Hey baby — Bread Beatz

Promiscuous — Nelly Furtado, Timberland

Не успела я утянуть Нессу на улицу, чтобы не мешать чувственному моменту парочки, как моя рыжая подруга сначала щелкнула происходящее на телефон, а затем завопила во весь голос, заставив Карла и симпатичную блондинку-баристу отшатнуться друг от друга:

— Какие страсти, вы только гляньте!

— Это не то, что ты подумала! — пробормотала девушка, стремительно краснея.

Кажется, они были знакомы с Нессой.

— Какого черта, мелочь? — одновременно с баристой воскликнул Карл, обращаясь к довольной Нессе. — Живо удали фотку!

Он попытался отнять у Нессы телефон, но та оказалась слишком проворной и ловко нырнула ему под подмышку, показывая язык,

— Сейчас прям, размечтался, — уворачиваясь от рук Миллера, фыркнула Несса. — Я так и знала, что вы друг на друга слюни пускаете, а все отрицаете это. И теперь у меня есть доказательства, хи-хи!

— Несса, что происходит? — не понимающе спросила я, переводя взгляд с нее на Карла и блондинку.

Кажется, увиденное настолько захватило Нессу, что та напрочь забыла про цель нашего с ней визита в ресторанчик: про глинтвейн, вкусняшки и все на свете, стоило ей увидеть нашего одногруппника вместе с кем-то.

Когда же Несса наконец изволила пояснить мне происходящее, я уже успела оглядеть зал заведения, подозрительно пустующий. И, обернувшись, заметить, что кто-то ловкий перевернул входную табличку на «Закрыто». А её мы благополучно и не заметили, ввалившись внутрь и застав парочку.

— Познакомься, это Киара Кэмерон, она ходит ко мне на занятия по танцам, — Несса указала на блондинку-баристу. — Не знаю, почему сейчас она здесь работает вместо её сестры Дейзи, ведь Киара не бариста, а стажер в SHE1[1]. И до этого она мне искусно вешала лапшу на уши, говоря, что на дух не переносит заносчивого Миллера.

— Так тебя не Майли зовут? — удивился Карл, обращаясь к Кэмерон.

— Да какая уже разница, — фыркнула Киара. — От этого ничего не меняется.

— Майли? Ты серьезно? — усмехнулась Несса. — Почему тогда не Смайли?

— Именно так она и назвалась.

— Это был мой никнейм в Тамблере, — попыталась слиться с темы Киара, расправляя невидимые складки на своем фартуке. — Так зачем вы пришли?

— За глинтвейном и тыквенным пирогом, — напомнила им я. — Сегодня заведение закрыто? Мы не заметили табличку на входе.

Киара и Несса проследили за моей рукой в сторону двери. А потом Киара сложила руки на груди и обратилась к Карлу:

— Зачем ты перевернул табличку?

— Чтобы нам никто не мешал. А почему ты назвалась другим именем?

— Хотела, чтобы ты от меня отлип.

— А сделала только хуже, — наглая ухмылка не сходила с губ Миллера.

Очень понимаю Киару, раньше и меня это ухмылочка очень раздражала.

— Еще одно слово, и тыквенный пирог девочек окажется на твоем лице, — оскалившись, Киара развернулась к нам и натянула дежурную улыбку баристы. — Сегодня моя сестра попросила подменить её на смене, она и еще два официанта слегли с простудой, поэтому и вышла эта неловкая ситуация. Я сейчас приготовлю глинтвейн и принесу десерт.

С этими словами Киара метнулась на кухню, где сновали повара, не предполагающие почему в ресторанчике временно не было посетителей. А между тем, Несса повернулась к Миллеру.

— Только посмей её обидеть, засранец.

— Я? Да когда такое было, что я девушек обижал, Малая!

Этот наглец подмигнул мне, явно не воспринимая Нессу всерьез. Но эту рыжую бестию не стоило недооценивать, потому что уже в следующее мгновение она ухватила Карла за мочку уха и прошипела ему:

— Если хоть одна слезинка упадет с глаз моей ученицы…

Остаток фразы я не расслышала, так как обернулась на вернувшуюся за стойку Киару с двумя тарелочками, на которых лежали кусочки тыквенного пирога. В этом заведении он был особенно хорош.

