Я даже не помнил, как добрался до своей комнаты. Стоило только лечь на кровать, как провалился в сон настолько глубоко, будто несколько дней подряд вообще не спал, а проснулся уже ближе к обеду.

Тело ломило так, словно ночью меня не гиены пытались разорвать, а я снова оказался в шахте и целую смену толкал вагонетки с рудой. Особенно неприятно тянуло плечи и руки. Каждый раз, когда пытался поднять их выше груди, мышцы тут же напоминали о себе тупой болью. Впрочем, учитывая полученные раны от когтей, полностью растраченную энергию и то, что я орудовал тяжелой дубиной — это было ожидаемо.

Я сел на край кровати и несколько минут просто сидел не двигаясь. Работать сегодня точно не получится, даже если бы захотел, но чувствую, что мне нужен перерыв. Вчерашняя ночь ясно показала, что иногда отдых — такая же необходимость, как еда или сон.

Но просто весь день спать будет плохим решением, а вот заняться делами помимо работы, которые накопились за этой время можно.

Так одно дело после ночи откладывать уже совсем не хотелось. Портной наверняка закончил мой заказ, так как срок установленный им прошел. И с посещения его мастерской, пожалуй, и стоит начать.

Одевшись в то, что осталось после встречи с гиенами, я вышел на улицу.

Город уже жил своей обычной жизнью. Люди нижнего города уже были на работе, поэтому улица была практически пустой, кто-то разгружал телеги, кто-то ремонтировал дверь. Только сегодня всё это ощущалось немного иначе.

Я поймал себя на мысли, что почти не встречаю привычных недовольных взглядов, даже наоборот.

Навстречу прошёл пожилой мужчина, которого я раньше видел лишь мельком возле рынка. Поравнявшись со мной, он неожиданно кивнул.

— Доброго дня.

— И вам доброго, — машинально ответил я.

Чуть дальше женщина, выносившая корзину с бельём, улыбнулась и тоже поздоровалась.

Потом ещё один мужчина, которого я совершенно не помнил. Кажется, мы никогда даже и словом не перекидывались, теперь же он просто поднял руку в знак приветствия.

Кто-то узнавал меня и снимал головной убор.

Несколько человек благодарили за вчерашнюю ночь, хотя лично мы даже не были знакомы.

Я невольно улыбнулся в ответ, странное ощущение.

Ещё совсем недавно на этой же улице меня готовы были обвинить во всех бедах нижнего города, а сегодня со мной здоровались люди, имён которых я даже не знал. Наверное, вчерашняя ночь всё-таки изменила что-то не только во мне. Видимо человеку действительно нужно сначала увидеть опасность собственными глазами, чтобы понять ценность защиты.

Добравшись до ремесленного квартала, я привычно постучал в дверь мастерской и вошёл внутрь. Портной сразу поднял голову от стола.

Сначала его взгляд остановился на моей одежде, которая после встречи с гиенами представляла собой весьма жалкое зрелище, потом он внимательно посмотрел на лицо, после чего негромко усмехнулся.

— Теперь я понимаю, почему вы так настойчиво интересовались сроками.

Он покачал головой.

— Кажется, вам действительно нужно было срочно.

Я невольно рассмеялся.

— Признаюсь честно, сам не ожидал, что настолько срочно.

Портной подошёл к большому шкафу и аккуратно достал два свёртка.

Первый оказался значительно тяжелее.

— Рабочая одежда.

Он положил его на стол.

— А это ваш второй заказ. Второй парадный набор будет готов позже.

Я осторожно развернул ткань.

Парадный костюм выглядел именно так, как я его себе представлял. Ничего лишнего. Тёмная плотная ткань, аккуратный крой и множество мелких деталей, которые я даже не заметил бы, не будь инженером по своей сути.

Я невольно провёл пальцами по рукаву. Ткань оказалась плотнее той, из которой обычно шили рабочую одежду, но при этом почти не стесняла движения. Волокна были переплетены настолько равномерно, что поверхность казалась цельной, а внутренняя сторона, наоборот, была мягче и приятнее на ощупь.

— Интересно… — произнёс я почти машинально.

— Что именно? — сразу спросил портной.

