Поев в общей столовой, я вновь засобирался в ремесленный квартал, еще, проезжая на карете, обратил внимание на стекольный цех. Именно туда я и хотел обратиться теперь.

Когда я подошёл к мастерской стеклодува, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, отражались от стеклянного фасада мастерской. Вообще было забавно и даже странно, что в городе существовали такие редкие мастера, а вот о магах почти ничего не было слышно. Хотя с другой стороны стабильное водное торговое сообщение обеспечивало ремесленникам постоянную возможность реализации своего труда.

Фасад мастерской выделялся на фоне соседних домов, будучи украшенным витиеватыми узорами из цветного стекла, которые переливались в солнечных лучах. Правда в ремесленном районе практически каждое здание было самобытным! Я глубоко вдохнул: если у кузнеца меня встретили запахи раскалённого металла, копоти и лязг металла, то тут воздух наполнялся ароматом раскалённого стекла, надеюсь, что стеклянной пыли не будет. Это место рождало ощущение оплота магии больше, чем любое другое, которое я видел в этом мире ранее.

На двери висела хрустальная табличка «Открыто». И это в городе, где способность читать является редким навыком! Хотя, с другой стороны, всё верно, кто не умеет читать, всё равно вряд ли найдёт монеты на такую творческую работу не первой необходимости. Да и реализация, не просто мелом на доске, а филигранная работа! Ну, открыто, значит, открыто.

Я потянул на себя дверь, но легко она не поддалась, и пришлось немного поднажать. Было весьма удивительно, что наряду со стеклянным, кажущимся хрупким орнаментом, дверь была тяжёлой и деревянной. Дверь с тихим скрипом открылась, обнажая внутреннее пространство, которое ударило по глазам ярким светом, что казалось невозможным, ведь я заходил сюда в солнечный день с улицы!

Мастерская была просторной, уходя далеко вглубь участка, за счёт чего казалась стандартной с улицы и практически бесконечной внутри, с высокими потолками и большими окнами, в том числе в потолке. Через них и струился солнечный свет, отражаясь от многочисленных стеклянных изделий, что и делало помещение таким ярким. В глубине возвышались массивные печи, из которых поднимались клубы яркого пламени. Из раскрытой пасти одной из печей вырывался ослепительно-жёлтый свет. Воздух над ней дрожал так сильно, что фигуры людей за пламенем словно плавились. Один мастер длинной металлической трубкой доставал раскалённую каплю стекла, другой всё время вращал её, не позволяя тяжёлой массе провиснуть под собственным весом. Казалось невероятным, что этот вязкий огненный ком уже через несколько минут станет прозрачным сосудом или оконным стеклом.

Мастера в фартуках работали с горячим стеклом, их руки двигались с удивительной ловкостью. Я ожидал увидеть одинокого мастера, который работает на себя, а нашёл целый цех!

Если я размышлял, как объяснить, что именно я хочу, ведь для этих людей моя задумка казалась странной, то сейчас, оглядываясь вокруг, я понимал, что мою идею наверняка поймут. Даже больше, я могу постараться реализовать еще одну свою задумку… Ее, конечно, могут не принять, считая чем-то бесполезным, но точно разберутся, что именно я хочу. Правда, был и другой нюанс: договориться с мастером проще, чем с целым цехом. Да, у мастера могут быть завышенные цены, может не быть времени, и придётся очень долго ждать, пока он сможет приступить к твоей задаче, но договориться можно всегда, вопрос лишь в деньгах и времени. С цехом же могут возникнуть проблемы. Люди нацелены на конкретную работу, время распределено, начальник следит за процессом…

Оглянувшись, я поискал глазами хозяина лавки или мастера участка, но сразу не смог его найти и направился к одной из рабочих станций, где стоял старый мастер с седыми волосами и добрыми глазами. Он сосредоточенно работал над чем-то ярким и сложным. Немного подождав, опасаясь отвлечь его от работы, ведь я сам знал, чем это может грозить в сложной и творческой работе, всё-таки поздоровался:

— Здравствуйте! — произнёс я.

Мужчина осмотрел меня и мою одежду, явно определяясь, как именно ко мне обращаться.