— Вам здесь или с собой? — опомнилась Киара как раз вовремя: Несса отпустила Карла, который недовольно уселся за ближайший столик у окна и принялся выжидать, когда мы уйдем из «Леденцового сердца».

— Здесь, — кровожадно кивнула головой Несса, в момент, когда я впихнула ей в руки тарелку с пирогом и отослала к заскучавшему Карлу, чтобы расплатиться.

— Прости за нее, у нее только кошка умеет на поводке ходить. А сама хозяйка нет, — пошутила я, когда мы с Киарой оказались вдвоем. Я увидела, как улыбка коснулась губ девушки и приподняла уголки рта. — Так вы встречаетесь?

— С ним? — закатив глаза, Киара кивнула на Миллера, развалившегося на кресле за столом и не сводящего с нее голодного взгляда под болтовню Монесьели. — Один раз переспала, пару раз поцеловалась. Но не встречалась.

— Воу, — присвистнула я, надеясь, что Несса не слышала такого признания от блондинки. — Не ожидала.

— Да я сама от себя не ожидала. Но он пробивной, как танк.

— Знакомо.

— За тобой тоже бегал?

— Ага, а ранее думал, что это я еще за ним носиться буду.

— Наивный, — одновременно сказали мы с Киарой и сразу захихикали.

— Так что, он хорош? — по-доброму уточнила у нее я.

Хотя мы были знакомы всего ничего, мы с Киарой словно уже оказались на одной волне.

Приятная девушка. Возможно, из нас могут получиться неплохие знакомые.

— В постели этот спортсмен настоящий бог. Только не говори об этом Нессе, — понизила свой голос до шепота Киара в момент, когда я приложила кредитку к кассовому аппарату. — Иначе его названную сестричку вырвет от отвращения.

Я снова рассмеялась и ухватила наши стаканчики с горячим, ароматным глинтвейном, от которого струился шлейф корицы. И, радуясь, что кусочки с пирогом ранее забрала Несса, примостилась рядом с друзьями за столик.

В «Ледяном сердце» каждый стол был круглым, стеклянным и в виде красно-розового леденца. Все пространство вокруг украшали еловые ветви, северные олени, искусственные облака из ваты, посыпанные конфетти и множество новогодних маленьких эльфов, куда-то спешащих с мешками, полными карамелек. И обязательно на каждом столе стояла салфетница в виде разбитого леденцового сердца, — символа заведения — в которой всегда лежали белоснежные салфетки с надписью «Твоё сердце давно в моих руках…»

— Приятного аппетита, — добродушно пожелала нам Киара, оказываясь рядом с нашим столиком. — А я пошла обслуживать народ, который Миллер благополучно ранее отпугивал вывеской «Закрыто».

— Киара, — Карл ухватил девушку за руку, не дав той быстро вернуться на свое рабочее место. И заставив ненадолго застыть возле их столика в своей униформе в виде довольно короткого коричневого платья, белых длинных чулок, аккуратных кофейных туфелек на каблуке и белоснежных ажурных перчаток. — Обслуживай, но не забывай, что утром происходило за этим столом.

Когда Карл отпустил покрасневшую Киару, показавшему ему средний палец, а до Нессы дошел смысл данной фразы, она воскликнула:

— Фу, придурок, как мы тут кушать-то будем!

— Молча. Или с наслаждением? — предложил варианты Миллер. — На твой выбор. Тем более, кто бы говорил, мелкая любительница БДСМ. Или чем вы там с твоим сталкером занимаетесь? Цветочки собираете? Сначала их нюхаете, а потом играете в пестики-тычинки?

— Да ты оборзел, Миллер.

Карл расплылся в довольной улыбке, ложкой оттяпывая кусок от моего тыквенного пирога, а после прикрывая глаза от наслаждения. И тут я полностью разделяла его эмоции — пирог и правда был верхом блаженства.

— Рад, что вы обе это наконец заметили. Как делишки, Браун? Не надоело кормить мелкое отродье Чуни день за днем?

— Спасибо, дорогой, справляюсь. А ты, я вижу, времени зря не теряешь.

— Я же спортсмен, детка. На поле каждая минута может стоить победы. Привык вертеться.

— Вертятся только юбки перед твоим носом, — Несса шустро отодвинула от него свой пирог, пока Миллер не успел отщепить и от него кусочек. — Я удивлена, что ты сегодня не на тренировке.

