Двухкилометровый Корабль-Крепость «Твердь» подходил к границе аномальной зоны «Слепой Вал».

За бронестеклом трехэтажного Мостика разворачивалась дикая картина. Гравитационный разлом выглядел гигантской воронкой из фиолетово-черной метановой пыли и раскатанных в блин астероидных осколков. Градиент давления скакал каждый километр, но реактор «Тесла-6» работал в ровном режиме, а синий силовой щит, питаемый Голгофским кристаллом, уверенно гасил пространственные толчки.

Система жизнеобеспечения на пяти активных палубах поддерживала двадцать два градуса тепла. Остальные пятнадцать палуб оставались вымороженными и запечатанными трехтонными титановыми гидрозатворами.

Макс сидел в кресле Командира. На нем был темный китель Стерилизатора, за спиной покоился дробовик «Вепрь», а в магнитном фиксаторе консоли остывала кружка с чаем. По правую руку стояла Лилит. В ее алых зрительных фильтрах отражались сполохи туманности, а пальцы в тонких перчатках лежали на рукоятях стилетов.

— Входим в зону гравитационного сдвига, — проговорила синяя голограмма Евы над тактическим столом. — Потери энергии щита — менее трех процентов.

В этот момент Нира, стоявшая у эмпатического пульта, медленно выпрямилась. Перламутровая кожа вейлорнки вспыхнула фиолетовым светом. Девушка прижала ладони к вискам, ловя слабый резонанс, пробивавшийся сквозь шум разлома.

— Макс… Впереди по курсу, в самой глубине разлома — ответ. Это не металлический радиомаяк. Это био-волна… Очень слабая, умирающая волна древнего судна моего народа.

— Выводи оптику, Ева, — скомандовал Макс.

На проекторе развернулась трехмерная сетка сканирования. Из фиолетовой гущи проступил силуэт.

В разломе дрейфовал полуторакилометровый био-корабль древней расы вейлорнов — «Живой Остов». Его корпус был сформирован из слоистого био-хитина, окаменелых костяных шпангоутов и просвечивающих фосфорных мембран. Судно застыло здесь сотни лет назад: его центральное биологическое ядро угасло, но внешняя оболочка сохранилась под защитой космического холода.

Дверь мостика отползла с тихим шипением. В рубку поднялись стармех Громов и хитинка Крак.

Крак прищурила четыре глаза, разглядывая сияющий на проекторе корабль, и её жвала защелкали с возбужденным треском:

— Щ-щ-щ! Макс! Ты видишь его нижний регенерационный сектор?!

— Что там, Крак? — спросил Макс.

— Живая Мембрана! — вмешался Громов, опершись руками о край стола. — На нижнем корпусе того био-судна в крио-заморозке сохранилась Живая Мембрана вейлорнов.

Крак замахала клешнями:

— Если мы срежем эту Мембрану, притащим на «Твердь» и привьем к нашему носовому титановому контуру, да подведем ток… Броня прирастет к стали! Наш корабль научится сам затягивать царапины от астероидов и вмятины от снарядов прямо в открытом космосе!

Идея была масштабной. Самовосстанавливающийся панцирь — фундаментальный шаг к тому, чтобы сделать «Твердь» полностью автономным кораблем, способным ходить в автономке годами без ремонта на верфях.

— Что по рискам, Ева? — спросил Макс.

— Биологическое ядро судна мертво, — ответила ИИ. — Но в вентиляционных каналах и регенеративных отсеках есть движение. За века там сформировалась колония костяных био-паразитов.

— Нас паразитами не испугать, — спокойно проговорила Лилит, проверив фиксаторы стилетов.

Макс поднялся из кресла, проверяя затвор «Вепря»:

— Принято. Тим, Нира, Райна, Варра — на фрегат. Нира координирует био-скан с борта «Старого Грешника», остальные — в абордажную группу. Дредноут Игнациус остается в ангаре фрегата. Пошли за нашей Живой Броней.

