если бы встретились при других обстоятельствах? Был бы у нас шанс?

С досадой гляжу на свой телефон. Экран разбит. По стеклу тонкой, белесой паутинкой стремительно разрастается «сеточка».

— Оплата наличными? — выводит меня из раздумий таксист.

— Что? — вздрагиваю и моментально прихожу в себя.

— Как оплачивать будете?

— Сейчас, — сконфуженно бормочу и лезу в сумочку.

Черт, да кто ж знал, что так выйдет? Обычно я ношу с собой кошелек с небольшой суммой наличных денег. А тут… так торопилась в «Лайм». И как теперь платить.

Должен же быть какой — то выход?

Лихорадочно перебираю варианты возможной оплаты, но мой телефон не работает. Гаджет совершенно не реагирует ни на одну попытку его включить. Бесполезно жать на кнопочку. В моих руках сейчас абсолютно бестолковый кусок пластика.

И битого стекла.

Набираю в легкие побольше воздуха и выпаливаю, как на духу.

— Можно я сейчас оставлю вам сумочку в залог. Тут телефон и права. Я только поднимусь к себе и принесу деньги. Я забыла кошелек дома.

— Э, нет, — мгновенно оживляется таксист, — я в такие игры не играю.

Машина уже почти подъезжает к моему дому. Но в этот момент нас опережает другая, серебристая «Киа». С виду не особо приметная, но я точно знаю кто сейчас за ее рулем. И кто так торопится к моему дому.

Лисицкий, будь он неладен.

Но сейчас я ему даже рада.

— Подождите, — быстро говорю таксисту, — вот мой… мой родственник. Он сейчас заплатит.

Таксист тяжело вздыхает и отщелкивает блокировку дверей.

Вся красная от позора, пулей вылетаю из такси и подбегаю к Лисицкому.

— Вы можете заплатить за меня? Я забыла деньги дома, а телефон не работает и перевести сумму я не смогу.

— Конечно, — с показательной ласковостью улыбается Лисицкий.

Ясное дело, сейчас играет на публику.

Успеваю заметить ядовитые искорки в его холодном, пустом взгляде.

Подходит к таксисту, отсчитывает ему несколько купюр и тот уезжает.

Цепенея от нарастающего, гаденько-липкого ощущения страха, поворачиваюсь к Лисицкому.

Холодные глаза по-прежнему пусты.

— Лерочка, ты переволновалась.

Даже не спрашивает. Просто утверждает готовый факт. Мое состояние его не интересует.

— Был трудный день.

Лисицкий показательно морщит нос, давая мне понять, что почуял слабый запах алкоголя от меня.

— У тебя были проблемы и ты не сказала об этом мне. Ты ведь знаешь, я могу решить их все. Так ведь, Лера?

Молчу. Знаю. И одну из этих проблем, он обещал решить в обмен на нашу свадьбу.

— Не расслышал ответа.

— Да, — сипло выдавливаю и хочу сжаться в комок.

— Отлично. Так что за проблема?

За этим вопросом совершенно не чувствуется интереса ко мне. Просто торг, в котором всегда выигрывает он. Ледяной и совершенно бездушный, Виктор Лисицкий.

— Нет проблем, мне показалось, — так же тихо отвечаю ему.

— Ну вот и хорошо, — зловеще цедит Лисицкий, — а теперь я провожу тебя до квартиры. Тебе надо выспаться Лера, завтра рано вставать.

— Это еще куда? У меня же вроде планов не было никаких?

— Теперь появились.

Фальшивое сожаление в голосе Лисицкого просто выбешивает. Хочется броситься на него и расцарапать ему лицо. Но нельзя. И дело даже не в папином бизнесе. Я не могу. Слишком высокая цена будет у моего поступка.

Свобода одному — за несвободу другого? Несправедливо, но другого выхода нет.

— Я никуда не поеду, пока вы не объясните.

— Чего ты так испугалась? — неприятно хохочет Лисицкий, но глаза при этом совершенно не улыбаются. Ледяные, злобные глаза.

— Куда мы едем?

— К врачу. Сдавать анализы. Мне нужен здоровый наследник. А пока ты шляешься по ночным клубам и выпиваешь там, я не могу быть уверен в твоей пригодности стать матерью моего ребенка.

В ужасе слушаю Виктора и холодею. Мысленно он уже присвоил себе еще не родившегося ребенка. Не нам, а именно себе.

— К тому же, — продолжает он, — неизвестно чем ты там занималась. Впрочем, это легко выяснить. «Лайм» принадлежит моему приятелю и я легко могу просмотреть записи с видеокамер.

Вздрагиваю. Значит, он увидит, как я общалась с Артуром?

Отчего — то становится щемяще-грустно. Как будто у меня отобрали светлую, по-настоящему летнюю радость.

Сглатываю сухой комок слез, подступающих к горлу. Шаг назад.

Инстинктивно прижимаю к себе сумку, в качестве защиты. Но Лисицкий неверно трактует мой жест.

— Дай, — рвет на себя сумочку и вываливает на асфальт ее содержимое.

Из нее выпадает телефон и связка ключей. Странно, я вроде бы в нее бросила права, когда собиралась в «Лайм»? Наверное, показалось.

— Уже хорошо, — хмыкает Лисицкий.

— Искали там наркотики? — дерзко выплевываю ему в лицо свою догадку.

Виктор не удостаивает меня ответом, но хватает за локоть и больно дергает на себя.

— Сейчас ты поднимешься к себе в квартиру. Перед сном ты наберешь мой номер и пожелаешь мне спокойной ночи. Поняла?

Дергает меня, как куклу.

У моего непослушания может быть слишком дорогая цена. Брату светит пожизненное, хотя он и клянется в своей невиновности. Лисицкий может помочь, но и отказаться может в любой момент. Стоит мне только взбрыкнуть.

— Поняла.

— Вот и умничка, — мгновенно находится Лисицкий, стряхивая с меня несуществующие пылинки, — а теперь поднимайся к себе.

Делаю несколько шагов в сторону своего подъезда, но неожиданно оборачиваюсь. Виктор все еще стоит у своей машины и провожает меня ледяным взглядом.

— Можно вопрос?

— Конечно.

В пустом взгляде промелькивает что-то отдаленно похожее на удивление.

— Чисто теоретически, — начинаю издалека, хотя уверена в том, что Лисицкий мгновенно вычислит причину моего интереса.

— Давай, — вальяжно ведет плечами.

— Если телефон выключен, то все равно можно отследить его местонахождение?

— Можно, — бросает Лисицкий и бьет по мне холодным взглядом.

Садится в машину и уезжает. Я поднимаюсь к себе.

Закрываю за собой входную дверь и наваливаюсь на нее спиной, сползая по деревянной обшивке.

Дурной и тяжелый день — позади. Мне хочется разреветься и сейчас уже ничто не мешает это сделать. По щекам горячими потоками катятся слезы.

Я понимаю, что знакомство с Артуром не получит продолжение. Шикарный мужчина, но наши пути с ним не пересекутся больше никогда. А через несколько дней я стану женой Лисицкого.

И вот теперь понимаю, что Катька моя была права. Этот точно запрет меня в своем особняке. Пока я не рожу ему наследника. И никто не знает, что этот психопат сделает со мной потом.

Прижимаю к себе коленки и беззвучно задыхаюсь от слез. До безумия хочу, чтоб меня сейчас обняли сильные руки Артура. Но вокруг лишь пустота. Артур ничего не знает обо мне, кроме имени.

Увы, этого недостаточно для того, чтоб наши с ним пути снова пересеклись.