— Нас давно распустили на каникулы.

Несса уж было что-то хотела добавить, как вдруг из её куртки высунулась недовольная черная мордочка. Оливочка, о которой мы совсем забыли, уставилась на нас зелеными глазами, а потом, переведя взгляд на пирог, пронзительно запищала.

— Тише, мелочь! — окрикнув котенка, Несса быстро спрятала ту обратно в карман, чтобы другие посетители ненароком не заметили. — Сюда с животными нельзя.

Немудрено, что она была в курсе таких мелочей. Регулярно гуляя с Чуней на поводке по городу, Несса знала все пет-френдли кафе, к которым «Леденцовое сердце» к сожалению, не относилось.

— Зачем вы притащили с собой этого чертенка? — поинтересовался Миллер, отпивая из стаканчика Нессы глинтвейн.

— Она случайно оказалась в моем пакете с оливье, — отмахнулась я. И отпила немного своего глинтвейна, который немного обжег горячим мое горло. Но от этого не стал хуже а, наоборот, подарил мне неземное удовольствие.

После мороза за окном выпить горячего, наивкуснейшего глинтвейна было сродни подарку небес. Мы с Нессой предпочитали алкогольный вариант напитка, с яркими фруктовыми нотами от красного вина, более насыщенный, плотный и согревающий. Прокатывающийся по языку вкусом специй и шлейфом корицы, дарующий несравненное ощущение наступающего праздника.

— Оливье? Что это такое? — не понял Карл и мне пришлось отвлечься от глинтвейна, чтобы ему пояснить:

— Блюдо русской кухни. Много майонеза и соленых огурцов.

— Фу, — поморщился Карл и отдал Нессе её глинтвейн. — Звучит отвратительно.

— Отвратительно вкусно, — поправила его я. — Мама Алекса русская, она всегда готовила нам этот салат на Рождество. И мне он очень нравится.

— Мать Алекса? Твоя свекровь? — глаза Миллера озорно вспыхнули.

Разумеется, он был в курсе наших с Алексом отношений. Да черт возьми, весь мир уже знал о том, кто запал в сердце молодого наследника многомиллиардной корпорации.

— Мы пока не женаты, чтобы я называла Кейт свекровью.

— Ключевое слово «пока».

Внезапно я осознала, что Карл открылся за это время мне с абсолютно другой стороны. Если еще год назад, увидев его первый раз на занятиях я подумала, что он ветренный и тупой, то сейчас мое мнение изменилось. За те немногие часы, проведенные с ним, я отчего-то осознала, что Миллер в общем-то неплохой парень. Не мой тип абсолютно, но нормальный. Ветренный, да. Однако одно то, что Несса дружила с ним долгие годы, переругиваясь и командуя им, уже значило многое. Что под своей маской повесы и ловеласа, Карл Миллер был адекватным парнем. И я отчего-то улыбнулась этим мыслям.

— Смотрите как лыбится. Уже небось представила свою свадебку с миллиардером, — тут же поддел «адекватный парень», побуждая меня задуматься о том, чтобы треснуть его чем-то тяжелым и снова откинуть на ту ступень эволюции, которую он занимал у меня в сентябре. — Что, детка, с ним ты тоже целовалась только на третьем свидании?

Припомнил, чертяка. Ну ничего, я на нём отыграюсь.

— Да, и на ручках он меня носил. И в ножки целовал.

— А если бы выбрала меня, я бы и дальше зашел, не только носил бы, но и…

— Эй, кобель, — пнула его ногой под столом Несса. — Кажется теперь у тебя есть Киара. Харе шары катить к Ливи!

— Пока эта строптивица не станет моей девушкой, я ей не принадлежу, самодовольно оскалился Карл и не заметил, как Киара оказалась рядом с ним и елейным голоском пообещала:

— Да я набью тебе тату на члене с моим именем, дорогой, чтобы ты не смотрел других девушек. А после оседлаю тебя и так заезжу, что на твоем сердце выбьется гравировка с моими инициалами и номером кредитки, на которую ты будешь переводить все свои средства, милый. И покупать мне все, что я только захочу.

Самое удивительное, что, услышав такое Миллер даже не начал возражать. По лицу Карла стало понятно, что этот и многие другие споры с Киарой он уже заранее с треском проиграл.