— Никогда раньше не задумывался, насколько ткань сама по себе может быть отдельным ремеслом. Для одной одежды нужна лёгкая ткань, для другой плотная, третья должна не промокать, четвёртая держать тепло, пятая не бояться искр…

А сам подумал, что это как в электронике. В электронике мы постоянно подбирали материалы под конкретную задачу. Где-то нужна была теплопроводность, где-то наоборот теплоизоляция, где-то механическая прочность или гибкость. А сейчас понимаю, что и здесь всё почти так же.

Портной неожиданно улыбнулся.

— Хороший мастер никогда не думает только о том, как сшить одежду. Сначала он думает, где человек будет её носить.

Я кивнул.

— Значит, мы с вами занимаемся очень похожими вещами. Можно примерить?

— Для этого я его и шил.

Через несколько минут я уже стоял перед большим зеркалом, из отражения на меня смотрел совсем другой человек.

Не оборванный постоялец дома Прохора и не бывший шахтёр, и даже не мастер, который постоянно ходит в рабочей одежде.

Впервые с момента появления в этом мире я выглядел так, словно действительно мог прийти на приём к барону не как проситель, а как человек, пришедший обсуждать дело.

Я медленно повернулся, оценивая работу.

— Сидит идеально.

Портной довольно кивнул.

— Ну разумеется, я же не просто так снимал с вас мерки.

Я положил на стол значительно больше монет, чем мы договаривались, а портной нахмурился.

— Здесь больше.

— Знаю.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— За хорошую работу нужно платить честно.

Несколько секунд он молчал, потом осторожно собрал монеты и коротко поклонился.

— Благодарю.

Я уже собирался уходить, но неожиданно вспомнил ещё одну проблему.

— И ещё одна просьба.

— Слушаю.

— Мне нужна штора. Очень плотная. Желательно такая, чтобы вообще не пропускала свет… и если получится, чтобы ещё и горела плохо.

Портной несколько секунд молча смотрел на меня.

— Кажется, мне уже даже становится интересно, что происходит у вас дома.

Я только улыбнулся и вспомнил свои вечерние эксперименты, да и некоторые рабочие моменты тоже.

— Поверьте, иногда мне самому интересно, что будет вечером у меня дома.

Мастер негромко рассмеялся, взял со стола кусок мела и уже принялся что-то быстро записывать в свою книгу заказов.

Портной подошёл к полке, где лежали аккуратно свернутые рулоны ткани, и начал перебирать их один за другим.

— Есть тяжёлое полотно. Есть двойное плетение. Есть ткань, которую пропитывают особым составом, чтобы она меньше горела. Правда, стоит она заметно дороже.

Я заинтересованно подошёл ближе.

— Значит, свойства ткани можно менять ещё до того, как из неё что-то сошьют?

— Конечно. Хорошая ткань начинается не с иглы, а с пряжи.

Я задумчиво провёл рукой по одному из рулонов.

Мир не переставал меня удивлять. Казалось, куда ни посмотри, везде скрывалась целая наука. Стоило только начать разбираться, и за самым обычным предметом открывалось настоящее ремесло со своими секретами, материалами и приёмами работы. И это в мире, который по началу казался мне застрявшим в своем развитии.

Я выбрал ткань подороже, не хотелось, через пару неудачных экспериментов заказывать новую.

— Сделаю.

— Тогда буду ждать и заберу вместе с вторым парадным нарядом.

Попрощавшись, я вышел из мастерской и невольно поправил воротник новой рубашки.

* * *

Сначала нужно было вернуться домой, поэтому пришлось возвращаться в нижний город.

Рабочую одежду я аккуратно сложил на кровать, а парадный комплект ещё раз внимательно осмотрел. Портной действительно постарался. Всё сидело значительно удобнее прежнего, ткань почти не стесняла движений, а сам костюм выглядел достаточно аккуратно, чтобы без стыда появиться в верхнем квартале.

Я осторожно снял с полки люстру, залюбовавшись ее видом и игрой света из окна в ее деталях.

Хрустальный лотос спокойно покоился в металлическом основании, а внутри лепестков мягко переливался кристалл. Даже не активированный, он выглядел необычно. Казалось, будто внутри стекла спрятался маленький кусочек рассвета.

На всякий случай я вновь завернул люстру в плотную ткань и крепко перевязал свёрток верёвкой. После вчерашней ночи желание испытывать судьбу окончательно исчезло. Один разбитый фонарь уже обошёлся мне слишком дорого. А ведь сейчас мне идти в верхний квартал.

Выйдя из комнаты, я аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился вниз.