Фрегат «Старый Грешник II» отстыковался от дока «Тверди» и устремился к дрейфующему в разломе био-кораблю.

Стовосьмидесятиметровое судно зашло вплотную к нижнему сектору «Живого Остова». Гидравлические зажимы фрегата с вязким хрустом впились в окаменелые костяные шпангоуты. Переходный рукав запечатался, выравнивая давление.

Макс первым переступил порог. Забрало шлема вывело замеры: давление — 0,3 атмосферы, температура — минус двадцать пять по Цельсию. В лицо через фильтры ударил плотный запах морской соли, йода и застоявшегося органического геля.

Сапоги с механическими микрозацепами надежно фиксировали шаг на плотном органо-хитиновом настиле пола.

Интерьер «Живого Остова» поражал архитектурой. Никаких прямых углов и заклепок — стены коридора напоминали внутренности гигантского левиафана. Вдоль потолка тянулись пучки органо-кабелей, тихо пульсировавших остаточным синеватым светом, а на переборках разрослись фосфоресцирующие водоросли, освещавшие путь тусклым огнем.

Следам за Максом скользнула Лилит с автоматом наготове. За ними вышли Райна, Варра и Тим с портативной станцией РЭБ.

— Мы на третьем регенерационном ярусе, — передала Нира по радиоканалу из рубки фрегата. — Впереди по коридору поток живой энергии. Мембрана близко, Макс. Но там же сидит колония.

— Тим, держи глушитель на взводе, — скомандовал Макс. — Идем походным порядком.

Отряд продвинулся по узкому штреку на пятьдесят метров. И в этот момент из вентиляционных жил на них обрушилась стая.

Глубоководные био-паразиты. Слепые костяные хищники метровой длины, сформировавшиеся в условиях нулевой гравитации. Их тела закрывал слоистый белый хитин, шесть суставчатых лап заканчивались игольчатыми когтями, а из пастей, утыканных рядами прозрачных зубов, вырывался шипящий ультразвуковой клекот. Они ориентировались по вибрации и теплу.

— Сверху! — гаркнула Райна.

Четверо паразитов сорвались с потолка. Макс мгновенно вскинул дробовик.

Тяжелый выстрел вольфрамовым монолитом в упор разнес костяной панцирь первого хищника, превратив его внутренности в синий гель.

Лилит сработала в невесомости с невероятной грацией. Оттолкнувшись от стены, она пролетела два метра и двумя движениями стилетов подсекла костяные суставы сразу двоим подлетающим тварям. Обезглавленные паразиты упали на настил, истекая сукровицей.

Райна и Варра открыли заградительный огонь из пулеметов. Бронебойные пули рвали хищников на куски.

Тим нанес РЭБ-удар. Высокочастотный акустический импульс ударил по навигационным органам тварей — остатки стаи закрутились на месте, потеряв ориентацию. Макс выбил последнего подползающего мутанта ударом приклада.

— Путь чист, — отрезал Макс. — Лилит, где вход?

Лилит указала винтовкой на органический клапан в конце коридора:

— За этими воротами. Там покоится Мембрана.

Крак подобралась к органическому затвору и включила плазменный резак. Ослепительный факел за секунду расплавил костяные ригели. Створка со скрежетом отошла в сторону, открывая проход в Центральный Регенерационный Отсек.

Двадцатиметровый купольный зал из светящихся водорослей был заполнен паром. В самом центре, зажатая в гидравлических тисках вейлорнского стазис-контейнера, покоилась она.

Живая Мембрана. Десятиметровое полотно из гибкой, сияющей лазурным светом биосинтетической ткани ритмично пульсировало в прозрачном крио-геле.

Но овладеть трофеем просто так не удалось.

Свод купола задрожал. Из верхнего органо-канала на настил с сокрушительным ударом рухнула Матка-Паразит. Четырехметровый гигант, закованный в панцирь из костяного титана. Из его плеч отходили две трехметровые клешни, а в глубоких глазницах горели четыре светящихся глаза. Тварь издала ультразвуковой рев.