— Приветствую, боярин! — ответил он с улыбкой, не отрываясь от своего занятия, с уважением и при этом достоинством. Боярином я не был, но, наверное, именно так меня сейчас и воспринимало большинство жителей города: средь бела дня в дорогих одеждах, да в таком заведении. А может он просто решил мне немного польстить.

— Чем могу помочь? — продолжил он.

— Могу я поговорить с хозяином лавки или главным мастером? У меня очень нестандартная просьба, которую хотелось бы обсудить.

Пожилой мужчина с острой бородкой вновь с интересом на меня посмотрел, и в его глазах словно заиграл весёлый огонёк от предвкушения чего-то интересного.

— Я хозяин этой лавки, — неожиданно ответил он, — и я готов обсудить с вами нестандартную просьбу, признаюсь, мне очень даже интересно.

Вот так удачно обратиться, да ещё и получить положительный ответ, пускай пока только на этом этапе… Я начинал ощущать себя везунчиком!

— Меня зовут Олег и да, я не боярин, — улыбнувшись мастеру, представился я.

— Светус, — кивнул он.

Я быстро описал, что хочу модернизировать фонари и мне нужен специальный колпак, вот только попросил сделать его в форме цветущего лотоса. Да, будет дороже, но это будет очередной маленький шаг в сторону того, чтобы сделать город более изящным. Правда мастер удивился и решил уточнить, точно ли я хочу такую форму для фонаря.

— Точно, люди каждый вечер идут с тяжелой работы домой, почему они должны видеть копоть и мутное стекло сомнительных форм.

Светус с мягкой улыбкой согласился и, когда он подумал, что мы закончили я попросил еще минуточку. То, что света не было в домах, свечи не в счет, меня не переставало беспокоить. Как мог, я стал описывать то, что хотел получить. Слово «люстра» никто не знал, поэтому приходилось описывать её функциональное назначение, необходимость отсеков под кристаллы, хотелось бы, чтобы их было много, чтобы люстра имела с десяток лампочек, но пока остановился на одной. Да, люстра больше похожая на красивый плафон. А вот как подчеркнуть необходимость сделать не просто топорную работу? Я вновь бросил взгляд на то, что меня окружало, и на блеск в глазах мастера, который был удивлён, но всё равно явно ожидал чего-то более… творческого? И понял, что деталей достаточно, нужно по-другому.

— Она должна быть не просто такой, как я описал, а настоящим произведением искусства. В этом я полагаюсь на вас, мастер.

Мастер кивнул, и, мне кажется, я попал в самую точку.

— Расскажите мне о своей мечте, — сказал он, ставя в сторону инструмент, который всё это время не выпускал из рук. — Каким вы видите своё изделие? Без всех этих деталей. Передайте мне свои ощущения, — эмоционально добавил он.

Я задумался на мгновение, и слова сами собой начали течь из моего сердца:

— Она должна быть лёгкой и воздушной, как облака на рассвете. Я хочу, чтобы её формы были плавными и изящными, а цвета — нежными: оттенки голубого и розового… чтобы они переливались при свете.

Мастер кивнул, его глаза загорелись интересом.

— Прекрасно! Я уже вижу её. Каждая деталь имеет значение. Стекло — это не просто материал. Стекло — это душа изделия. Кстати, многие ведь думают, что хорошее стекло — прозрачное, но у каждого стекла свой цвет!

Мы поговорили об оплате и сроках, получилось дороже, чем у Грома, даже стало неудобно перед кузнецом, мог бы заплатить мастеру работы с металлом и больше, но ничего, с ним еще сочтемся.

— Если у вас есть ещё немного времени, может, опишите, как вообще проходит процесс? Ваша мастерская выглядит завораживающе, — с интересом смотря на рабочее место мужчины, спросил я.

— О! С удовольствием, — заулыбался Светус и начал объяснять мне различные техники работы со стеклом: выдувание, формовка и окрашивание. Я слушал его с замиранием сердца, представляя себе процесс создания моей люстры. Каждый шаг был важен, каждое движение рук мастера превращало стекло в искусство.

Вдруг он остановился и посмотрел на меня:

— Хотите попробовать?