В общей комнате сидело всего несколько человек. Валера что-то оживлённо рассказывал сразу двум постояльцам, активно размахивая руками. Юра, как обычно, делал вид, что не имеет к происходящему никакого отношения, хотя время от времени всё же вставлял короткие замечания. Прохор протирал посуду.

Заметив меня, старик сразу посмотрел на свёрток.

— Опять что-то придумал?

Я только улыбнулся.

— Есть немного, иду к барону.

Прохор понимающе кивнул.

— Тогда иди. Не люблю я верхний квартал, но если уж кто туда сейчас и должен ходить, так это ты.

Я поблагодарил его кивком и вышел на улицу.

После ночного ливня город словно вымыли.

Дорожка ещё блестела от влаги, с крыш продолжала капать вода, а в небольших лужах отражалось чистое голубое небо. Ветер наконец стих, будто вместе с бурей закончилась и вся накопившаяся за последние дни злость природы.

Я медленно шёл по улице, стараясь не трясти свёрток.

Пройдя по нижнему городу, я невольно задержался возле улицы, где стояли мои фонари.

Несколько лотосов спокойно светились даже днём, едва заметно мерцая внутри стеклянных лепестков.

Возле одного из столбов остановилась женщина с ребёнком. Мальчик осторожно коснулся металлической стойки ладонью, после чего что-то спросил у матери. Та улыбнулась и начала ему что-то объяснять.

Я невольно усмехнулся. Кажется, эти фонари уже перестали быть для людей чем-то чужим.

Путь оказался неожиданно коротким. Верхний квартал встретил привычной тишиной.

Здесь было значительно просторнее. Каменные дома стояли дальше друг от друга, дороги были шире, а прохожих почти не было.

Я крепче перехватил свёрток. Интересно… Когда я впервые поднимался сюда, то думал только о том, как убедить барона не мешать моим фонарям.

Теперь же шёл к нему совсем с другой целью, не просить, а дарить. Хотя пару вещей мне нужно было все равно с ним согласовать, но сначала подарок.

Стражники заметили меня ещё издалека. Один из них меня даже узнал.

— Господин Олег?

— Всё верно.

Он перевёл взгляд на свёрток в моих руках.

— К господину барону?

— Да.

Стражник без лишних вопросов открыл ворота.

— Проходите. Его уже предупредили, что вы можете прийти.

Я поблагодарил его и шагнул вперёд.

Я уже хорошо помнил эту комнату. Именно здесь мы с бароном впервые разговаривали о фонарях. Тогда длинный стол был заставлен едой, а сам хозяин дома спокойно завтракал, словно мои идеи совершенно не могли повлиять на его жизнь.

Сегодня всё выглядело иначе, стол оказался пуст.

Барон стоял у огромного окна, заложив руки за спину, и смотрел куда-то вдаль на город. Он даже не обернулся, когда я вошёл.

— Проходи, Олег.

Я молча подошёл ближе, несколько секунд в комнате стояла тишина.

Только после этого барон повернулся.

Его лицо оставалось спокойным, но взгляд был совсем другим. Таким взглядом не смотрят на ремесленника. Так смотрят на задачу, решение которой пока не удалось найти.

Он медленно подошёл ко мне.

— Ответь мне… как?

Я вопросительно поднял голову, не понимая о чем он конкретно, такой вопрос сейчас можно было задать по поводу множества моих дел.

— Как ты сделал то, что произошло этой ночью?

Он продолжал внимательно смотреть мне прямо в глаза.

— Мне уже доложили всё, что видели люди.

Барон сделал ещё один шаг.

— Световые конструкции. Управление сразу десятками шаров. Ты ослепил целую стаю монстров и заставил её отступить. Количество энергии, которое ты затратил не посильно многим искусным магам.

Он ненадолго замолчал.

— Это огромный скачок по сравнению с тем, что я увидел во время нашей первой встречи, если бы я лично не был с тобой знаком и не видел твою демонстрацию возможностей за этим столом я бы не за что не поверил.

Я пожал плечами.

— Возможно, люди немного преувеличили.

Барон едва заметно усмехнулся.

— Возможно.

Он подошёл к окну и несколько секунд молча смотрел на улицу.

— Только вот беда… все рассказы слишком похожи друг на друга, а люди проверенные и надежные.

Он снова повернулся ко мне.