И что он влюбился по уши в баристу, с которой он целовался под веточкой омелы каких-то полчаса назад, пускай сейчас и пытался пускать пыль в глаза.

Карла Миллера объездили, как строптивого жеребца. Неудивительно, если через какое-то время его сделают образцовым мужем и отцом.

— Раунд! — хихикнула я. — Вот так и становятся подкаблучниками.

— Да ради такой, я бы и подсисьником стал, — присвистнул Миллер, взглядом провожая свою новую девушку. — И даже подписьн…

— Не здесь, извращенец, — одернула его Несса, дожевывая свой пирог и допивая глинтвейн. — Заткнись, дождись конца её смены и, наконец, свози её в ресторан на своей дорогущей тачке.

— В советах от сопливых не нуждаюсь.

В этом были настоящие Несса и Карл: они вечно переругивались, спорили и поддевали друг друга, при этом невооруженным глазом каждому было заметно, что эти два гения так выражают свою любовь. Братско-сестринскую, на грани нелюбви. Но такую теплую и сильную, от чего не возникало сомнений — если хоть кто-то обидит одного из них, от второго пощады он не получит.

Однако и Несса, и Карл забывались в своих спорах, ввиду чего я обычно уводила их разговор в более милое русло, иначе те могли так продолжать часами.

— Карл, а еще не водил её на свидание? — удивилась я, слишком быстро выпивая свою порцию глинтвейна и жалея, что та так быстро кончилась.

Впрочем, если бы мы не спешили в «Клевер», я бы еще дозаказала здесь раф «Имбирный пряник», от которого мне сносило крышу — настолько вкусным был этот горячий напиток, точь-в-точь похожий на сладость, вдохновившую создать данную вкусняшку. Но, к сожалению, сегодня мне стоило обойтись без него и довольствоваться пирогом с глинтвейном, что я уже проглотила.

— Она, как и ты, просто так не согласилась. Пришлось ублажать её своим языком.

Мда, в этом был весь Миллер. Боюсь, таких пошляков не воспитывают, а они такими рождаются. Как, к примеру, мой братец. Вроде бы никогда с мамой не допускали огрехи в его воспитании, а он растет маленькой копией Карла. Разве что, пока в споре не слишком силен.

— Сработало? — скептически уточнила Несса.

— Естественно, — Миллер поиграл своими бровями, и мы испустили тяжкий вздох. Он в своем репертуаре. — Так что я думаю она согласится со мной поужинать совсем скоро. Что вы там любите, девочки? Цветы, конфетки, внимание?

— Мы любим доллары и брюлики, — одновременно с Нессой ответили мы Миллеру.

— Тогда все с вами ясно, малые. Как хорошо, что у вас обоих есть парни, которые вас осчастливят.

Карл по очереди потрепал нас по голове и подмигнул, жестом фокусника достав из своего кармана две карамельные тросточки и вручив по одной каждой.

— А теперь, меркантильные чертовки, идите, куда вы там шли и не мешайте мне наслаждаться тем, как работает моя женщина. Возможно, это последние её рабочие дни прежде, чем она ни в чем не будет нуждаться, поэтому дайте мне насладиться видом её попки в этом излишне коротком платье.

— Надеюсь, это не твой рождественский подарок нам, — задумчиво покрутив в руке тросточку, уточнила я. Но с кресла встала. Миллер был прав, нам пора было выдвигаться в «Клевер», где нас уже ждали. — Какой-то маленький для меркантильных чертовок.

— Конечно нет, Браун. Еще же не Рождество.

— Люблю тебя, придурок, — Несса чмокнула на прощанье Карла и вспорхнула с места вслед за мной. — И жду тебя в гости завтра, моя мама уже приготовила тебе вязанный свитер для того, чтобы твои косточки больше не мерзли этой зимой. Вязаный с любовью из твоего нелюбимого цвета пряжи.

— И я тебя, Малая. Обязательно зайду.

Мы прошли мимо Киары к выходу, и та напоследок окликнула нас:

— Хорошего вечера! Заходите еще.

— Всенепременно, — пообещала я, маша ей рукой, улыбаясь и выходя из «Леденцового сердца». — Приятно было познакомиться, Киара Кэмерон!