Такого поворота я не ожидал, но согласился. Действительно, а почему бы и нет?

— Буду рад.

Светус снял с длинной металлической трубки небольшой комок раскалённого стекла. Тот светился густым оранжевым цветом и медленно вращался, пока мастер не переставал крутить инструмент.

— Держите, — спокойно сказал он, протягивая трубку.

Я осторожно перехватил её обеими руками. Вес оказался неожиданным, а жар чувствовался даже через расстояние.

— И что теперь?

— Просто выдохните. Не резко. Стекло не любит спешки.

Я кивнул, сделал глубокий вдох и осторожно подул в трубку, на первый взгляд ничего не произошло. Потом внутри раскалённой капли вдруг начал появляться небольшой пузырь.

И я невольно улыбнулся. Получается!

Но оказалось, что радоваться было рано.

Стоило мне чуть сильнее выдохнуть, как одна сторона шара неожиданно начала раздуваться быстрее другой. Вся заготовка медленно поползла вниз под собственным весом, вытягиваясь в какую-то бесформенную грушу.

— Ничего страшного, это ожидаемо и поправимо, — совершенно спокойно произнёс Светус.

Он без малейшей спешки взял трубку из моих рук.

Несколько раз быстро провернул её между ладонями, слегка наклонил, затем коснулся стекла деревянной формой, предварительно смоченной водой. Послышалось тихое шипение, над поверхностью поднялся лёгкий пар.

Я даже не успел понять, что именно он сделал.

Только что стекло собиралось безнадёжно испортиться, а теперь снова становилось почти правильным шаром.

— Видите? — улыбнулся мастер. — Оно всегда пытается упасть. Пока горячее — оно тяжелее, чем кажется. Если перестать вращать хотя бы на несколько секунд, вся работа уйдёт набок.

Он снова протянул мне трубку.

— Теперь попробуйте ещё раз.

На этот раз я уже внимательно следил за каждым движением, ладони сами начали медленно вращать трубку, не позволяя стеклу провиснуть.

Я сделал спокойный, ровный выдох и пузырь внутри вновь начал увеличиваться.

Совсем немного, ровно настолько, чтобы прозрачная капля приобрела почти правильную форму.

Теоретически я понимал процесс. Я знал, почему стекло ведёт себя именно так, почему вязкая масса растягивается под собственным весом. Но знание причины совершенно не означало умения управлять этим, поэтому вскоре Светус снова скорректировал мои действия, после чего передал вновь мне.

— Достаточно, — мягко остановил меня Светус, спустя несколько секунд.

Он ловким движением отделил стеклянный пузырёк от трубки, перенёс его на металлический стержень и ещё несколько секунд что-то аккуратно поправлял тонким инструментом.

Потом убрал изделие в сторону остывать.

— Вот теперь готово.

Через несколько минут он протянул мне небольшой прозрачный шарик. Не идеально круглый. Если внимательно присмотреться, одна сторона всё-таки оставалась чуть выпуклее другой, а внутри навсегда застыл маленький пузырёк воздуха.

Я покрутил его в пальцах. Наверное, любой опытный стеклодув сразу увидел бы десяток недостатков.

Для меня же это был первый предмет из стекла, который хоть немного появился благодаря моим собственным рукам.

— Сохраните, — сказал Светус с тёплой улыбкой. — Через несколько лет посмотрите на него ещё раз. Тогда и поймёте, чему сегодня научились.

— Спасибо, мастер! — Я осторожно убрал стеклянный шарик во внутренний карман.

В этот момент я также убедился в том, что всё делаю правильно. Разбогатеть можно по-разному, даже сейчас у меня были и другие варианты, но важно оставаться честным с собой, а для меня — это делать нечто значимое, важное для общества.

Даже создание этой люстры стало для меня чем-то большим — это была возможность выразить себя через искусство стеклодува. Благодаря всему, что я делал, я начинал чувствовать себя частью этого волшебного мира.

Как там было… «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…»… Может, и у меня получится задержаться здесь дольше срока, отведённому теперь уже моему телу. А может быть, спустя много лет кто-то будет проходить мимо этой люстры и даже не знать моего имени. И это будет нормально. Главное, что когда-то она появилась.