— Олег… в обеспеченных семьях многие дети начинают изучать магию раньше, чем учатся читать. Их обучают лучшие наставники, им покупают дорогие кристаллы, они годами повторяют одни и те же упражнения.

Барон медленно покачал головой.

— И даже среди них далеко не каждый способен придумать что-то действительно новое.

Он посмотрел на меня с неподдельным интересом.

— А ты за несколько недель делаешь открытия одно за другим, а магические формы, которые ты использовал сейчас никто не применяет.

Никакого обвинения в его голосе не было, только настоящее любопытство. Видимо он пытался отвлечь меня, чтобы я откровенно выдал свои секреты, вот только как я ему объясню, что родился не здесь? Как объяснить, что учился в школе, институте, работал, много читал и видел совсем другой мир. Для него я шахтер без семьи из нижнего квартала, который всю свою жизнь не выделялся, а потом за несколько недель наделал шума во всем городе перевернув представления всех жителей города.

— Так как ты пришёл к этому?

Я ненадолго задумался.

— Если честно… случайно.

Барон приподнял бровь.

— Случайно?

— Почти.

Я улыбнулся.

— Я просто слишком часто ошибаюсь.

Барон несколько секунд молча смотрел на меня, но потом неожиданно тихо рассмеялся.

— Теперь начинаю понимать.

— Барон, вообще-то я пришёл к вам не просто так, — произнёс я, аккуратно положив свёрток на стол. — Я пришёл с подарком.

Барон удивлённо посмотрел сначала на меня, потом на ткань.

— С подарком?

По его лицу было прекрасно видно, что ожидал он совершенно другого. Наверняка думал, что сейчас я вновь начну просить разрешение на новые фонари, дополнительные земли или очередные послабления. Вместо этого я медленно развязал верёвку и снял ткань.

В моих руках появился хрустальный лотос. Несколько секунд барон молчал, потом осторожно подошёл ближе.

— Это…

Я невольно улыбнулся.

— Первая в мире люстра. Источник света для дома, в комнату, в место свеч.

Он очень аккуратно поднял её обеими руками. Не как обычную вещь, а как дорогой артефакт, который можно разбить одним неловким движением. К слову, это действительно в некотором роде было дорогим артефактом. Некоторое время внимательно рассматривал стеклянные лепестки, металлическое основание, после чего безошибочно коснулся управляющей пластины.

Лотос ожил. Тёплый золотистый свет медленно наполнил комнату. Он был совсем не похож на солнечный. Мягкий, спокойный, живой. Свет не резал глаза и не отбрасывал резких теней, а словно постепенно заполнял собой всё пространство.

Барон замер и очень медленно поднял голову. Потом снова посмотрел на люстру.

— Как…

Он говорил почти шёпотом, таким я его еще не видел

— Как ты сделал это?

Я растерянно пожал плечами.

— Почти так же, как фонари. Только сделал основание побольше и изменил расположение, исключил металлическую конструкцию…

Но барон меня уже не слушал.

Он медленно протянул свободную руку прямо под свет.

Несколько секунд внимательно наблюдал за своей ладонью.

Потом резко посмотрел на меня.

— Олег…

Он говорил удивительно серьёзно.

— Ты вообще понимаешь, что ты создал? Что ты принес мне сейчас?

Я непонимающе покачал головой. Защита от монстров барона не волновала, слишком много личных сил, слишком много охраны, слишком крепкие стены, слишком высоко располагался дом, атакам монстров чаще всего подвергался именно нижний квартал. Для него моя люстра действительно просто красивая, но барон неожиданно начал спорить.

— Красивую люстру?

Барон даже усмехнулся.

— Красивую…

Он снова перевёл взгляд на светящийся лотос.

— Этот свет не просто освещает помещение.

Он поднял ладонь выше.

— Он восстанавливает внутреннюю энергию.

Я нахмурился. Барон тем временем провёл пальцами по старому тонкому шраму на кисти.

— И ускоряет заживление.

Я машинально посмотрел на собственные руки.

После ночной схватки они были покрыты мелкими порезами и ссадинами, однако теперь покраснение вокруг ран действительно становилось заметно слабее буквально на глазах. Несколько мелких царапин уже затягивались.

Я несколько секунд просто смотрел на кожу.

Неужели, получается… Причина вовсе не в самом свете.

Всё дело в том, что энергия, проходя через кристалл, многократно отражается внутри него, а затем проходит сквозь хрусталь с теми примесями, которые использовал Светус.