Что она мне ответила я уже не услышала, ибо Несса тут же маленьким бульдозером утащила меня вперед по улице, сверкающей яркими огнями всех цветов радуги. Радостно смеясь одновременно с недовольно пищащей Оливочкой в её куртке, напоминающей о цели нашей прогулке и том, что совсем скоро наступит мой самый любимый праздник в году. Рождество.

Подарки, радость в кругу семьи и много-премного теплых встреч и улыбок. А еще парочка несносных питомцев, любимый парень и друзья, которые не дадут заскучать.

И я, вдохнув полной грудью морозный воздух, в первый раз почувствовала, что, наконец, нашла свое счастье. И совсем скоро оно наступит в самую волшебную и удивительную пору, прекрасный праздник и атмосферную ночь в году.

Потому-то я и, поддавшись порыву, счастливо рванула вместе с Нессой по улочке к кафе, чувствуя себя как никогда свободной и отдохнувшей.

Действительно, что может быть лучше? Хорошая компания, вкусный глинтвейн, котенок под мышкой да парень, который сегодня меня заберет… Звучит как день, который так не хочется, чтобы кончался.

В уютном ирландском кафе «Клевер» шумно несмотря на то, что сегодня он был закрыт для посетителей. Бегали дети, смеялись Харпер и Даниэль, вместе с моей мамой, меняли перегоревшие лампочки их мужья, а родители Нессы и ее старшие братья переносили все блюда к столу.

Когда мы с Нессой зашли в кафе, я первым делом заметила Лукаса, забившегося в угол и играющего в новенький телефон — подарок Рии. Его глаза были подведены черным карандашом: с недавних пор Лукас ударился в рок и тяжелый металл. Не без помощи Алекса обзавелся электрогитарой и барабанами, отчего с каждым днем становился раздражительнее и более дерзким.

Переходный возраст начинал тащить Лукаса в свои пучины, побуждая отращивать лохматые черные волосы и вопить каждому про то, что его пытаются ущемить в самовыражении. Хотя никто, впрочем, не посягает на это. Лишь просит не шуметь слишком часто и не прогуливать уроки в новой частной школе. В неё Уоллесы перевели мальчика после пожара, когда они с мамой переехали в новый дом. Старая школа находилась слишком далеко, и хоть до Рождественских каникул оставалось всего ничего, неделю Лукас туда походил. И крайне не воодушевился идеей того, что, будучи близким к столь важным бизнес-фигурам, он должен учиться как любой другой ребенок.

Из-за трудностей с поведением Лукаса, с которыми мы столкнулись за этот меньше, чем месяц, для меня было странно обнаружить его в семейном кругу. В последнее время, после выписки из больницы, он слишком замкнулся в себе и часто хамил, отказываясь даже есть где-то кроме своей комнаты. Я старалась говорить с ним и проводить время, но он как с цепи сорвался и хорошо вел себя только с Иядом, Алексом да своим щенком Бартоном. Его, к слову, тот исправно выгуливал и любил.

Улыбнувшись поднявшему на меня глаза Лукасу, я сняла с себя куртку и повесила верхнюю одежду вместе с шарфом и шапкой на вешалку. Несса тем временем вытащила Оливочку из кармана и усадила котенка на диванчик, к которому тут же поспешили Джони и Рози.

— Вы принесли Оливочку! Ура, она будет с нами играть!

Я сомневалась на счет последнего, но спорить с детьми не стала. Для них даже то, что котенок будет носиться за ними с непреодолимым желанием распустить их свитера на нитки, считалось игрой. Поэтому я оставила Оливочку на попечение двух маленьких монстров и подошла поцеловать по очереди наших мам в щеки.

Они о чем-то увлеченно болтали, поэтому мы с Нессой выкрали со стола витую корзиночку с печеньем и сели хомячить сласти в одиночку за дальним столиком в углу, смотря на прохожих в окне и сплетничая. Впрочем, удалось нам это делать недолго, потому что уже скоро старшие братья Несс примостились рядом и принялись расспрашивать меня о жизни.

— Ты давно к нам не заходила, Ливи, — аргументировал Майкл, старший брат Нессы, которого при родах Чуни я видела в их семейной ветклинике. На его руках сейчас методично отдирал обертку от леденца Ронни — самый младшенький из детей Монесьели.

Зак, второй старший брат Нессы, легонько пнул меня в бок:

— Секретики завела, Браун?