— Подождите.

Он подошёл к одному из высоких деревянных шкафов, занимавших почти всю стену мастерской, и аккуратно выдвинул длинный неглубокий ящик. Внутри рядами лежали десятки небольших стеклянных пластинок. Они были квадратными, идеально отполированными и на первый взгляд совершенно одинаковыми. Если бы мне показали их где-нибудь на Земле, я бы без малейших сомнений сказал, что все они изготовлены из одного и того же стекла.

Светус осторожно взял первую пластинку двумя пальцами и поднял её навстречу солнечному свету, который падал через большое окно в потолке.

— Что вы видите?

Я недолго посмотрел на неё и честно ответил:

— Прозрачное стекло.

Мастер лишь добродушно улыбнулся, будто услышал именно тот ответ, которого ожидал.

— Почти каждый говорит так же.

Он медленно повернул пластинку под другим углом, и только тогда я заметил, что самый край неожиданно окрасился едва уловимым зелёным оттенком. Он был настолько слабым, что несколько секунд назад я совершенно его не замечал, принимая за обычную игру света.

Не говоря ни слова, Светус положил её обратно и достал следующую.

На этот раз я уже внимательнее следил за тем, как свет проходит сквозь стекло.

И действительно…

Эта пластинка уже не казалась зелёной. Она словно слегка охлаждала проходящий через неё солнечный луч, придавая ему мягкий голубоватый оттенок. Не яркий, не бросающийся в глаза, а такой, который начинаешь замечать лишь после того, как сравнишь его с предыдущим.

Следом появилась третья, она выглядела точно так же, пока не оказалась напротив окна.

Тогда прозрачность неожиданно стала глубже, а само стекло приобрело лёгкий дымчатый оттенок, будто между мной и улицей появилась тончайшая утренняя дымка.

Я невольно подошёл ближе. Теперь мне уже хотелось рассматривать каждую пластинку отдельно.

Светус же словно только этого и ждал. Он начал одну за другой доставать новые образцы, а я с удивлением понимал, что двух одинаковых среди них действительно нет.

Одни отдавали лёгким янтарным теплом, словно в них навсегда сохранился отблеск вечернего солнца. Другие казались почти бесцветными, однако стоило немного изменить угол, как внутри неожиданно появлялся холодный серебристый перелив. Попадались стекла с едва заметным сиреневым оттенком, встречались почти молочно-белые, а некоторые словно вовсе не имели собственного цвета до тех пор, пока сквозь них не проходил яркий луч света.

Я совершенно забыл, что собирался уходить.

Никогда раньше мне даже в голову не приходило, что стекло вообще может быть разным. Для меня оно всегда существовало только в двух состояниях: прозрачное или мутное. Максимум цветное, если его специально покрасили.

Оказалось, всё намного сложнее.

Светус долго смотрел на кусок стекла, поворачивая его в пальцах. Казалось, он видел в нём что-то такое, чего я даже не пытался искать. После чего осторожно складывал образцы обратно в ящик, обращаясь с ними так бережно, словно держал не обычные кусочки стекла, а драгоценные камни.

— Люди очень часто просят сделать стекло прозрачнее, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Только прозрачного стекла не существует.

Я вопросительно посмотрел на мастера. Он взял сразу две пластинки, положил их рядом и вновь поднял к свету.

Теперь различия бросались в глаза настолько отчётливо, что я даже удивился, как мог не замечать их всего несколько минут назад.

— У каждого стекла есть свой характер, — спокойно продолжил Светус. — Просто большинство людей никогда не задерживает на нём взгляд достаточно долго.

Я молча наблюдал, как солнечные лучи проходят сквозь очередной образец, и неожиданно понял, почему мастер так долго расспрашивал меня о будущей люстре.

Его интересовали вовсе не размеры и даже не форма. Он пытался понять, каким должен стать сам свет.

— Поэтому вы просили рассказать не о конструкции, а о моих ощущениях? — наконец спросил я.

Светус довольно кивнул.