Я ведь менял состав стекла только ради цвета.

А получилось… Совсем другое. Я настолько задумался, что едва не перестал слышать барона.

— Ты снова сделал открытие, сам того не понимая.

Он осторожно поставил люстру обратно на стол.

— И если с фонарями я ещё мог сказать, что ты хороший ремесленник, то сейчас начинаю сомневаться, что этого слова вообще достаточно.

Барон некоторое время молча смотрел на светящийся лотос.

Потом улыбнулся.

— Признаюсь, что не ожидал. Благодарю тебя, Олег.

Он положил ладонь на металлическое основание.

— Это достойный подарок.

Немного помолчав, он добавил уже спокойнее:

— Я распоряжусь повесить её именно в этой комнате.

Мне почему-то стало особенно приятно именно от этих слов. Значит, он не собирается прятать подарок в сокровищницу или ставить его в личных покоях. Он хочет, чтобы этот свет видел каждый, кто войдёт сюда, а может он здесь и правда находился большую часть времени, поэтому и вешать собрался тут?

— Барон, у меня есть ещё один вопрос.

— Слушаю.

— Мне уже становится тесно в комнате Прохора. Мне нужны люди и нужна мастерская. Я хочу открыть её в ремесленном районе, как и положено в нашем городе, но слышал, что нужно ваше разрешение.

Барон посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— В ремесленном районе?

Я кивнул. Он медленно прошёлся по комнате.

— Любопытно…

Немного помолчав, он продолжил:

— Только есть одна небольшая проблема. Ремесленный район полностью застроен. Каждый участок принадлежит какому-нибудь мастеру уже не один десяток лет.

Я хотел было что-то ответить, но барон неожиданно махнул рукой.

— Хотя…

Он усмехнулся.

— Нет. Не говори ничего.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что мне самому стало интересно, как ты собираешься решить эту задачу. Лучше я посмотрю, как ты это будешь делать, чем сейчас услышу. В любом случае я знаю о всем, что происходит в моем городе, если что-то пойдет не так — я узнаю.

Он остановился напротив меня.

— Вопрос с участком будет уже твоей проблемой, а не моей.

Я невольно улыбнулся.

— А право открыть мастерскую?

Барон утвердительно кивнул.

— Вот это уже действительно моя обязанность.

Он подошёл к столу.

— Чтобы вести ремесленное дело официально, нужна грамота. Обычно её получают после долгих проверок, рекомендаций ремесленных цехов и, разумеется, за весьма немалые деньги. Времени после подачи заявки, соответственно, тоже проходит не мало.

Он посмотрел на меня.

— Но, думаю, в твоём случае ждать смысла уже нет.

Барон хлопнул в ладони.

Почти сразу дверь открылась, и в комнату вошёл слуга.

— Слушаю, господин.

— Принеси чистую грамоту на разрешение ведения ремесленного дела.

— Будет исполнено.

Через несколько минут на стол легли плотный лист бумаги, чернильница и печать города.

Барон сел за стол и неторопливо начал заполнять документ. Я молча наблюдал, как строчка за строчкой на бумаге появляется моё имя. Потом перо неожиданно остановилось.

Барон нахмурился.

— Любопытно…

Я вопросительно посмотрел на него. Он же слегка постучал кончиком пера по листу.

— Вид деятельности.

Я непонимающе пожал плечами.

— А что с ним?

— Обычно здесь всё просто.

Барон начал загибать пальцы.

— Кузнец, стеклодув, каменщик, ювелир, фонарщик…

Я хотел было предложить написать "фонарщик", но сам тут же понял, что это действительно не так. Фонарщик обслуживает уже существующий свет. Я же…

Он посмотрел прямо на меня.

— Только ты не подходишь ни под один из них.

Барон вдруг улыбнулся каким-то своим мыслям.

— А знаешь…

Он снова обмакнул перо в чернила. Несколько секунд в комнате было слышно только тихое поскрипывание пера по бумаге. Я невольно вытянул шею, пытаясь рассмотреть написанное. Барон поставил последнюю букву, ещё раз внимательно прочитал запись и только после этого развернул грамоту ко мне.

В графе "вид деятельности" аккуратным красивым почерком было написано:

«Архитектор света».

Я несколько секунд молча смотрел на эти слова.

— Архитектор света… — тихо повторил я.

Барон удовлетворённо кивнул.