Он тоже работал ветеринаром, и они с Майклом подменяли друг друга, пока другой сидел с Ронни. Рыжий маленький трехлетка часто болел, из-за чего почти все время проводил дома, и старшие братья оставались с ним на время, пока родители не вернутся с работы.

В целом мне нравились Майкл и Зак, которые являлись к тому же еще и близнецами, которых я вечно путала. Они всегда были добродушными и компанейскими, хоть оба и имели за собой дурную славу учинять разные вещи, от которых потом волосы вставали дыбом. Их умение влезать в авантюры настолько возведено в абсолютную степень, что рядом с ними даже Несса с её безумными идеями казалась ангелом.

С её слов в старшей школе на Хэллоуине они затопили спортзал искусственной кровью, а после врубили диско шар и разбили пять пиньят с неоновым конфетти, в мгновение ока преобразив тухлый вечер в вечеринку века Уеллоу-стоун колледжа. После этого зал и коридоры еще два месяца не могли отмыть от красных разводом, ввиду чего обоих чуть-было не отстранили от занятий, но близнецам было все равно. Уже через месяц те чудом не подорвали класс по химии, решив проверить найденный рецепт вещества, из которого братья планировали собрать салют на Рождество. Так что сейчас семья Монесьели выдохнула, когда им удалось направить энергию близнецов в правильное русло и остепенить их. Однако теперь уже начала переживать я, ведь с них начал активно брать пример Лукас. При этом пример не с адекватных взрослых лбов, а с их пагубных подростковых версий, закатывающих в свое время самые улетные вечеринки. Поэтому весь этот вечер я планировала ограждать его от общения с Заком и Майклом насколько, настолько это будет возможным.

— Как вы собираетесь проводить Рождество, ребят? — задала я близнецам и Нессе самый невинный вопрос из всех возможных.

— Как как… сначала разумеется дома, — весело подмигнул мне Майкл, растягиваясь в улыбочке. — Но в этот раз приедут бабушка с дедушкой. А потом мы спихнем на них мелких, а сами пойдем отрываться после рождественского ужина!

— Как круто, а можно с вами? — буквально из ниоткуда появился мой братец и тут же подскочил к близнецам. — Не хочу тухнуть на официальном приеме, о котором мне рассказал Алекс.

— Эй, козявка, — окликнула Лукаса я. — Вообще-то там будет интересно, тем более после мы будем встречать Рождество несколькими семьями все вместе!

Уоллесы пригласили мою маму, меня, Лукаса и семью Фабио встречать праздник вместе. Родители Фабио отказались, а вот его сестры согласились, ввиду чего мы планировали довольно домашний праздник в небольшом кругу. И я надеялась на то, что Лукас будет с нами в ночь на Рождество.

— Фу, там будут сплошные взрослые разговоры, — поморщился брат.

— Кажется, еще недавно ты заявлял, что уже взрослый и с тобой нужно общаться соответствующе.

— Но не сидеть же мне на вашем скучнейшем фуршете! Особенно после всего того, что я сейчас подслушал в разговоре мамы с Дани и Харпер. Там будет ск-у-у-у-ка, — протянул Лукас, нахохлившись. — Поэтому я и хочу отмечать с парнями. Там будет круто. А подарки можете положить в мою комнату, я их обязательно открою утром.

— А ты не обнаглел маленько, а? — офигела от такой наглости брата я.

— Эй, эй, малышка, — попытался меня охладить Зак. — Слушай, братан. Мы, конечно, были бы не против, но у нас тоже свои, взрослые развлечения. И с собой мы тебя взять не сможем. Да, Майкл? — его близнец кивнул и тот продолжил. — Даже Несси-Лохнесси брать не будем, она еще козявка, хоть и старше тебя. Да и если будешь праздновать у нас, то будешь сидеть за детским столом с Розалин, Джонни и Роном. Кушать детское меню и смотреть новогоднего Тома и Джерри.

— Что? Не-е-ет! — возмутился Лукас.

Он явно не ожидал такой подставы и выглядел крайне расстроенным.

— А что ты хотел? — подхватил Майкл. — Тебя даже с нами в клуб не пустят. Скажут сидите с мелким в яслях. Так что выбирай: куча деликатесов у Уоллесов либо драка за фруктовые леденцы у Монесьели.