— Конечно. Форму можно нарисовать, размеры можно измерить, а вот ощущение приходится искать. Если я не пойму, что человек хочет почувствовать, когда впервые увидит мою работу, то сделаю всего лишь красивую вещь. Она будет правильной, дорогой, аккуратной… но останется всего лишь вещью.

Я ещё раз посмотрел на аккуратно разложенные образцы. Наверное, именно в этот момент я впервые понял, что передо мной стоит не просто стеклодув. Он был художником, который вместо красок использовал стекло, солнечный свет и человеческие эмоции. И почему-то именно после этого разговора я окончательно перестал сомневаться, что будущая люстра получится намного красивее той, которую я вообще был способен представить.

Мастер стал описывать, как он видит люстру. Каждый элемент добавлял новые оттенки к изделию. Форма становилась всё более чёткой и изящной. Если я опасался, что у меня не получится ничего и близко похожего на хорошую люстру, то сейчас я не мог представить себе, где бы я мог купить такое чудо на Земле.

Ирония была в том, что для меня это всё ещё оставалось инженерным устройством, хоть я и хотел, чтобы все выглядело изящно и красиво, а не просто несколько кристаллов, связанных между собой. Кристалл, проводник, источник света, крепление. Несколько простых элементов. Но именно вокруг этих элементов Светус собирался создать вещь, которую люди будут воспринимать не как механизм, а как часть дома.

Я довольно пожал руку мастеру и вышел из лавки в воодушевленном состоянии и дорога обратно неожиданно оказалась длиннее.

Наверное потому, что после разговора со Светусом я уже не смотрел себе под ноги. В ремесленном квартале хотелось рассматривать буквально каждую мастерскую. Кузнецы, кожевники, резчики по дереву, ткачи… За каждой дверью кто-то годами оттачивал своё мастерство, превращая обычную работу в настоящее искусство.

Я уже почти вышел на широкую улицу, ведущую в сторону постоялого двора, когда взгляд зацепился за совсем неприметное строение, притулившееся между двумя большими мастерскими.

Даже домом его назвать было трудно.

Низкое каменное помещение с покатой крышей больше напоминало сарай, кладовую или небольшой гараж. Над дверью не висело никакой красивой вывески, окна были совсем маленькими, а единственным украшением служил потемневший от времени железный крюк, на котором покачивался старый фонарь.

Дверь оказалась распахнута настежь.

Внутри мужчина лет пятидесяти в плотной тёмной одежде неторопливо перебирал многочисленные банки, расставленные вдоль деревянных полок. Одни были наполнены густым маслом, другие — какими-то смолами. На длинном столе лежали запасные фитили, металлические колпачки, крючки, стеклянные колбы, небольшие маслёнки и несколько десятков факелов, связанных в аккуратные пучки.

В углу, прислонённые к стене, стояли сразу три длинные деревянные лестницы.

Я невольно остановился.

Кажется…

Фонарщик.

Тот самый человек, которого я вчера видел на улице.

Мужчина поднял голову и спокойно посмотрел на меня.

— Заблудились?

— Нет… Просто стало интересно.

Я сделал несколько шагов внутрь.

— Это всё ваше?

Он оглянулся на полки так, словно видел их впервые.

— Моё? Нет.

После чего спокойно добавил:

— Городское.

Он взял одну из маслёнок, встряхнул её возле уха и поставил обратно.

— Я только отвечаю за него.

Неожиданно это прозвучало так, будто речь шла вовсе не о масле. Я медленно прошёлся взглядом по помещению. Теперь становилось понятно, сколько всего скрывалось за обычным вечерним фонарём. Я почему-то всегда представлял себе одного человека с лестницей. А здесь были десятки запасных деталей, связки фитилей, стекло разных размеров, масло, инструменты, крючки…

Практически маленькая мастерская.

— Значит, каждый вечер всё начинается отсюда?

Фонарщик кивнул.

— Сначала проверяю, что закончилось за прошлый день. Где треснуло стекло. Где ветер задул пламя. Где мальчишки опять камнями баловались. Потом набираю масло, меняю фитили и только после этого выхожу.

Он говорил спокойно, словно перечислял давно выученный порядок действий.

— А сколько фонарей у вас?