— Именно этим ты и занимаешься.

Он положил ладонь на грамоту.

— Ты не просто изготавливаешь фонари. Ты меняешь устройство города. Думаешь о том, где должен появиться свет, каким он должен быть, как его станет использовать человек через год, через десять, через пятьдесят лет.

Он едва заметно улыбнулся.

— Ни один из существующих ремесленников этим не занимается. Так почему бы мне не ввести новый вид деятельности?

Я ещё раз посмотрел на документ. Кажется, прямо сейчас у моего дела наконец появилось имя, а у меня новый статус.

Барон поставил печать, дождался, пока воск немного остынет, и протянул мне грамоту.

— Поздравляю, архитектор света.

Я осторожно принял документ обеими руками.

— Благодарю вас, барон.

Он снова улыбнулся.

— Мне кажется, это название ещё услышат далеко за пределами нашего города.

Барон тем временем снова посмотрел на меня.

— Ну что же… я вижу в твоих руках еще бумаги.

Он сел поудобнее и сцепил руки перед собой.

— Ты принес их мне?

— Вот карта с расположением новых фонарей, — произнёс я, разворачивая на столе аккуратно перечерченную схему города. — Хочу согласовать её с вами.

Барон невольно улыбнулся.

— Значит, всё-таки решил играть по правилам. Похвально, ведь по-другому у тебя бы не получилось.

Я лишь пожал плечами.

— Правила существуют не просто так. Иногда они действительно помогают.

Барон тихо усмехнулся.

— Рад слышать от тебя такие слова. Признаться честно, после нашей первой встречи я был уверен, что ты закончишь либо в темнице, либо на висилице городской площади, доказывая всем, что именно ты прав. Рад, что в этот раз ошибся.

— Порой мне кажется, что до этого совсем немного не хватило.

— Не спорю.

Он подтянул карту к себе. Несколько минут в комнате слышался только шелест бумаги.

Барон внимательно рассматривал каждую отметку. Иногда задерживал палец на каком-нибудь перекрёстке, переводил взгляд на окно, словно мысленно представлял улицу, потом двигался дальше.

Я молча ждал.

— Здесь почему? — наконец спросил он, указывая на одну из отметок.

— Узкая улица. После заката там почти ничего не видно. Если поставить фонарь здесь, он перекроет сразу два переулка.

Барон коротко кивнул.

Палец переместился дальше.

— А этот?

— Здесь часто ходят дети к колодцу. Даже вечером.

— Понятно.

Следующая отметка.

— Возле дома старосты квартала?

— Нет. Возле перекрёстка. Дом просто рядом оказался.

Барон снова посмотрел на карту.

— Хорошо.

Он медленно продолжил изучать схему. Мне вдруг стало интересно наблюдать за ним. Сейчас он не искал способ придраться или показать свою власть. Он действительно проверял, насколько продуман мой план.

Наконец барон положил ладонь на карту.

— Здесь.

Он указал на одну из улиц.

— Этот фонарь пока не устанавливай.

— Почему?

— Через месяц там начнут стройку.

Я мысленно вычеркнул отметку. Логично.

Барон провёл пальцем чуть выше.

— А вот здесь наоборот добавь ещё один.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Здесь начинается дорога к верхнему кварталу. Вечером по ней ходит значительно больше людей, чем тебе кажется.

Я быстро сделал ещё одну отметку.

Барон удовлетворённо кивнул.

— Остальное меня устраивает.

Он аккуратно свернул карту и вернул её мне.

— Делай.

Первый раз после моего появления в этом мире человек, управляющий всем городом, посмотрел не на странного чужака, который постоянно что-то ломает, спорит и предлагает невозможное, он посмотрел на меня как на человека, которому можно доверить часть города.

Я аккуратно свернул карту и убрал её в сумку.

— Благодарю.

Барон неожиданно улыбнулся.

— Только не заставляй меня пожалеть об этом.

— Постараюсь.

— Нет, — покачал он головой. — Не постарайся.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Сделай так, чтобы мне никогда не пришлось вспоминать этот разговор как свою ошибку.

Я молча кивнул, почему-то именно эти слова показались мне гораздо ценнее любой грамоты.

— И ещё… ты так и не предоставил мне список с твоими возможными изобретениями, который я просил.

Я улыбнулся и положил кипу листов ему на стол с списком, набросками и пояснениями.

— Олег… Сколько ещё у тебя идей?