— Думаю, я бы выбрала вариант с Уоллесами, — мечтательно вздохнула Несса. — Всегда мечтала о красивом Рождестве в их особняке.

— Но… — уж было начал растерявший настрой Лукас, как его прервали Зак:

— И вообще, отмечать Рождество с такими суровыми акулами бизнеса — это престижно, пацан.

Впрочем, разъяснить причины, почему он не согласен с Заком Лукасу ну дали: на входной двери звонко зазвенел колокольчик и внутрь вошли Алекс и Екатерина Уоллес. Кейт буквально вплыла в кофе, завораживая своей русской красотой и грацией. Она была одета в белоснежный свитер до бедер, кожаные черные штаны, высокие сапожки из натуральной кожи и мягкую дубленку. Её длинные, русые волосы волнами опускались до самого пояса, а на лице Кейт сияла самая ослепительная из всех её улыбок.

Алекс рядом с ней, такой невесомой и сияющей, словно луна, был похож на огромную пантеру. На нем была черная толстовка с высоким горлом, темные зауженные джинсы, пальто и объемный шарф, на котором, как и на его волосах, лежали снежинки. Невооруженным глазом каждый мог заметить схожесть матери и сына: как минимум, яркие голубые глаза у них были одинаковыми.

Все присутствующие взрослые тут же растерялись, не ожидая таких гостей, поэтому я быстро поспешила сгладить неловкость и помочь Кейт с пирогом, который она держала в руках.

— Кейт, Алекс! Какой приятный сюрприз, — растянулась в улыбке я, забирая тяжелую корзину с пирогом, от которого восхитительно пахло даже сквозь прикрывающую его салфетку. — И очень неожиданный.

— Всем добрый день. Привет, Ливи, — Кейт поцеловала меня в щеку, и я ощутила пудровые нотки её парфюма. — Простите, мы без приглашения. Но зато с гостинцами!

Она подала знак сыну, и Алекс быстро занес внутрь сумки, которые они привезли с различными вкусностями. А после подмигнул мне.

— Не против нашего скромного присутствия? — обратился к моим близким он, и все мамочки в кафе тут же принялись убеждать его, что все отлично и им стоит быстрее пройти к огромному столу. Его как раз сложили из нескольких маленьких отец Нессы и муж Харпер, а моя мама успела застелить поверх белоснежную скатерть.

С этого момента все завертелось так быстро, что я очнуться не успела, как оказалась за столом прямо перед тарелкой c горячей картошкой и ножкой индейки под соусом. Рядом со мной смеялся Алекс, увлеченно болтая со старшими братьями Нессы о комплектации машин и споря с мужем Даниэль на счет того, какая марка сейчас оптимальна по расходу топлива. Моя же мама, пока Шарлотта Монесьели не видела, подкладывала Ронни и Джонни сладкое, а Лукас показывал заинтригованной Рози что-то в своем телефоне. Слышался раскатистый бас отца Нессы, которая рядом хихикала мелодичным смехом. А Кейт баюкала одной рукой Оливочку, не забывая время от времени подкармливать эту малявку сметанкой.

Мы стали одной, большой и шумной семьей. И у меня закололо от счастья в груди от осознания того, что я стала частью этого прекрасного общества.

Звучал детский смех и слышались веселые голоса, рассуждающие на всевозможные темы, под разговоры отлично уходили вкуснейшие блюда, приготовленные Даниэль и Харпер, а также принесенные Кейт. Все были счастливы и настолько сплоченными за столь короткий период, что не верилось будто эти люди знают друг друга всего месяц.

Я вступила в спор Нессы, Зака и Алекса, показывала рожицы забавному Рону и не забывала наблюдать за Оливочкой, которая первый раз за все это время выглядела абсолютно довольной. Наблюдала за тем, как общаются отцы и вдруг меня кольнула иголочкой боль: вот бы и мой папа тоже был здесь.

Бросив взгляд на заметно повеселевшего Лукаса, мне стало грустно, что брат практически не застал папу. Не знал, каково это встречать Рождество в большой и шумной семье, и лишь сейчас в полной мере вовлекся в этот процесс. Ведь ранее мы никогда на столь больших встречах с ним не присутствовали.

Поймав мой взгляд, Лукас показал мне язык, и я вернула ему этот жест в ответ. И немногим позже Кейт вдруг внезапно попросила всех присутствующих обратить внимание на нее, после чего за столом повисла приятная тишина.