Мужчина задумался.

— Сто сорок семь.

Я даже переспросил.

— Сто сорок семь?

— В моей части города.

Он спокойно указал большим пальцем куда-то за спину.

— У других фонарщиков свои улицы.

Я невольно представил вчерашний вечер.

Один человек.

Одна лестница.

Сто сорок семь фонарей.

И всё это нужно успеть обойти до наступления темноты.

— Тяжёлая работа.

Фонарщик усмехнулся.

— Привычная.

Он аккуратно свернул новый фитиль и убрал его в деревянный ящик.

— Первые годы тяжело. Потом уже ноги сами знают дорогу.

Несколько секунд мы молчали, а я смотрел на многочисленные банки с маслом и всё сильнее ощущал странное чувство неловкости. Именно таких людей я собирался однажды оставить без этой работы, после помощи другим.

— Простите… можно задать странный вопрос?

— Попробуйте.

— Если бы однажды появились фонари, которые вообще не нужно было бы каждый вечер зажигать… вы бы обрадовались?

Мужчина даже перестал работать. Он просто медленно положил в сторону очередной инструмент, вытер руки о плотный фартук и только потом посмотрел прямо на меня.

— Значит, кто-то всё-таки задумался об этом.

Я удивлённо моргнул.

— Вы тоже думали?

Он негромко усмехнулся.

— Молодой человек… любой фонарщик хотя бы раз мечтал проснуться утром и узнать, что больше не нужно каждый вечер обходить весь город.

Он ненадолго замолчал.

— Особенно зимой.

Я уже собирался что-то ответить, но он продолжил:

— Только потом понимаешь одну вещь.

Он подошёл к двери и посмотрел на улицу.

— Пока такого фонаря нет, город всё равно должен кто-то освещать.

Его взгляд скользнул вдоль улицы, где ещё днём висели потемневшие стеклянные колпаки.

— Если однажды кто-то действительно сделает такой свет… значит, он справился лучше меня.

Он пожал плечами.

— На хороших мастеров не обижаются.

Я неожиданно вспомнил Светуса. Тот тоже не цеплялся за старые формы. Наоборот, радовался новой задаче.

Похоже, настоящие мастера вообще редко боялись перемен, они боялись только плохо сделанной работы.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Фонарщик удивлённо посмотрел на меня.

— За что?

Я улыбнулся.

— За свет.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, словно не понимая, шучу я или нет, видимо редко ему доводилось слышать такие слова, потом едва заметно кивнул и снова вернулся к своим банкам с маслом, а я вышел на улицу.

* * *

Вечерний эксперимент N 7.

Из личных записей.

Сегодня решил немного отвлечься от основной работы и просто потренироваться удерживать форму светового шара. После последних неудач стало очевидно, что источник энергии расходуется не только на создание света, но и на постоянное поддержание самой конструкции. Чем дольше существует шар, тем легче становится его удерживать, однако запас внутренней энергии всё равно заканчивается значительно быстрее, чем хотелось бы.

Во время одной из попыток совершенно случайно положил рядом небольшой стеклянный шарик, который сегодня подарил мастер Светус.

Неожиданно заметил странный эффект.

Часть света, попадавшая на стекло, не проходила сквозь него полностью. На противоположной стене появился слабый, но отчётливо различимый отблеск.

Для проверки изменил положение шарика.

Отражение сразу сместилось.

Повернул ещё раз.

Свет вновь изменил направление.

Получается, стекло не только пропускает свет, но и частично отражает его.

До этого момента подобное казалось настолько очевидным, что я даже не задумывался проверить. На Земле зеркала настолько привычны, что воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Здесь же даже обычное прозрачное стекло считается дорогой работой мастера.

Возникает закономерный вопрос.

Если подобрать правильную форму стеклянной поверхности или изготовить отдельный отражатель, получится ли направить большую часть светового потока в нужную сторону?

Возможно, именно поэтому существующие фонари настолько неэффективны. Они просто излучают свет во все стороны одновременно.

Необходимо провести дополнительные опыты.

Пока вывод предварительный:

Стекло способно не только защищать источник света, но и управлять направлением его распространения.