Макс быстро оценил толщину панциря. Пулеметы химер скользнули бы по этой броне.

— Ева! Спускай Игнациуса! — гаркнул Макс в гарнитуру.

Над куполом загремела гидравлика. Платформа, опущенная с фрегата через пробитую верхнюю секцию, ухнула вниз.

Пятидесятитонный Дредноут Игнациус шагнул с подъемника прямо на настил. Стальной гигант прошёл сквозь клубы пара, его красные окуляры вспыхнули малиновым огнем.

Вокодер на его груди отдал рокочущим басом:

— Тяжелая биологическая аномалия… Цель зафиксирована.

Матка с ревом рванулась навстречу, занося клешню. Но Игнациус сработал на опережение.

Сдвоенное тридцатимиллиметровое орудие загремело непрерывным огнем. Бронебойно-зажигательные снаряды в упор разнесли суставы правой клешни мутанта. Костяной панцирь лопнул, истекая закипающим гелем.

Не давая твари опомниться, Дредноут сделал шаг вперед и вонзил плазменный гидрокулак прямо в центральную грудную пластину хищника.

Пламя плазменного кулака за две секунды выжгло внутреннее нервное ядро. Туша Матки билась в судорогах еще секунду, а затем безжизненно рухнула на настил.

— Крак! Забирай Мембрану! — скомандовал Макс.

Хитинка вместе с автоматонами подскочила к контейнеру. Резак за секунды срезал кронштейны. Захваты подхватили десятиметровый контейнер с Мембраной и загрузили его на платформу Игнациуса.

Фрегат расцепил зажимы и вернулся во внутренний ангар «Тверди».

Крак и стармех Громов не теряли ни минуты. Под их командованием автоматоны вытащили сияющее биосинтетическое полотно к внешним носовым шпангоутам второй палубы.

Крак обработала титановые плиты обшивки кислотным флюсом, создавая микроскопические поры. Громов на кране подвел Мембрану вплотную к металлу, а автоматоны прижали ее края кронштейнами.

— Ева! Подавай токовый импульс! — гаркнула Крак.

Квантовый вычислитель подала команду на реакторный узел. Реактор «Тесла-6» отдал короткую дугу. Токовый импульс, пропущенный сквозь преобразователь Голгофского кристалла, ударил по контактным узлам Мембраны.

По внешней обшивке «Тверди» прошёл ослепительный сине-голубой всполох.

Живая Мембрана ответила органо-электрическим импульсом. Лазурные жилы ожили, выплескивая тысячи тончайших фосфорных корешков. Био-ткань начала прорастать прямо сквозь поры полтораметровой титановой брони, сплетаясь со стальным каркасом на молекулярном уровне.

Спустя два часа внешняя носовая часть Корабля-Крепости преобразилась. Живая Мембрана полностью срослась с титановым панцирем. Место стыка засияло мягким пульсирующим светом. Био-ткань начала выделять особый органо-титановый секрет: белые царапины от астероидов и старые вмятины прямо на глазах начали сглаживаться и затягиваться новой регенерирующей броней.

Ева вывела результаты сканирования на Мостик:

«Прививка Живой Мембраны успешна. Прочность носового сектора выросла на двадцать два процента. Скорость авторегенерации мелких повреждений корпуса — три миллиметра в сутки».

Макс стоял у панорамного бронестекла. Рядом замерли Лилит, Нира, Эля и профессор Соколов. Они смотрели на экраны, где нос их судна мягко светился лазурными жилами.

— Боже мой… — тихо выдохнул профессор Соколов. — Это уже не просто стальной военный корабль… Это настоящий Корабль-Планета.

— Наш дом умеет лечить свои раны, — произнесла Лилит, положив ладонь на плечо Макса.

Макс посмотрел на звёздный океан, простиравшийся перед ними, и спокойным тоном отдавал распоряжения:

— Ева, разгоняй маршевые. Выходим из разлома.