Женщина мягко улыбнулась, а после обвела глазами всех собравшихся за огромным столом и объявила:

— Приглашаю всех вас встретить с нами Рождество в нашем загородном доме. Из года в год мы отмечали одни с мужем и детьми, но дети выросли и обзавелись друзьями, у которых оказались прекрасные семьи. Если вы не возражаете отметить Рождество у нас, от всей своей души приглашаю вас к нам! Всех-всех, и даже самых маленьких, — Кейт улыбнулась Ронни, который с восхищением наблюдал за ней все это время. — Все развлечения, вкусные блюда и огромная рождественская ель гарантированы.

— Мы придем, — радостно согласилась Шарлотта, и следом за ней закивали и другие взрослые. А дети радостно завопили, предвкушая развлечения в огромном особняке. — И поможем приготовить блюда к праздничному столу.

— Я буду только «за», — согласилась Кейт. — Устроим настоящий праздник для наших семей.

Дальше все разговоры пошли только о предстоящем праздновании у Уоллесов, поэтому, пользуясь случаем, я утянула Алекса из-за стола под предлогом подышать свежим воздухом.

Он всегда понимал меня без лишних слов, поэтому последовал за мной к выходу из кафе.

— Что, решила покурить, Ливи? — начал добродушно подкалывать меня Алекс. — Ты же сказала мне, что бросила.

Пропустив его подкол мимо ушей, я спешно выскользнула из дверей «Клевера».

— Почему Уоллесы решили пригласить на Рождество всю ораву Монесьели и их друзей? — вопросом на вопрос ответила я, как только мы с Алексом оказались на улице.

На Нью-Йорк уже опустилась ночь, а снегопад улегся. И теперь все вокруг тонуло в искрящихся в свете фонарей и гирлянд сугробах. Я поплотнее закуталась в куртку, а Алекс накинул мне на голову капюшон, не забывая поцеловать меня в лоб.

— Кейт спрашивала хорошую ветклинику, и я посоветовал семейную Монесьели. Она возила туда наших хвостиков и задружилась с Шарлоттой. А узнав, что мы все знакомы, решила разбавить официальный банкет звуками детского смеха, — пояснил Алекс улыбаясь. А потом его улыбка немного погасла на красивом лице. — Много лет мама печалится под Рождество, что мы выросли и дом перестал быть… таким теплым и счастливым. Он словно опустел вместе с ушедшим оттуда нашим детством. Мама выросла в России, где они каждый год отмечали праздник огромной семьей со всеми родственниками. И она скучает по всему этому. А отец может дать ей лишь официальные приемы да фуршеты…

— Я поняла, Алекс.

Дальше он мог и не продолжать.

Вспомнив о моем отце и все те годы, которые мы праздновали по-тихому дома, я понимала желания Кейт. Лишь сейчас, сидя за огромным столом, я ощущала то, чего не знала раньше: ценность застолья в кругу большой семьи. Точнее, многих семей и разных поколений. И я тоже в глубине души желала чего-то подобного, ведь именно это дарило душе какой-то особенный покой и рассеивало одиночество.

— Поэтому она и решила своровать сразу четыре семьи, — пошутил Алекс и я, не выдержав, рассмеялась. — Чтобы вновь наполнить наш дом шумом и разноцветной мишурой.

— Отлично. Тогда я рада, что приду на этот праздник, — промурлыкала я, растягиваясь в улыбке, словно довольный кот, объевшийся сметаны.

— А у тебя нет других вариантов, любимая, — выдохнул мне прямо в губы Алекс, притягивая ближе. — Теперь ты часть семьи. На своем месте, дома. И ты — то, без чего я уже никогда не смогу жить. Мой маленький эльф и лучшее рождественское чудо.

С этими словами он поцеловал меня в губы, зарываясь пальцами в мои волосы. Утягивая меня в пучины любви и нежности без шанса на возврат. И последнее, что я успела заметить прежде, чем мой мир сузился до Алекса — веточки омелы, подвешенной над входом в «Клевер».

Говорят, что люди, встретившиеся под омелой перед Рождеством, обязаны поцеловаться. И я так рада, что мы чтим эту традицию, ведь в эту ночь я больше не готова с ним расставаться.